bookmatejournal

    bookmatejournal

  • Только у нас: рассказ Евгении Некрасовой «Весы»

    Автор романа «Калечина-Малечина» и сборника рассказов «Сестромам» — специально для Bookmate Journal

    Иллюстрация: Тим Яржомбек для Bookmate Journal
    Иллюстрация: Тим Яржомбек для Bookmate Journal

    Каждый раз, когда Аня приезжала к Мише, он взвешивал ее и записывал результат в тетрадку. Если весы показывали меньше, чем прежде, Миша хвалил Аню, целовал ее и был радостным. Если она набирала, Миша становился печальным и во время целования рассказывал ей, какая она будет тяжелая для отношений, для секса, для совместного появления в дружеской компании, если не остановит свой вес. Миша вкусно готовил, особенно по-итальянски. Пасту, лазанью, пиццу. В первые их месяцы они ели все это интересное вместе, но вскоре Миша принялся делать для Ани отдельные блюда, чаще салаты, тоже вкусные, но однообразные. Состояли они из многих-премногих длинных, бледно-зеленых, похожих на ладони с венами и линиями листьев, трех-четырех шариков-помидоров, нескольких перышек тертого пармезана и ровно пяти капель оливкового масла. Миша установил на бутылку стальную мерную насадку. Салат получался сухим, Аня просила добавки масла. В ответ Миша грустно молчал или произносил, что понимает, что Аню надо жалеть, так как с ней происходит болезнь, но он готов бороться с ней за Аню. Аня масло просить перестала, жевала сухие листья. Аня с Мишей познакомились летом. Сейчас заканчивалась осень. Салат айсберг хрустел в Анином рту, как хрустели листья на земле под весом ботинок и воткнутого в них человеческого тела.

    У Миши Аня бывала два-три раза в неделю и всегда оставалась голодной. Поэтому она привыкла плотно есть до прихода к нему и после встреч с ним. Однажды она пришла, Миша ее взвесил, снова печально заговорил. Потом Аня разделась, легла с Мишей в постель, и ее борщ зарычал в животе. Очень вкусный, на курице, густой, с окрасившимся в оранжево-фиолетовое мясом, с капустой, со свеклой, с морковью и даже с опятами. Его приготовила Катя — Анина квартирная соседка, которая хоть и была младше, но кормила Аню материнским образом. Услышав борщ, Миша отказался заниматься с Аней сексом сегодня и совсем — до тех пор, пока она не сбросит три килограмма. Аня любила и Мишу, и заниматься с ним сексом. В то время это было лучшее, что с ней происходило.

    Теперь она приходила к нему, он ее взвешивал. Не прикасался к ней, но хвалил, когда она сбрасывала. Сидели рядом на диване и смотрели сериалы. Или разговаривали о разном, Миша много и хорошо шутил. Они оба занимались монтажом, Миша показывал Ане, как он работает, учил ее, помогал ей с проектами. В день борщевого случая он сказал ей, что от нее несет капустой. Сказал так, будто это плохо, но сменил с тех пор салат на цветную капусту. Во время приготовления она странно пахла, но понравилась Ане поначалу больше айсберга, была сытнее, но надоела нестерпимо уже на третий день. Миша убеждал ее работать над собой: бегать и питаться рисом, гречкой и овощами. Скидывал в мессенджер рецепты. Но сам готовил ей только цветную капусту. Аня работала над собой: ела гречку, рис, кабачки с родительской дачи. На соседкины вопросы говорила: худеет; уходила с кухни, если Катя занималась готовкой, закрывалась в комнате, скручивала плед, как сигарету, в трубу и затыкала нижний дверной проем, чтобы запах не полз.

    Это был не голод, а желание вкусноты и сил, которые брались из хлебной, мясной или сладкой еды. Красота и благоухание чужих вкусных блюд — соседкиных или за прозрачными ресторанными окнами — Аню сильно печалили и даже оскорбляли. Но боялась она больше всего Мишиных весов. Как холодная вода в колодце, гладкие и темно-зеркальные, они после борщевого случая и стали хозяевами Аниной жизни. Они снились ей. Аня пыталась их обманывать, во время взвешивания перемещая баланс на одну ногу. Не помогало. Они показывали правду. Аня стала бояться есть без Миши. Каждый кусок вне его дома казался ей уродливым и страшным. Она очень уставала, то ли без интересной еды, то ли от огромной массы работы. Миша пригласил ее с собой в важный проект, и Аня делала сейчас самую тяжелую его часть. Во второй половине зимы она только работала за компьютером, лежала в съемной комнате, ездила к Мише и боялась весов.

    Однажды она пришла к нему домой, сняла куртку, разулась и привычно, как заключенная к стенке, встала на весы, они показали опять свои злые, квадратные цифры. Вдруг Миша принялся ее целовать, нежно называть и потянул сразу в кровать. Это ушло четыре кило. Аня была такая пустая, что даже не сумела обрадоваться сексу. Он вернулся, иногда был хорош, но взвешивания продолжились. Аня иногда представляла в голове у себя, что закончит эти отношения, но все тянулась многоэтажная московская зима, Аня не хотела мерзнуть в одиночку, заниматься своей новой профессией в одиночку, жить в одиночку. Про Мишины весы Аня не рассказывала никому. Оказалось некому. Ане было очень тяжело. Настя родила ребенка, говорила, что это не повлияет, но теперь даже не могла найти время поговорить по телефону. Вера уехала работать по контракту в другую страну, и ее проблемы казались тяжелее. На терапевта Аня не зарабатывала. С родителями такое не обсудишь, для них «Анины мальчики» и разные другие люди всегда были правы в каких-то связанных с Аней взаимоотношенческих узелках, она — нет.

    Аня плохо спала ночами, крутилась в кровати, словно кости у нее похудевшей теперь выпирали и мешали распределять тело по постели, хотя это было неправдой. Весы все приходили ночами, показывали нехорошие цифры, иногда какие-то слова, Аня пыталась вчитаться, разобрать их, но не получалось. Они с Мишей любили одинаковую музыку и кино, оба мечтали заниматься мультипликацией, оба монтировали для денег, делали большой проект. Секс был хороший. Такого человека Ане никогда снова не найти. Взвешивает — не бьет.

    Однажды весы пришли в неисправность. Аня снова пришла к Мише, сняла куртку, разулась, встала в свое черное маленькое озерцо, но оно молчало. Аня и Миша тоже онемели. Аня сошла на ламинат и так и застыла рядом с мертвыми весами в коридоре. Миша слазил в шкаф к комнате, принес круглые и плоские таблетки-батарейки. Сел на пол, осторожно взял весовье тело и вскрыл ему брюхо. Аня завороженно таращилась на внутренности своего страха. Миша почувствовал-понял это и попросил ее отойти, его работающий локоть стукался об ее колени. Смена батарейки не спасла весы. Те молчали. Миша отнес их тело на балкон.

    Продолжение рассказа и список книг Евгении Некрасовой — на Bookmate Journal

    Read more »
  • «Без этого тебя даже школьник может взломать»: Даниил Туровский говорит с Владиславом Коппом

    В рамках кампании «Послушайте!» мы озвучили еще одну книгу. На этот раз актер и радиоведущий Владислав Копп прочитал бестселлер журналиста Даниила Туровского «Вторжение. Краткая история русских хакеров» (издательство Individuum). Мы же предложили Даниилу и Владиславу поговорить друг с другом в инстаграме Букмейта, а наш PR-директор Геогрий Слугин выступил модератором. Вот этот разговор о хакерах и о том, как уберечь свои аккаунты от взлома.

    Журналист Даниил Туровский и актер Владислав Копп встретились в арт-пространстве «Угол» / Инстаграм Bookmate
    Журналист Даниил Туровский и актер Владислав Копп встретились в арт-пространстве «Угол» / Инстаграм Bookmate

    «Не думал, что Влад будет это озвучивать»

    Георгий: Даниил, когда ты писал книгу, думал ли ты об аудиоформате?

    Даниил: Я когда писал, думал, что я ее не допишу, как всегда бывает с длинными историями. Поэтому я не задумывался, что она может быть превращена в аудиоверсию. Хотя всегда хочется, чтобы твоя история была максимально представлена на разных платформах: в аудиоверсии, в кино или в видеоиграх. Как бывает с некоторыми авторами, если вспомнить какого-нибудь Дмитрия Глуховского, который представлен вообще в любом виде — даже настольные игры есть по его книгам.

    Конечно же, я не думал, что это Влад будет озвучивать. Но когда я об этом узнал, то очень обрадовался. Я знаком с озвучкой Влада с начала нулевых и с «Модели для сборки» (радиопередача, где Влад читал фантастические произведения. — Прим. ред.), потому что я очень много писал фантастических рассказов, когда мне было лет 12–14. И иногда в «Модели для сборки» выходили какие-то рассказы с конкурсов типа «ЦарКон», «Цитадель Олмера»…

    Влад: Даже, по-моему, с «Рваной грелки» (конкурс фантастического рассказа. — Прим. ред.).

    Даниил: С «Рваной грелки», да. Я тоже, конечно, участвовал в этих конкурсах и занимал последние места, но всегда с надеждой ждал выпуски «Модели для сборки», ожидая, что, может быть, мой очень плохой рассказ тоже там прочитают. И, конечно же, этого никогда не происходило. Ну и вот так внезапно сейчас сошлось все. Это, конечно, очень круто.

    Георгий: (Владу) Тяжело было читать книгу Даниила?

    Влад: Саму книгу — нет. А содержащиеся в ней слова — периодически тяжеловато. Особенно когда речь шла об аббревиатурах правительственных организаций, силовых структур. Потом переписка в чатах, например, — ну как отобразить какие-то эмодзи, символы или еще что-то в этом роде? Только интонациями. И это не художественная литература в полной мере — не фантастика, к которой я привык в «Модели для сборки», где есть диалоги и яркие герои. Тут — документалистика, мы рассказываем о фактах. Периодически есть прямая речь, но она не занимает больший объем. Тяжелее всего было, когда речь шла о чем-то официальном: аббревиатуры, цитаты официальных лиц, канцелярит.

    Георгий: А в чем отличие чтения такой книги от художественной литературы? И как ты сам определяешь эту книгу, Даниил, как исследование?

    Даниил: У меня была одна из главных задач — чтобы любой человек, который не погружен в историю хакеров, с легкостью мог прочитать книгу. Поэтому главы такие короткие, ведь это краткая история, а не полная. И там нет каких-то вещей, что могут быть в следующей книжке, которая будет, например, называться «Полная история хакеров». Еще одна главная задача у меня была — чтобы это читалось увлекательно и так же интересно, как художественные рассказы.

    Влад: Я понимаю. Но отличие в том, что здесь нет множества героев, между которыми постоянно происходит конфликт и различные события. У меня в «Модели для сборки» тоже были рассказы, в которых были сплошные описания. Но это все-таки было что-то вымышленное, а тут речь идет о жизни и о реальности.

    Даниил: В которую сложно иногда поверить.

    «Утопия, которая разрушилась»

    Георгий: А вы можете провести параллель между этой книгой и каким-нибудь художественным произведением?

    Влад: Наверное, с фантастикой в целом. Фантасты еще лет десять назад предсказывали, во что выльется развитие цифровой техники. Но я и не предполагал, что это произойдет так быстро.

    Даниил: Мне кажется — может, ты согласишься, — что тогда была идея, что это все будет скорее во благо. Была утопия, которая сейчас разрушилась.

    Влад: Да, соглашусь. Но все равно были постоянные предупреждения со стороны писателей-фантастов. Был какой-то рассказ — сейчас не вспомню, к сожалению, автора, — где в мире уже все оклеено этими РФИДами (RFID — Radio Frequency ID, способ автоматической идентификации объектов — Прим. ред.), так называемыми противоугонными полосочками. То есть они сами по себе, не нуждаются ни в батарейках, ни в чем, главное — чтобы везде стояли считывающие устройства. Человек подъезжает на заправку, а ему колонка вежливо говорит: «Здравствуйте. Износ вашей левой передней шины такой-то, правой передней шины — такой-то. У нас как раз есть нужные вам шины, вы можете прямо сейчас заказать, все поставят». То есть ты не можешь шагу пройти: куда б ты ни пошел, тебе все сообщают: о твоей одежде, о тебе, о твоем гаджете и все прочее.

    И по сюжету рассказа началась революция, часть штатов отказалась вообще от цифровых технологий и перешла на бумажные деньги.

    Даниил: В моей книге, кстати, тоже упоминаются диссиденты против технологий. По-моему, это в Калифорнии — единственное место, где отказываются от камер видеонаблюдения с распознаванием лиц. Я читал материал, что Москва в ближайшие годы на это потратит 30 миллиардов рублей, то есть это не только подъезды и транспорт, но и любые публичные места. Я думаю, что это неизбежная штука, к сожалению.

    «Шпионская история со сменой одноразовых телефонов»

    Георгий: Ждать ли продолжения «Хакеров»? И что тебя вдохновило на написание этой книги изначально?

    Даниил: Продолжение «Хакеров» может быть. Я ранее упоминал про полную историю, потому что маленьких историй-то довольно много. Но первопричина, почему я хочу написать продолжение, — появились герои, которые были недоступны, когда я писал эту книжку: некоторые сидели в тюрьме, другие не хотели общаться. Некоторые сейчас вышли из тюрьмы, прочитали книжку и готовы поговорить, например.

    Влад: Вот, кстати, что меня поразило в книге — это встреча в Бангкоке.

    Как обычные подростки из безрадостных постсоветских городов за 25 лет превратились в серьезную политическую и военную силу? Медуза MeduzaКто такие русские хакеры? Спецвыпуск о книге Даниила Туровского «Вторжение»
    Как обычные подростки из безрадостных постсоветских городов за 25 лет превратились в серьезную политическую и военную силу? Медуза MeduzaКто такие русские хакеры? Спецвыпуск о книге Даниила Туровского «Вторжение»

    Даниил: Моя любимая история! Это, кстати, ответ на второй вопрос — почему я решил писать книжку. Встреча в Бангкоке — история про группировку «Шалтай-Болтай». Это, наверное, единственная успешная группировка, которая в какой-то мере выступала против государства. Ну и занималась взломом всяких электронных почт и социальных сетей чиновников. Жили не в России, естественно. И в какой-то момент я смог встретиться с руководителем этой группировки в Бангкоке. Это был один из самых странных дней в моей жизни. Потому что это выглядело абсолютно как шпионская история со сменой одноразовых мобильных телефонов.

    Влад: Благо в Таиланде это всегда было просто, поскольку симки продаются на каждом углу и никто не спрашивает никаких документов.

    Даниил: Да. И когда я съездил, пообщался с ним и вернулся таким восторженным от этого всего мира, я понял, что вот история, в которую можно надолго погрузиться, — хакеры и вот этот мир киберпанка. Я понял, что это вообще никем не рассказанная история, что она очень связана с государством и что это нужно исследовать.

    Георгий: А ты не боялся, что тоже столкнешься с какими-нибудь ограничениями со стороны государства или вызовешь к себе повышенное внимание?

    Влад: Или со стороны криминальных структур.

    Даниил: Это такой вопрос, который в журналистике задается всегда. Ты не сможешь работать журналистом в России, если будешь об этом постоянно думать. Когда ты начинаешь заниматься серьезной журналистикой в большом медиа, ты соглашаешься с этим — что ты все время будешь подозревать, что за тобой следят, пытаются что-то там сделать, накопать на тебя, взломать или завести уголовное дело, подать в суд за клевету, вызвать в ФСБ в Лефортово допрашивать, что угодно. Ну просто соглашаешься с этим и живешь.

    «Кибероружие, которое использует государственная структура»

    Георгий: Какой любимый герой у Даниила из книги? И такой же вопрос, наверное, адресую и Владу.

    Влад: Меня зацепила история из первой главы.

    Даниил: Первая история — про Александра Вялю, работавшего в московской компании, которая занимается защитой от хакерских атак. Одна государственная структура попросила его помочь с оборудованием для создания атак. И они вместе поехали в Софию, в Болгарию, и, собственно, эта государственная корпорация вместе с этим Александром протестировала действие кибероружия на нескольких сайтах. Там были сайты Министерства обороны Украины, некоторые российские медиа… И как бы сайты перестали функционировать.

    Влад: Вот это меня и поразило! Реальная атака в качестве тестирования.

    Даниил: Причем тестирование кибероружия, которое использует государственная структура. На пути в Болгарию он ожидал, что это будет связано с защитой, а не с атакой. И чтобы не участвовать во всей этой истории, он уехал в Финляндию, сменил имя, бросил семью, и, по сути, его жизнь из-за этого случайного знакомства развалилась на две части. Я думаю, что он не любимый герой, он просто самый…

    Влад: Вызывающий сочувствие.

    Даниил: Да, вызывающий сильные эмоции.

    Георгий: А какие были отзывы от хакерского сообщества на книгу?

    Даниил: Были отзывы от тех, кто не попал в книгу, в духе «пожалуйста, если будет продолжение, мы готовы рассказать какие-то дополнительные истории». Довольно много такого было! Еще были отзывы про минимальные неточности, которые связаны скорее со стилистикой, чем с фактурой. И были отзывы неизвестных, которые пытались и пытаются взломать все аккаунты во всех местах.

    Георгий: Вот, кстати, у нас сейчас уникальная возможность получить рецензию на книгу от Владислава, которому есть с чем сравнивать.

    Влад: Я подойду к этому ответственно. Давать рецензию на только что вышедшую книгу, да еще человеку, который участвовал в ее озвучке… Ну я, конечно, скажу, что все отлично и давайте покупайте моментально!

    «Это было золотое время хакеров»

    Георгий: Влад, вы когда-нибудь сталкивались с хакерами в своей жизни?

    Влад: Когда-то в 1990-е одни совершенно мутные люди предлагали мне заниматься чем-то подобным на низовом уровне. Я так понимаю, что это были кардеры, которым надо было обналичивать деньги.

    Даниил: Обналичка, да. Низшая ступень кардеров. Этих людей чаще всего и ловят.

    Влад: Но даже тогда я уже понимал, чем это чревато.

    Даниил: И на федеральных каналах потом выходят сюжеты о том, что поймали хакеров. Хотя это не хакеры, а просто люди, которые пришли в «Qiwi-кошелек» или банкомат обналичить. Они не участвовали ни в каких атаках.

    Влад: И, более того, тогда это было даже более безопасно, потому что только западные карты, наших еще не было.

    Даниил: Это вообще золотое время хакеров, потому что российская полиция и спецслужбы вообще занялись этой темой и начали ловить хакеров года с 2003-го. До этого ты мог заниматься вообще чем угодно.

    Влад: Когда я читал, меня не покидала мысль: не тем я занимался в 1990-е!

    Георгий: Влад, вы же озвучиваете книги, у вас много и других проектов. Бывало ли такое, что автор книги перед записью встречается с чтецом? Потому что у нас сейчас ситуация наоборот: вы встретились впервые и раньше не были знакомы.

    Влад: Возможно, в паре случаев что-то подобное было, но обычно нет. Это, наверное, из-за того, что, когда мы начинали в 1995 году работать на радиостанции, не было принято общаться с автором. К примеру, когда я захотел прочитать только что вышедшее «Generation „П“» Пелевина, я узнал, что издательство «Вагриус», где оно тогда издавалось, находится в соседнем здании с радиостанцией. Я просто туда пришел, нашел PR-отдел и спросил девочек: вот так и так, я на радиостанции программу такую веду, хочу почитать Пелевина — можно ли? Они говорят: мы спросим, приходите через пару дней. Пришел, они говорят: да, вот спросили и главу издательства, и Пелевина — да…

    Даниил: А, Пелевина спросили?

    Влад: Да-да! Он просто разрешил. Но чтобы он мне говорил, как надо читать, — нет, такого вообще никогда не бывало. Потому что изначально же программа шла на радио в 1995 году. Тогда сложно было кого-то найти, надыбать какую-то информацию — еще интернета такого не было. И если бы я искал данные на каждого, например, западного автора, переводчика и прочее, то это бы никогда не вышло в принципе.

    «Я переводчик с глазного на ушной»

    Георгий: Даниил, если бы у тебя была возможность встретиться с Владом раньше, то ты бы давал ему какие-то советы?

    Даниил: Я бы не давал никаких советов, потому что я не профессионал в озвучке книг. Человек только что сказал: 25 лет этим занимается, что бы я мог ему советовать?

    Влад: Ну, точно так же, как я ни в коем случае не стал бы советовать автору: а давай я вот это прочитаю по-другому. Мне кажется, что это как-то не моя задача.

    Даниил: Просто каждый занимается своим участком.

    Влад: Вот! Давно для себя такое придумал: я просто переводчик — с глазного на ушной. Все.

    Георгий: А какие-то другие книги о хакерах вас впечатляли? Или давайте шире возьмем — художественные произведения, с которыми вы сталкивались на эту тему.

    Влад: Весь Уильям Гибсон! А так я не могу сказать, что когда-то читал другие расследования о хакерах или что-то в этом роде. Или какую-нибудь художественную литературу именно об этом. Какие-то рассказы, возможно, в «Модели для сборки» бывали, но так не могу вспомнить.

    Даниил: Нон-фикшна на эту тему совсем немного. Все, что можно было, я прочитал. И этих книг не больше десятка, они все цитируются во «Вторжении». То есть книжки есть, но я бы из них не смог выделить ничего конкретного.

    Георгий: А если бы вы, Влад, рекомендовали, почему людям стоит послушать книгу Даниила?

    Влад: Тем, кому вопрос абсолютно неизвестен, — для отрезвления. Там хорошая цитата есть. Кто-то цитировал в своем обращении «Хранителей»: тот, кто однажды увидел черную изнанку жизни, никогда больше не повернется к ней спиной. Вот для того, чтобы никогда больше не поворачиваться спиной. Для разрушения иллюзий, возможно, — в хорошем смысле, потому что, на мой взгляд, лучше все-таки принять красную таблетку и проснуться.

    О прозвонах, двухфакторной идентификации и разбросанных флешках по дороге к иранским НИИ — в продолжении интервью на Bookmate Journal

    Букмейт выражает благодарность за помощь в организации беседы арт-пространству «Угол».

    Read more »
  • Как перестать себя терзать и разобраться в эмоциях. 5 книг, чтобы найти контакт с собой

    В современном мире, где на каждый вопрос найдется эксперт, сложно принять мысль о том, что главным советчиком для себя должны оставаться мы сами. Эти пять книг помогут настроиться на свои ресурсы и прислушиваться к сигналам изнутри.

    Иллюстратор: Hao Hao. Источник: behance.net
    Иллюстратор: Hao Hao. Источник: behance.net

    Научитесь правильно понимать свои эмоции

    Как разобраться в клубке собственных чувств и свободно выражать эмоции. Илсе Санд «Компас эмоций. Как разобраться в своих чувствах»
    Как разобраться в клубке собственных чувств и свободно выражать эмоции. Илсе Санд «Компас эмоций. Как разобраться в своих чувствах»

    Очень часто мы идентифицируем, например, грусть, опираясь на ее внешнее проявление, которое не всегда связано с нашим глубинным состоянием. Эта проблема — результат потери связи со своим внутренним миром. В таких случаях важно определить, что вы сейчас чувствуете. Но в разладе с собой мы часто путаем причины и следствия и не можем отличить слезы гнева от слез печали. Книга психолога и психотерапевта Илсе Санд «Компас эмоций» — это краткий, но информативный экскурс в основные человеческие эмоции: как их распознавать и как с ними работать. Прежде всего для этого нужно остановиться и ответить на важный вопрос: «Что я сейчас чувствую?» В гамме разных состояний, многие из которых захватывают нас с головой, Санд напоминает: главным ключом к работе с эмоциями и чувствами является понимание, что вы — это что-то большее и отдельное от них.

    «Чувства — не то, чем мы являемся, а то, чем мы обладаем. Мы можем последовать за чувствами или пойти им наперекор и сделать совершенно не то, что они нам велят. Чем точнее мы представляем, что именно сейчас чувствуем, тем проще решить, как поступить дальше».

    Отличайте настоящие причины своих проблем от мнимых

    Фраза «прими себя» стала уже дежурной, но смысл этого выражения открывается не каждому. Психолог, коуч и бизнес-тренер Владислав Чубаров объясняет, что понимание себя и своих особенностей — это только первый шаг на пути к гармонии. Важно увидеть истинные причины того, что с вами происходит, чтобы понять, что делать дальше. В книге «Погружение в себя. Как понять, почему мы думаем одно, чувствуем другое, а поступаем как всегда» он описывает случаи из своей практики: часто клиенты обращаются к нему с запросами, которые вскрывают намного более глубинные проблемы с самооценкой, чувством вины, обидами, зависимостями и взаимоотношениями. Например, работа с мужчиной, который хорошо зарабатывал, но жил очень скупо, вскрыла негативное отношение его родителей к большим деньгам.

    Разобраться в своей самооценке, привязанностях, любви, призвании и счастье. Владислав Чубаров «Погружение в себя. Как понять, почему мы думаем одно, чувствуем другое, а поступаем как всегда»
    Разобраться в своей самооценке, привязанностях, любви, призвании и счастье. Владислав Чубаров «Погружение в себя. Как понять, почему мы думаем одно, чувствуем другое, а поступаем как всегда»

    Говоря о принятии себя, саморазвитии и эмоциональном интеллекте как основных инструментах психологического баланса, автор особенно выделяет понятие осознанности. Именно осознанность приводит к той точке понимания себя, где за тревогой можно увидеть настоящую причину. В книге даются конкретные советы и практики, которые помогут прийти к такому балансу: от медитации и йоги до психотерапии и коучинга.

    «Осознанность предполагает смелость признаться себе: ты одинока не потому, что мужики „измельчали‟ или „негодяи“, а потому, что боишься. Боишься, что тебе опять будет больно, но источник боли не бывший парень, а мама, которая тебя не поддержала в трудную минуту или вместо того, чтобы спросить тебя о чувствах, вторгалась в твое личное пространство и навязывала свою точку зрения».

    Перестаньте терзать себя и почувствуйте энергию момента

    Как остановить мысли и ощутить окружающий мир здесь и сейчас. Экхарт Толле «Практика «Power of Now»
    Как остановить мысли и ощутить окружающий мир здесь и сейчас. Экхарт Толле «Практика «Power of Now»

    Разрыв с внутренним «я» может быть настолько трагичным, что приводит к депрессии. Немецкий писатель и духовный оратор Экхарт Толле пережил ее и советует сосредоточиться на поиске энергии в настоящем и на своих ощущениях в моменте. Книга «The power of now. Практика» может показаться излишне эзотерической, но главное в ней — это опыт медитации, постепенная, аккуратная практика, которая действительно обладает огромным трансформирующим потенциалом. Главное — настроиться на комфортный и подходящий именно вам режим, который плавно установит связь между телом, умом и подсознанием.

    Быть наблюдателем самого себя намного труднее, чем кажется, и сущность практики переживания настоящего заключается именно в этом. Мысли, мечущиеся между упущенными возможностями в прошлом и тем, чего бы нам хотелось в мечтах о будущем, выбрасывают из текущего момента. Боль, которую мы при этом испытываем, наносит вред уже сейчас.

    «Сделайте привычкой регулярно спрашивать себя: „Что в этот момент происходит внутри меня?“ Этот вопрос поможет вам двигаться в правильном направлении. Но ни в коем случае не анализируйте, просто наблюдайте. Направьте внимание внутрь. Ощутите энергию эмоции. Если эмоций внутри не обнаружится, направьте внимание еще глубже, во внутреннее энергетическое поле вашего тела. Это и есть ключ к Бытию».

    Верните себе веру в правильность интуитивных решений

    Что такое интуиция и как научиться распознавать ее в себе и в других. Ошо «Интуиция. Знание за пределами логики»
    Что такое интуиция и как научиться распознавать ее в себе и в других. Ошо «Интуиция. Знание за пределами логики»

    Интуиция — мощный инструмент, который заложен в каждом из нас, но реальность такова, что именно этим инструментом никто не пользуется в полную силу. Общество внушает нам, что принимать решения нужно аналитическим образом. Это заставляет наш внутренний компас если не застыть навсегда, то работать очень нестабильно. Восстановить связь с интуицией не смогут никакие тренажеры или коучи, к ней приводит только состояние внутреннего покоя.

    Лидер мощного духовного движения 1980-х и один из самых влиятельных религиозных деятелей XX века Ошо пишет о том, что самые гениальные решения у великих ученых рождались в момент максимального расслабления. Нужно просто научиться слышать себя изнутри. Книга «Интуиция. Знание за пределами логики» — не список советов, а вдохновляющие на поиск внутренних ресурсов мысли, которые помогут облегчить понимание себя и других.

    «В каком-то смысле интуиция прямо противоположна инстинкту. Инстинкт всегда ведет тебя к другому; его осуществление всегда зависит от чего-то, отличного от тебя. Интуиция ведет тебя только к самому себе. В ней нет зависимости, нет потребности в другом; в этом ее красота, свобода и независимость».

    Как осознать, что мешает вам жить, и попробовать  избавиться от этого — в продолжении на Bookmate Journal


    Read more »
  • «Безлюдное место». Рассказываем о том, как поймали ангарского маньяка

    В издательстве «Альпина Паблишер» вышла книга Саши Сулим «Безлюдное место: Как ловят маньяков в России». Редактор Букмейта Карина Бычкова рассказывает, почему важно, что главным героем книги про маньяков стал не маньяк.

    Обложка книги «Безлюдное место»
    Обложка книги «Безлюдное место»

    В середине 1990-х в Иркутской области стали находить изуродованные тела: в лесах возле Ангарска и на местном кладбище в общей сложности погибло не менее 80 женщин. Спустя 20 лет после гибели первой жертвы маньяка наконец-то задержали. За совершенными преступлениями стоял Михаил Попков — бывший сотрудник милиции и примерный семьянин.

    Типичный сценарий убийства выглядел так: Попков примечал в Ангарске подвыпивших женщин, и если будущая жертва садилась в его машину, то мужчина предлагал взять еще алкоголя и поехать за город. Если женщина соглашалась, шансов выжить у нее практически не было.

    «Он говорил о них с ненавистью, презрением и злостью, говорил, что его жертвы — женщины легкого поведения, сами виноваты в случившемся, что женщины не должны пьяные шляться ночью по городу и искать приключения, что нормальная баба в машину к незнакомому мужику ночью не сядет».
    Поиски самого кровавого убийцы России заняли больше 15 лет — в первую очередь потому, что мало кто хотел его искать. Саша Сулим «Безлюдное место: Как ловят маньяков в России»
    Поиски самого кровавого убийцы России заняли больше 15 лет — в первую очередь потому, что мало кто хотел его искать. Саша Сулим «Безлюдное место: Как ловят маньяков в России»

    Факторы появления маньяков до сих пор мало изучены. Эксперты классифицировали подобных преступников, но так и не установили, как люди становятся одержимы убийствами. Следователи и психиатры, работавшие с делом Попкова, выстраивали свои версии, почему тот ненавидел женщин: среди причин называли и нехватку материнской любви, и измену жены. Сам же Попков считает, что его преступления «возникли из ужаса окружающей реальности».

    «Я смотрел на взаимоотношения моего товарища-сослуживца и его супруги, как у них рушится семья, в какую грязь все превращается. Она приходила к нашему начальнику и жаловалась, что он не появляется дома, загулял. Можно их взять [как одну из причин преступлений]?»

    Преступления ангарского маньяка и исследования природы зла стали отправной точкой для появления книги. Но главный герой «Безлюдного места» вовсе не Попков, а Артем Дубынин — оперативник, который в свои 19 начал искать маньяка и в конце концов задержал его в поезде, следующем во Владивосток.

    Несмотря на то что тела жертв регулярно находили еще в 1990-х, всерьез за ангарского маньяка взялись лишь в 2002 году. Чтобы поймать человека, который на протяжении многих лет убивал женщин, Генпрокуратура и МВД организовали следственную «маньячную группу». Местные начальники сразу же начали ставить москвичам палки в колеса — боялись служебных проверок.

    «Такие серийные преступления — это ЧП, — объясняет Артем Дубынин. — Никто не хочет на себя брать ответственность за то, что вовремя не разглядел серию, поэтому долгое время все это замалчивалось и прикрывалось».

    Сотрудникам группы также угрожали ангарские авторитеты — параллельно с поиском маньяка следователи занялись еще несколькими громкими делами. Технические возможности следствия были ограничены: в год проводили не более 300 биологических экспертиз; а учитывая количество подозреваемых, их требовалось в разы больше. В какой-то момент Артему Дубынину отказались подтверждать аттестацию: то ли потому, что он был слишком неудобным для начальства, то ли потому, что попал в ДТП с сыном бывшей сотрудницы местной милиции. Но, несмотря на все эти препятствия, спустя годы следственной работы ангарского маньяка все же поймали.

    Михаил Попков. Источник: ИА IrkutskMedia
    Михаил Попков. Источник: ИА IrkutskMedia

    Халатность и попустительство в делах серийных убийц едва ли кого-то удивляют. Маньяка из Хакасии Дмитрия Лебедя в местном отделении МВД игнорировали пять лет (читайте расследование Таисии Бекбулатовой «Дорога в Аскиз» или слушайте подкаст «Трасса 161»; второй сезон подкаста посвящен делу Михаила Попкова). Следователи уговаривали пострадавших женщин забрать заявления, убеждали, что те ничего не докажут и что «толку не будет — это дело никуда дальше не уйдет». Ни один из следователей не получил за бездействие реальный срок.

    В современной России почти не доверяют полицейским. И «Безлюдное место» — редкий текст о российских правоохранителях, которые не просто вызывают симпатию, а заслуженно претендуют на роль героев. В 2015 году Дубынин получил медаль «За отличие в охране общественного порядка», и эта награда стала для него единственной. Спустя три года оперативник уволился, потому что ему «надоело смотреть на безразличие руководства и обычных людей».

    Ссылка на книгу и ее аудиоверсию — на Bookmate Journal

    Послушайте! Или — если хотите — читайте. Без ограничений. 6 месяцев за 2020₽

    Read more »
  • Ким Кардашьян, забота о крокодилах и сексизм. Три книги о моде

    Интернет, глобализация и осознанное потребление сделали моду более демократичной и независимой от больших брендов. Вот три исследования моды, которые рассказывают о месте одежды и причесок в широком культурном контексте и о том, почему модная индустрия никогда уже не будет прежней.

    Мода 80-х годов / harpersbazaar.com
    Мода 80-х годов / harpersbazaar.com

    «Территории моды»

    Сумка Hermès / artsy.net
    Сумка Hermès / artsy.net
    Какой путь проходит одежда от фабрики до гардероба? Чем обусловлена ее социальная и экономическая ценность? Луиза Крю «Территории моды: потребление, пространство и ценность»
    Какой путь проходит одежда от фабрики до гардероба? Чем обусловлена ее социальная и экономическая ценность? Луиза Крю «Территории моды: потребление, пространство и ценность»

    Профессор факультета социальных наук Луиза Крю в своей книге «Территории моды» рассматривает современную моду через призму различных пространств: от физических (реальных архитектурных объектов, магазинов, фабрик и даже целых стран) до виртуальных (интернет-магазинов и блогов). По мнению исследовательницы, для конечного потребителя связь между одеждой и пространствами, где она продается, хранится и производится, может быть совершенно неочевидной. Но связь эта важна и с эстетической, и с маркетинговой, и даже с легальной и этической точек зрения. Например, где-то умирают сотрудники, работающие за копейки, а где-то из соображений целостности бренда уничтожают нераспроданные сумки баснословной стоимости. И это не говоря о том, что для производства этих сумок жестоко убивают животных — на ферме, с которой у дома Hermès заключен эксклюзивный контракт на крокодиловую кожу, в трехлетнем возрасте убивают крокодилов, живущих в диких условиях до 90 лет. В свою очередь, для транспортировки кожи питона используются нелегальные международные схемы, на которые власти и перекупщики попросту закрывают глаза.

    Крю полагает, что именно аморальность и/или нелегальность многих практик, лежащих в основе моды как индустрии, приведет к ее кризису и трансформации — чем больше покупателей об этом узнают, тем более сознательным станет их поведение и тем меньше они будут поддерживать неэтичные бренды. Поэтому, по мнению исследовательницы, рано или поздно произойдет переход к концепции медленной моды как противоположности быстрой одежды, производимой масс-маркетом.

    Одежда здесь приобретает ценность благодаря тому, что мы сами в нее вкладываем, благодаря нашим отношениям с ней, нашим воспоминаниям, благодаря собственной истории и местам, где она появилась на свет. Мода не должна быть быстрой, дешевой и доступной; ее будущее станет надежнее, если мы купим меньше вещей, но зато они будут качественнее, будут жить дольше; это будут вещи, которые мы будем обожать, лелеять, носить в течение многих лет, а хранить и того дольше.

    Еще одна ключевая причина трансформации модной индустрии — ее существование онлайн. Книга была написана до пандемии, но, пожалуй, уже сейчас видно, что выводы Крю во многом правильны: переход модных домов и магазинов в цифровое пространство значительно ускорился. Кроме того, социальные сети позволили обычным пользователям и блогерам заработать экспертность в среде, где ранее это было позволено только избранным.

    «Конец моды»

    Канье Уэст и Ким Кардашьян / thecut.com
    Канье Уэст и Ким Кардашьян / thecut.com

    Тематически сборник «Конец моды» во многом перекликается с книгой Луизы Крю, поскольку тоже сосредоточен на том, как мода выживает и трансформируется сегодня. По мнению составителей сборника, «конец моды» — не алармистское высказывание, а, скорее, как «смерть автора», сигнализирует о наступлении эпохи перемен, а не о полном исчезновении модной индустрии.

    В центре внимания авторов сборника — взаимодействие моды с искусством, цифровыми технологиями и экономикой. Адам Гечи, Вика Караминас «Конец моды. Одежда и костюм в эпоху глобализации»
    В центре внимания авторов сборника — взаимодействие моды с искусством, цифровыми технологиями и экономикой. Адам Гечи, Вика Караминас «Конец моды. Одежда и костюм в эпоху глобализации»

    Но главные претензии к современной моде и здесь морально-этические. С одной стороны, чрезмерное увлечение модой традиционно трактуется как признак эгоизма и тщеславия. С другой стороны, мода как индустрия ассоциируется с уродливыми практиками капитализма, расизмом и сексизмом. Люди больше не склонны тратить на одежду большие деньги, а дизайнеры больше не создают коллекции, популярные по всему миру. Как считает Валери Стил, «смерть моды» в ее традиционном смысле во многом произошла из-за интернета и глобализации, когда подиумные модели стало можно моментально копировать и штамповать. Пытаясь бороться с этим, модные дома участили выпуск новых коллекций, что быстро привело к выгоранию среди дизайнеров. С другой стороны, Патриция Калефато отмечает, что одним из ключевых изменений в нашем отношении к моде стал переход к универсальности и многослойности, обусловленный как климатическими изменениями, так и практическими соображениями.

    …В очень широком смысле одежда — это еще и помогающая сохранить жизнь «капсула». Вот почему привычку к многослойной одежде можно рассматривать в теоретическом аспекте. Униформы, которые мы носим — буквально и метафорически, — ограничивают нас и загоняют в рамки стереотипов. Наоборот, когда мы надеваем много вещей, получая возможность одеться или раздеться в зависимости от изменений погоды, то в этом выражается гибкость, благоразумное умение приспосабливаться, стремление принять любые обстоятельства, никогда не капризничая.

    По этой причине, например, утрачивают актуальность привычные для домов моды и покупателей сезонные коллекции — теперь абсолютно нормально сочетать зимнее пальто с летними кедами, а не формировать сезонный лук. То же самое можно сказать и о коллекциях от-кутюр: эксклюзивность сама по себе перестает быть сверхценной. Это происходит и из-за ориентира на практичность, и из-за огромной индустрии контрафактной продукции и фейков, и из-за упомянутых выше этических и легальных проблем, которые отталкивают новое поколение потребителей.

    Обсуждается в сборнике и вопрос изменившейся экспертности, который уже упоминался в обзоре книги Луизы Крю — здесь предлагается обратить внимание не только на роль обыкновенных пользователей соцсетей в формировании модных трендов, но и на культ знаменитостей. Для того чтобы стать инфлюенсером, больше необязательно быть актером или музыкантом: у многих популярных пользователей Instagram подписчиков во много раз больше, чем у голливудских звезд, раньше справедливо считавшихся главными трендсеттерами. По мнению авторов, сломать барьер между высокой модой и обыкновенными пользователями интернета помогла Ким Кардашьян. Сколько бы модельеры ни смотрели на нее свысока, ее огромное количество подписчиков и талант к самопродвижению позволили рассматривать ее как ценную маркетинговую партнершу, способную влиять на мнение огромного количества людей.

    О революционных коротких стрижках, из-за которых девушек брили наголо, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Женские прически 20-х годов / photochronograph.ru
    Женские прически 20-х годов / photochronograph.ru

    Послушайте! Или — если хотите — читайте. Без ограничений. 6 месяцев за 2020₽

    Read more »
  • Ее рассказами зачитывались и простые рабочие, и Иван Бунин, и император. Жизнь и юмор Тэффи

    Рассказываем о неизвестной стороне самой известной женщины-автора юмористических рассказов, которая взяла псевдоним в честь «одного дурака», издевалась над школьной манерой учить историю и беспощадно раздавала прозвища писателям-современникам.

     Тэффи (Надежда Лохвицкая), Париж, конец 1920-х — начало 1930-х. Фото: П.Шумов / wikipedia.org
    Тэффи (Надежда Лохвицкая), Париж, конец 1920-х — начало 1930-х. Фото: П.Шумов / wikipedia.org

    Женщина с тяжелым подбородком

    В мемуарах поэтессы Ирины Одоевцевой Тэффи появляется так. Годы Второй мировой войны, французский городок Биарриц. Ранним утром к Одоевцевой и ее мужу, поэту Георгию Иванову, вламывается переполошившаяся писательница-юмористка. Тэффи «до зарезу» нужна книга по истории магии, и почему-то она решила, что у семейства Одоевцевой — Иванова эта книга есть.

    «Тэффи сокрушенно вздыхает:
    — Вчера вечером вспомнила об этой книге — и не могла спать, все о ней думала. Еле утра дождалась, чтобы прийти к вам. Я в такую полосу попала. Накатывает на меня. Так торопилась, что даже красоту на фасад не успела навести».

    Слово «фасад» применительно к облику Тэффи — очень уместное. На фотографиях это всегда эффектная, густо напомаженная, в побелке, женщина с тяжелым подбородком, который придает ее внешности уверенности и основательности. Под беспощадным издевательским взглядом такой дамы любой растеряется и начнет вести себя в духе типичного персонажа из ее двухтомника «Юмористические рассказы»: уронит кочергу себе на ногу, зайдет не в ту дверь, случайно подожжет спичкой носовой платок. Солидным фасадом, «авантажной» внешностью и беспрерывными шутками она большую часть жизни успешно скрывала себя даже от лучших друзей. И из ее текстов, в том числе мемуарных, и из воспоминаний ее друзей одинаково сложно что-то узнать о ее личности.

    Слушатели Студии Н.Гумилева, поэтический кружок «Звучащая раковина». На переднем плане сидят поэты Георгий Иванов и Ирина Одоевцева. 1921 год. Фото: М.Золотарев / историк.рф
    Слушатели Студии Н.Гумилева, поэтический кружок «Звучащая раковина». На переднем плане сидят поэты Георгий Иванов и Ирина Одоевцева. 1921 год. Фото: М.Золотарев / историк.рф

    Внешняя жизнь Тэффи выглядит блистательной и, особенно в сравнении с другими писателями ее поколения, вполне счастливой. Чего стоит один только факт, что она дожила до Второй мировой, да еще и застала ее в Биаррице. Но о настоящей Тэффи известно мало — даже о дате ее рождения нельзя сказать что-то определенное.

    Известно, что родилась писательница в Петербурге в семье адвоката Александра Лохвицкого и обрусевшей француженки Варвары, в девичестве носившей фамилию Гойер. Ее старшая сестра — очень известная при жизни поэтесса Мирра Лохвицкая, прозванная критиками-современниками «русской Сафо». Сочиняли художественные тексты в роду Лохвицких не только две сестры. Тэффи пишет в своих мемуарах:

    «Все в нашей семье с детства писали стихи. Занятие это считалось у нас почему-то ужасно постыдным, и чуть кто поймает брата или сестру с карандашом, тетрадкой и вдохновенным лицом — немедленно начинает кричать:
    — Пишет! Пишет!
    Пойманный оправдывается, а уличители издеваются над ним и скачут вокруг него на одной ножке:
    — Пишет! Пишет!»

    Тэффи вспоминает, что фамильная «писательская болезнь» в их семье началась с прадеда, масона Кондратия Лохвицкого, сочинявшего мистические стихи, часть которых опубликована под общим названием «О Филадельфии Богородичной».

    Сама Надежда Лохвицкая всерьез занялась литературой уже взрослой женщиной. Перед творческим дебютом она успела переехать с первым мужем под Могилев, родить детей, развестись и вернуться в родной город. Печататься Лохвицкая начала в 1901 году, а первые книги вышли спустя девять лет — сборник стихотворений «Семь огней» и «Юмористические рассказы». Тогда уже за писательницей закрепился псевдоним Тэффи.

    Сестра Тэффи, поэтесса Мирра Лохвицкая. 1903 год
    Сестра Тэффи, поэтесса Мирра Лохвицкая. 1903 год

    Псевдоним и женский вопрос

    Лохвицкая выбрала псевдоним Тэффи в честь «одного дурака» — потому что «нужно такое имя, которое принесло бы счастье. Дураки всегда счастливые». Звали этого дурака Степан, или по-домашнему Стеффи, и Лохвицкая отбросила от этого прозвища первую букву — «чтобы дурак не зазнался». Лохвицкая подписала именем Тэффи свою первую пьесу «Женский вопрос» — и именно женский вопрос был одной из главных причин, заставивших ее вообще задуматься о псевдониме.

    «Женщины-писательницы часто выбирают себе мужской псевдоним. Это очень умно и осторожно. К дамам принято относиться с легкой усмешечкой и даже недоверием:
    — И где это она понахваталась?
    — Это, наверное, за нее муж пишет».

    Была вероятность, что никто из театральных директоров не станет связываться с «дамской стряпней». Но Тэффи подумала, что выбрать мужской псевдоним будет малодушием: «Лучше выбрать что-нибудь непонятное, ни то ни се».

    Впрочем, описывая судьбоносный момент, когда Тэффи решила связать жизнь с писательством, она снова иронически обыгрывает женский вопрос: якобы выбор определила ее страсть к «красивым башмакам». Писатель Куприн, прочтя один из рассказов Лохвицкой, велел ей бросить писать: «Такая милая женщина, а писательница вы никакая». Тэффи последовала было его совету, но потом сотрудник газеты «Сегодня» уговорил ее написать короткий рассказ ради 12 рублей. «За эти деньги можно купить у Вейса прелестные башмачки. Ведь вы любите красивые башмачки?»

    «Раз дело шло о башмаках Вейса, откладывать было нельзя», — пишет Тэффи. Новый рассказ очень понравился и Куприну, разошелся в его кругу на цитаты, и с тех пор писательница «зашагала в этих самых башмаках по литературной тропинке».

    Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Ольга Книппер-Чехова, Евгений Вахтангов, Тэффи и другие члены труппы МХТ. 1913 год / russiainphoto.ru
    Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Ольга Книппер-Чехова, Евгений Вахтангов, Тэффи и другие члены труппы МХТ. 1913 год / russiainphoto.ru

    Юмор в трагических рассказах о героях-неудачниках

    Юмористические рассказы и фельетоны — основная часть художественного наследия Тэффи: у писательницы их вышло больше трех десятков сборников. Дебютный сборник «Юмористические рассказы», «Карусель», «Ведьма» и другие. Успех коротких текстов Лохвицкой был всероссийским — они веселили простых рабочих, ими зачитывались такие ее современники, как писатель Иван Бунин и царь Николай II, которые, на первый взгляд, никак не ассоциируются с чем-то веселым и юмористическим. Известно, что в ответ на вопрос, кого из современных писателей следует пригласить для участия в юбилейном сборнике в связи с 300-летием дома Романовых, император сказал: «Только Тэффи».

    Успех сопутствовал Тэффи почти всю жизнь, даже в эмиграции. Но найти истового поклонника ее рассказов среди современного читателя кажется задачей не самой простой. Должно быть, дело не в текстах Тэффи, а в жанре юмористического рассказа как таковом — это и не развлечение в чистом виде, но вроде бы и не настоящая литература. Конечно, теперь непонятен и социальный контекст, злободневность, сущностно важная для фельетона. Но многие юмористические рассказы писательницы не утратили обаяния и способны рассмешить и сейчас.

    Ситуации, описываемые в ее «Юмористических рассказах», чаще скорее трагические. Герои — беспомощные, рассеянные и туповатые, не умеющие приспособиться к жизни люди, и за это их безжалостно наказывает судьба. Персонаж рассказа «Выслужился» Лешка работает в меблированных комнатах мальчиком на побегушках и очень не хочет, чтобы его увольняли: если уволят, отец жестоко его изобьет. Но все попытки угодить жильцам и хозяйке терпят неудачу из-за его клинического идиотизма, и в конце концов Лешку вышвыривают с работы. А если даже с героем случается что-то хорошее (например, выиграл в лотерею лошадь в рассказе «Даровой конь»), то это только усугубляет его и без того плачевные обстоятельства.

    Фотопортрет Тэффи, напечатанный в журнале «Иллюстрированная Россия». 1926 год
    Фотопортрет Тэффи, напечатанный в журнале «Иллюстрированная Россия». 1926 год

    Характерен один из самых известных рассказов Тэффи «Проворство рук». Главный герой — иллюзионист-неудачник с трясущимися с похмелья (или от голода?) руками. Он гастролирует себе в убыток, и сегодня ему опять предстоит выступать перед маленьким полупустым залом. «Как я уеду и что буду кушать, это я вас спрашиваю. <…> И почему пусто? Я бы сам валил толпой на такую программу. <…> С утра одна булочка в копейку и чай без сахара. А завтра что?» — меланхолически думает фокусник, собираясь продемонстрировать ловкость рук. Но ловкость не удается.

    «Он вытряхнул платок и растянул руками.
    — Можете убедиться, — повторял он, — что никакого яйца здесь нет.
    Публика зашевелилась, зашепталась. Кто-то фыркнул. И вдруг один из пьяных загудел:
    — Вре-ешь! Вот яйцо.
    — Где? Что? — растерялся фокусник.
    — А к платку на веревочке привязал.
    — С той стороны, — закричали голоса. — На свечке просвечивает.
    Смущенный фокусник перевернул платок. Действительно, на шнурке висело яйцо».

    Второй фокус тоже оборачивается неудачей, но публика относится к фокуснику снисходительно. «Эх ты! — заговорил кто-то уже дружелюбно. — Тебе за свечку зайти, вот и незаметно бы было. А ты вперед залез! Так, братец, нельзя». Тем не менее представление все равно разваливается, фокусник терпит очередную неудачу. А зрители, хотя и приятные в общем люди, все же решают артиста «вздуть».

    Несмотря на трагичность, рассказ невероятно смешной. И остроумие здесь строится не на комедии положений, не на той самой проворности рук, из которых у фокусника все валится, а на контрастах между бедственным положением фокусника и его возвышенной речью, между добротой и готовностью к физическому насилию публики, но главное — в интонации Тэффи, в ее умении сочетать слова:

    «На дверях <…> красовалась длинная красная афиша: „Специально проездом, по желанию публики, сеанс грандиознейшего факира из черной и белой магии. Поразительнейшие фокусы, как-то: сожигательство платка на глазах, добывание серебряного рубля из носа почтеннейшей публики и прочее вопреки природе“».

    Дмитрий Быков в лекции о Тэффи говорит о «тайне смеющихся слов», которую, по мнению Саши Черного, заключают в себе тексты Тэффи. Сама Тэффи в мемуарах часто использует слово «радиоактивность» — некое сияние между словами, не поддающееся определению, но дающее тексту поэта или писателя заклинательную мощь.

    Сильнейшая сторона Тэффи — не шутки, а стиль, построение фразы. Сама писательница очень досадовала, что, несмотря на всю популярность, почти никто не признавал в ней именно стилиста. «Горжусь, — писала она, — своим языком, который наша критика мало отмечала, выделяя „очень комплиментарно“ малоценное в моих произведениях».

    Юмор Тэффи часто рождается из ее умения ловко смешивать обороты из разных языковых пластов. В одну фразу Тэффи вплетает канцелярит: «Ванюшка молчал, хотя речь была направлена прямо против него, так как он как раз приходился Агафье родным сыном», в соседнюю — просторечье: «Он хочет Таньку сватать, это все знают, но Ванюшка давно решил перешибить ему дорогу», и дальше следует поэтично-насмешливое описание: «Под воротником голубой сатиновой рубашки красуется ярко-розовый муаровый бант, и это сочетание цветов во вкусе мадам Помпадур придает удивительно глупый вид его толстому, безусому и безбровому лицу».

    Жанр юмористического рассказа не предполагает развернутых художественных описаний и потому дисциплинирует автора: у Тэффи описания персонажей всегда коротки и очень точны. Вот, например, начало рассказа «Взамен политики»:

    «Сели обедать.
    Глава семьи, отставной капитан, с обвисшими, словно мокрыми усами и круглыми, удивленными глазами, озирался по сторонам с таким видом, точно его только что вытащили из воды и он еще не может прийти в себя. Впрочем, это был его обычный вид, и никто из семьи не смущался этим».

    Или:

    «Вошла фрейлейн с напряженно-праздничным лицом. В волосах кокетливо извивалась старая, застиранная лента».

    У Тэффи не было любимых героев — она выписывала все социальные типы: от депутатов Госдумы до кухарок. Один из самых известных портретов — рассказ «Демоническая женщина», живописующий и до сих широко распространенный тип молодой декадентки.

    «Но всегда у нее есть какая-то тайна, какой-то не то надрыв, не то разрыв, о котором нельзя говорить, которого никто не знает и не должен знать».
    «Носит она также и обыкновенные предметы дамского туалета, только не на том месте, где им быть полагается. Так, например, пояс демоническая женщина позволит себе надеть только на голову, серьгу на лоб или на шею, кольцо на большой палец, часы на ногу».

    Древняя история, переложенная в комическом духе

    Главный поклонник Тэффи царь Николай II, депутаты Госдумы и либеральная интеллигенция обыкновенно читали рассказы и фельетоны Тэффи в журнале «Сатирикон» (позднее — «Новый Сатирикон»), возглавляемый Аркадием Аверченко. Еженедельник быстро стал главным юмористическим журналом России и был таковым до закрытия в 1918 году. Аверченко привлек к работе многих больших писателей и поэтов (Куприна, Грина, Маяковского, Черного), художников (Бакста, Билибина, Добужинского и других). Вероятно, основное наследие журнала — изданная им «Всеобщая история, обработанная „Сатириконом“».

    Писатель Аркадий Аверченко, возвглавлявший журнал «Сатирикон», где печатались рассказы Тэффи. 1913 год. Фото: К.Булла / wikipedia.org
    Писатель Аркадий Аверченко, возвглавлявший журнал «Сатирикон», где печатались рассказы Тэффи. 1913 год. Фото: К.Булла / wikipedia.org

    Тэффи написала для книги часть о древней истории, и, пожалуй, этот текст — лучший из ее юмористического наследия. Во всяком случае, таковым ее очерк воспринимается потому, что в нем почти нет непонятных сейчас злободневных шуток и ушедших в небытие социальных типов. «Древняя история» Тэффи — переписанный в комическом духе учебник истории для гимназистов. Написан он не для школьников, точнее, не только для школьников, а для излюбленной аудитории Тэффи: «от восьми до 80 лет». У писательницы получился и неплохой ликбез по истории цивилизаций, и в лучшем смысле слова развлекательное чтение. Здесь ее черный юмор, умение выставить трагическое или даже зверски жестокое событие небывало смешным, раскрывается в полной мере.

    «Воспитание детей (у спартанцев. — Прим. ред.) было очень суровое. Чаще всего их сразу убивали. Это делало их мужественными и стойкими».
    «Царь их Филипп Македонский был умный и ловкий правитель. В беспрерывных военных предприятиях он потерял глаза, грудь, бок, руки, ноги и горло. Часто трудные положения заставляли его терять и голову, так что храбрый воитель оставался совсем налегке и управлял народом при помощи одной грудобрюшной преграды, что, однако, не могло остановить его энергии».

    Тэффи издевается над привычной школьной манерой учить историю через зазубривание важных дат и выстраивает альтернативную хронологию:

    «Философ [Сократ] относился к недостаткам жены с невозмутимым хладнокровием. Однажды, рассердившись на мужа, Ксантиппа вылила ему ведро с помоями на голову (397 г. до Р. Х.)».

    Большая же часть труда (и самая остроумная) посвящена истории Древней Греции. Вот пример:

    «Имя Гомера пользовалось в древности столь большим уважением, что семь городов оспаривали честь быть его родиной. Какая разница с судьбой современных нам поэтов, от которых часто не прочь отказаться собственные родители».

    Насекомые и дети: современники в мемуарах Тэффи

    В 1918 году Тэффи эмигрировала и, в отличие от многих своих современников, продолжала успешно публиковаться. В эмиграции у нее вышло больше десятка книг прозы и два сборника стихов.

    Именно к эмигрантскому периоду относятся, вероятно, лучшие ее вещи — написанные в мемуарном жанре. Речь о серии очерков, впоследствии объединенных под названием «Моя летопись». Хотя осталось громадное количество мемуаров, написанных деятелями Серебряного века о себе и своем окружении, и среди них масса блестящих книг — «Курсив мой» Берберовой, «Некрополь» поэта и критика Владислава Ходасевича, «Петербургские зимы» Георгия Иванова и многие другие, — мемуары Тэффи выделяются и на этом фоне.

    Встреча советской делегации с писателями-эмигрантами. Сидит первая слева — Тэффи; справа, третий по счету — Иван Бунин; стоит второй слева — Константин Симонов. Франция, 1946 год
    Встреча советской делегации с писателями-эмигрантами. Сидит первая слева — Тэффи; справа, третий по счету — Иван Бунин; стоит второй слева — Константин Симонов. Франция, 1946 год

    В «Моей летописи» во всей полноте раскрывается умение Тэффи, уже очень зрелой писательницы, не растерявшей при этом зоркости и яда, парой штрихов нарисовать портрет какого-нибудь из своих знаменитых приятелей. И потом с блестящей наглядностью раскрыть набросанный в самом начале образ.

    Куприн — мачистский тип, жестокий и сентиментальный охотник за приключениями и алкоголик с сердцем ребенка. Сологуб — полуживая мумия с болезненной влюбленностью в смерть, а еще тип строгого и занудливого школьного педагога с садистскими наклонностями. Розанов — страстный эротоман, всегда что-то горячо шепчущий и извивающийся вокруг вас ужом. Бальмонт — нелепо-трогательный и самодовольный Поэт Поэтович, бегущий от быта до такой степени, что слово «деньги» заменяет «звенящими возможностями», а издателя, задерживающего гонорар, называет «убийцей лебедей».

    Не принуждаемая больше жанром юмористического рассказа без перерыва шутить, Тэффи использует комедийные приемы изредка, и оттого они особенно смешны.

    «— Работает? — спросила я.
    — Работает, — вздохнула Наташа. — Не может кончить. Из редакции торопят, а у него конец не выходит.
    И вдруг распахнулась дверь и появился Алеша. Вид дикий. Голова обвязана мокрым полотенцем, лицо отекло, глаза запухли. Стоит в дверях и бормочет:
    — Бабу нужно утопить, а она не топится. Эта дурища не топится».

    Примечательно описание встречи с Григорием Распутиным. Тэффи на светском приеме оказывается зажатой с одной стороны самим старцем, который хватает ее за руку и шепчет: «Ты чего же это не пьешь-то? Ты пей. Бог простит. Ты пей. Я тебе говорю: Бог простит. Бог простит. Бог тебе многое простит. Пей!», а с другой — Василием Розановым, шепчущим ей в другое ухо: «Наведите его на эротику».

    В очерке Тэффи Распутин, со своими гипнотическими ухватками, нелеп и напоминает фокусника-неудачника из рассказа «Проворство рук» — и в то же время производит зловещее впечатление: в нем чувствуется демоническая сила, дающая ему абсолютную власть над людьми и даже, как допускает Тэффи, реальностью. Но над всеми другими ощущениями преобладает омерзение: «Мне казалось, будто я рассматривала под микроскопом какую-то жужелицу. Вижу чудовищные мохнатые лапы, гигантскую пасть, но притом прекрасно сознаю, что на самом-то деле это просто маленькое насекомое».

    Одно из общих мест в литературоведческих материалах о Тэффи — приписывать ей жалость к людям, доброту, просвечивающую через насмешку. И сама Тэффи в мемуарах с несвойственной ее стилю прямолинейностью как будто подталкивает читателя к такому суждению. В очерке о Сологубе: «Чувствовалась в нем затаенная нежность», и перед этим, в тексте о Куприне: «Надо мною посмеиваются, что я в каждом человеке непременно должна найти какую-то скрытую нежность». И правда, в мемуарах Тэффи много нежности и ностальгии, но относятся они, скорее, к дореволюционным временам в целом. А к героям своей «Летописи», рисуя их с великолепной выпуклостью, писательница беспощадна.

    Перед нами либо в лучшем случае нелепые дети (Алексей Толстой, Куприн, Бальмонт и другие), либо мерзкие насекомые, либо какие-то злобные биороботы, какими выведена семья Мережковских — к слову, самый скандальный фрагмент «Летописи». Расчеловеченность четы Мережковских передана через массу деталей: например, когда лучший друг Мережковских Философов умер, они так приняли это известие:

    «— Знаете печальную весть о Философове?
    — А что такое? Умер? — спросил Мережковский.
    — Да.
    — Неизвестно отчего? — спросил он еще и, не дожидаясь ответа, сказал: — Ну идем же, Зина, а то опять опоздаем и все лучшие блюда разберут. Мы сегодня обедаем в ресторане, — пояснил он мне».

    При этом сама писательница остается за своим вечным фасадом. Ничего определенного о самой Тэффи из этих воспоминаний узнать нельзя. Перед нами просто очень сдержанная и благоразумная дама, готовая в любой момент пришпилить, как булавкой бабочку, эту увивающуюся вокруг нее нелепую и жестокую малышню какой-нибудь очень удачной остротой. Такой она осталась и в мемуарах коллег. Ее друг Андрей Седых в очерке «Тэффи в письмах» описывает ее остроумной, изящной светской дамой, хорошо скрывающей свои проблемы и болезни.

    О психических патологиях и четном количестве окон, приносящем несчастье Тэффи, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal. Список книг — в конце статьи

    Тэффи в Париже / Пушкинский Дом
    Тэффи в Париже / Пушкинский Дом

    Послушайте! Или — если хотите — читайте. Без ограничений. 6 месяцев за 2020₽

    Read more »
  • Как глава румынской разведки сбежал от Чаушеску в США. Фрагмент из книги «Они отвалились»

    В Bookmate Originals вышла книга журналистов Дмитрия Окреста и Егора Сенникова «Они отвалились» — исследование истории стран социалистического блока, от Польши и Венгрии до ГДР и Чехословакии.

    Обложка книги «Они отвалились»
    Обложка книги «Они отвалились»

    Егор Сенников: «Мы живем в политической реальности, которая сформировалась 30 лет назад на фоне проблем, которые должны были быть актуальны только тогда, но продлились до наших дней, и никак не могут закончиться. В книге мы пытаемся разобраться не только в том, как закончилась эпоха коммунизма в Восточной Европе, и почему мы до сих пор живем в миражах, но и думаем как из этого выбраться».

    Противоречивая история социалистического проекта в Восточной Европе. Дмитрий Окрест, Егор Сенников «Они отвалились»
    Противоречивая история социалистического проекта в Восточной Европе. Дмитрий Окрест, Егор Сенников «Они отвалились»

    С разрешения авторов публикуем фрагменты из главы «Румынский побег» — про то, как глава румынской разведки стал перебежчиком.

    I

    Бонн, столица Федеративной республики Германия. На календаре — 23 июля 1978 года. В город прибыл высокопоставленный сотрудник загадочной и странной румынской разведки Секуритате — Ион Михай Пачепа. Ему было 49 лет, он прилетел в ФРГ из теплого Бухареста, в котором как раз зацвели магнолии. В Германию его отправил лично руководитель Румынии Чаушеску — через Иона он отправлял секретное послание канцлеру Германии Гельмуту Шмидту.

    Но возвращаться обратно — к работе и семье — Пачепа не собирался. Вместо этого он отправился прямиком в посольство США в Бонне и заявил о том, что он генерал Секуритате и просит президента Картера предоставить ему политическое убежище. Вскоре Пачепу тайно вывезли из ФРГ в Америку. Так началась его карьера перебежчика.

    «Железный занавес» времен холодной войны вовсе не был таким уж непроницаемым, как может показаться. Шпионы и дипломаты, бизнесмены и политики, диссиденты и журналисты пересекали границу между двумя мирами в ту и другую сторону — то желая продать подороже информацию, то пытаясь заработать как-то иначе, то спасаясь от политического преследования, а то и руководствуясь исключительно тягой к авантюрам и приключениям. Но Ион Михай Пачепа был уникальным перебежчиком — один из самых высокопоставленных представителей Восточного блока, он решил открыто перейти из одного лагеря в другой.

    Сравнить его можно, пожалуй, лишь с советским дипломатом Аркадием Шевченко, который сбежал в США с поста заместителя генерального секретаря ООН по политическим вопросам и делам Совета Безопасности ООН, или с Юзефом Святло, высокопоставленным сотрудником польской разведки, перешедшим границу в 1953 году из опасений, что после смерти Сталина и ареста Берии всем, кто был замешан в массовых репрессиях, грозит опасность.

    На родине Пачепа оставил все: успешную карьеру во всемогущих органах государственной безопасности, жену и дочь, друзей и коллег, даже свои деловые отношения с руководителем страны и генеральным секретарем Коммунистической партии Румынии Николае Чаушеску. По словам ЦРУ, Пачепа внес «важный и уникальный вклад в разведывательную деятельность».

    Иона ожидали долгие допросы в ЦРУ, где он рассказывал о внутреннем устройстве румынской разведки и контрразведки, а затем — многолетняя карьера публициста, политолога, советолога и специалиста по тайным операциям Кремля. Позднее, уже в девяностых, историки нашли в работах Пачепы много неточностей и искажений, но это не слишком повлияло на общий уровень доверия к его заявлениям: его послужной список казался и кажется многим до сих пор достаточным оправданием для того, чтобы верить почти любым его рассказам.

    Побег Иона нанес огромный удар и по работе румынских агентов за рубежом (Пачепа был заместителем начальника всей внешней разведки страны), и по научно-техническому шпионажу (он его курировал), и по общему престижу Румынии за границей. Во второй половине 1960-х годов и все 1970-е Чаушеску прикладывал немало усилий, выстраивая особые отношения с ключевыми капиталистическими державами.

    Ему удалось пригласить в Бухарест с визитом президента США Никсона (в 1969 году) и президента Франции де Голля (в 1968 году), заручиться финансовой поддержкой крупных западных компаний и банков. И, когда сбежавший Пачепа заговорил о тайной деятельности румынской разведки, его откровения разрушили репутацию Чаушеску как лидера, с которым можно встречаться и договариваться.

    Изучая судьбу и карьеру Пачепы, можно немало узнать о водовороте событий в Румынии 1970-х и 1980-х годов и лучше понять причины, по которым конец коммунизма в стране оказался настолько кровавым и жестоким.

    Первомайская демонстрация в ГДР. Источник: Исторический музей
    Первомайская демонстрация в ГДР. Источник: Исторический музей

    II

    Чтобы понять, откуда и в каких условиях Пачепа вырос до таких высот, необходимо подробно посмотреть на устройство послевоенной румынской политики. В 1950-х годах Румыния была одной из самых лояльных Советскому Союзу восточноевропейских республик. Во главе партии стоял Георге Георгиу-Деж — опытный коммунист, прошедший через румынские тюрьмы времен фашистской диктатуры Антонеску.

    В то же время, несмотря на формальную безусловную лояльность Москве, Георгиу-Деж уже с начала 1950-х (а в особенности после смерти Сталина и начала реформ Хрущева в СССР) задумывался о том, что Румыния должна руководствоваться лозунгом «Румыния прежде всего». Иными словами, не следовать безоглядно политике руководства Советского Союза, а находить собственный путь, в том числе и в отношениях с западными странами.

    Для того чтобы такие проекты оставались не просто идеями, Георгиу-Деж предпринимал конкретные меры. Во внутренней политике его главной опорой стала румынская государственная безопасность — Секуритате, при помощи которой он старался расправляться со своими политическими оппонентами. Сподвижниками Георгиу-Дежа были представители «тюремной» партии — коммунисты, которые во время фашистского режима Антонеску сидели в тюрьме, а не находились в эмиграции, а оппонентами — представители «московской» партии (Анна Паукер, Василе Лука) и другие. Централизация и укрепление коммунистической власти были бы невозможны без политических репрессий против инакомыслящих.

    Трудовые лагеря, аресты и ссылки стали постоянной практикой в послевоенной Румынии. Слово «Секуритате» довольно быстро приобрело столь же угрожающее значение, как НКВД или МГБ в СССР.

    В 1952 году Георгиу-Деж удалось избавиться от Анны Паукер. Сразу после войны она была неформальным лидером компартии, а с 1947 года возглавляла Министерство иностранных дел. Позднее вокруг нее сформировалась легенда, согласно которой она была либеральной коммунисткой, которая не соглашалась со всеми московскими директивами и требованиями, способствовала эмиграции румынских евреев в Израиль и выступала против массовой коллективизации. На деле Анна Паукер держалась жесткого сталинистского курса во внутренней политике. Ее поражение в аппаратной игре было связано главным образом с тем, что значительную часть своей жизни Паукер провела вне Румынии (в СССР и Франции) и была меньше укоренена в румынской жизни, в то время как Георгиу-Деж при Антонеску одиннадцать лет просидел в тюрьме (неудивительно, что он был лидером «тюремной» партии).

    Вскоре после отставки Анна Паукер была арестована и освобождена из тюрьмы только после смерти Сталина: за нее заступился министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов. Впрочем, ее попытки вернуться на руководящие посты закончились ничем: Георгиу-Деж вовремя обвинил ее в участии в «сталинских преступлениях» конца 1940-х, а после XX съезда этого было достаточно, чтобы не подпускать человека к политической жизни.

    Румыния стала фактически единственной страной в социалистическом блоке, в которой «московская партия» не доминировала во внутренней политике. Ее скромная роль позволяла продвигаться на высокие посты людям вроде Чаушеску, который вошел в состав ЦК партии через несколько месяцев после отставки и ареста Анны Паукер.

    Во многом именно по этой причине с начала 1960-х при Георгиу-Деже отношения Румынии с Западом постепенно улучшались — курс, который был впоследствии продолжен и развит Чаушеску. Румыния сознательно заняла нейтральную позицию в конфликте СССР с Китаем, стала чем-то вроде медиатора между двумя странами и получала от этого выгоду. На территории Румынии редко проводились учения стран Варшавского договора. Требуя участия в военно-политических решениях ОВД, руководство страны сближалось с Тито.

    Постоянное подчеркивание важности Румынии было обусловлено во многом тем, что румынская партия старалась скрыть свое собственное «нерумынское» происхождение. В ее руководстве было много евреев, немцев, венгров, русскоязычных украинцев, бессарабских евреев, да и русские жены до середины 1960-х были не редкостью среди ответственных работников и руководителей.

    Продолжение истории о самом необычном и высокопоставленном перебежчике читайте на Bookmate Journal

    Николае и Елена Чаушеску в советском павильоне на Международной выставке в Бухаресте (1987). Источник: Исторический музей
    Николае и Елена Чаушеску в советском павильоне на Международной выставке в Бухаресте (1987). Источник: Исторический музей

    Послушайте! Или — если хотите — читайте. Без ограничений. 6 месяцев за 2020₽

    Read more »
  • От Шарлотты Бронте до Стивена Кинга: кто и как писал о домашнем насилии

    Домашнее насилие продолжает оставаться острой социальной проблемой. По статистике, больше 80% преступлений против детей в России совершается в семье, а 75% пострадавших — женщины. Разбираемся в том, как менялся образ домашнего насилия в литературе.

    Кадр из фильма «Сияние». Режиссер Стэнли Кубрик, 1980 год. Источник: imbd.com
    Кадр из фильма «Сияние». Режиссер Стэнли Кубрик, 1980 год. Источник: imbd.com

    Проблема насилия в семье всегда существовала в культуре, но на первый план она выходила редко, а сами насильники зачастую оставались уважаемыми людьми. Достаточно вспомнить абьюзера Стейнбека, терроризировавшего свою жену, или Диккенса, который пытался выдать здоровую супругу за больную и упечь ее в сумасшедший дом.

    Эдвард Рочестер оказывается настоящим абьюзером. Шарлотта Бронте «Джейн Эйр»
    Эдвард Рочестер оказывается настоящим абьюзером. Шарлотта Бронте «Джейн Эйр»

    Тема предполагаемого безумия супруги едва ли не первой появляется на страницах художественной литературы как проявление домашнего насилия. В изданном в 1847 году романе Шарлотты Бронте «Джейн Эйр» опекун Адели Варанс, гувернанткой которой нанимают Джейн, оказывается настоящим абьюзером: Эдвард Рочестер держит свою супругу Берту в закрытой комнате на цепи и представляет как буйнопомешанную, между делом делая недвусмысленные предложения то красавице-соседке, то самой Джейн.

    Гувернантка тоже оказывается жертвой систематического насилия: сначала в семье тетки, а затем и в женском пансионе, который переживает эпидемию тифа. Впрочем, для современников Бронте скандальным было скорее освещение повседневной жизни семьи в художественной литературе, чем собственно тема насилия.

    Шарлотта Генсбур и Уильям Херт в фильме «Джейн Эйр». Режиссер Франко Дзеффирелли, 1996 год. Источник: imdb.com
    Шарлотта Генсбур и Уильям Херт в фильме «Джейн Эйр». Режиссер Франко Дзеффирелли, 1996 год. Источник: imdb.com
    Островский первым иллюстрирует механизм домашнего абьюза. Александр Николаевич Островский «Гроза»
    Островский первым иллюстрирует механизм домашнего абьюза. Александр Николаевич Островский «Гроза»

    В русской литературе одним из первых тему домашнего насилия поднял Александр Островский. Хотя первое, что приходит в голову при упоминании «Грозы», — это хрестоматийная статья Добролюбова и его сравнение главной героини пьесы Катерины с лучом света в темном царстве, тематический круг текста оказывается куда шире социальной несправедливости и бытовых предрассудков. По сути, Островский первым иллюстрирует механизм домашнего абьюза: самодурша Марфа Кабанова (Кабаниха) настраивает домашних против Катерины, супруги своего сына Тихона, вешает на нее тяжелые рабочие задачи, а после раскрывшейся измены Тихону гнобит невестку и доводит ее до самоубийства.

    В XX веке тему домашнего насилия поднимает британский писатель Арчибальд Кронин в своем дебютном романе «Замок Броуди» 1931 года. Начало 1930-х — время глобального кризиса в экономике и распада привычных иерархий и систем координат. В Англии это ощущается особенно остро. Глава семейства Броуди — неудачливый аристократ, который пытается содержать шляпную лавку и терпит постоянные убытки. Фрустрацию он вымещает на семье, причем больше всего достается дочерям Броуди — Мэри и Нэнси. И если Мэри после потери ребенка и гибели возлюбленного удается вырваться из-под надзора тирана и начать новую жизнь, то Нэнси уготована более трагическая участь: отец доводит ее до крайнего истощения и отчаяния.

    Действие романа происходит в 1879 году, но Кронин вкладывает в текст отчетливый социальный посыл: разорение традиционных хозяйств и распад семьи пагубным образом влияют на людей; социальные изменения порождают цепь насилия, от которого страдают ни в чем не повинные домочадцы.

    Мэри Броуди, кадр из фильма «Замок Броуди». Режиссер Лэнс Комфорт, 1942 год. Источник: mubi.com
    Мэри Броуди, кадр из фильма «Замок Броуди». Режиссер Лэнс Комфорт, 1942 год. Источник: mubi.com

    Для традиции жанра хоррора домашнее насилие было одной из важнейших тем. Уже в «Черном коте» Эдгара По ненадежный рассказчик повествует в тюремной камере историю домашней катастрофы, сотворенной собственными руками: читатель понимает, что в гибели супруги главного героя и пожаре виноват сам рассказчик, тогда как персонаж остается в плену галлюцинаторного черного кота.

    Неудивительно, что король ужасов Стивен Кинг неоднократно описывал домашнее насилие на страницах своих текстов. Абьюзером становится Джек Торранс в «Сиянии», а также главный герой рассказа «И пришел Бука». Систематическое насилие переживают женщины в романах «Оно», «Игра Джералда», «11/22/63» и других книгах Кинга — тему травмы в результате насилия и работы с травмой писатель поднимает достаточно часто.

    Манифест сестринства и взаимопомощи от Стивена Кинга. Стивен Кинг «Роза Марена»
    Манифест сестринства и взаимопомощи от Стивена Кинга. Стивен Кинг «Роза Марена»

    Роман «Роза Марена» 1995 года стоит в этом ряду особняком. Главная героиня Рози Дэниелс сбегает от мужа-насильника в другой штат, прихватив с собой его кредитку. Ситуация осложняется тем, что Норман Дэниелс — полицейский, специализирующийся на поиске пропавших людей. Кинг умело взводит пружину конфликта, поднимая ставки и заставляя нас переживать за судьбу Рози. Она оказывается в приюте, где помогают жертвам домашнего насилия, и пытается продать обручальное кольцо в ломбард, но бриллиант в кольце оказывается подделкой (как и брак с Норманом, конечно). Кольцо в итоге удается обменять на картину, на которой изображена загадочная женщина в мареновом хитоне. С этого момента мотив погони и мести женщин домашним насильникам принимает отчетливый готический и, можно сказать, линчевский оборот, а сам роман из истории преследования превращается в манифест сестринства и взаимопомощи — увы, такие тексты из-под пера мужчин выходят нечасто.

    Если советская литература не уделяла внимания проблеме домашнего насилия, то уже после распада СССР отечественные писатели обращаются к этой теме более активно. Громким литературным событием стала повесть Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом» 1994 года, которая состояла из рассказов о том, как Санаев, ставший прототипом главного героя, жил в детстве под строгим присмотром бабушки. Из дневниковых записей сложился трагический текст о том, как близкий и любимый, в общем-то, человек отравляет тебе жизнь на протяжении всего детства. Домашнее насилие здесь показано сразу с нескольких точек зрения. Бабушке важно показать, что, в отличие от матери мальчика, она о нем заботится, и она не замечает, как ее гиперопека оборачивается для ребенка травмой. С другой стороны, именно мать часто выступает триггером событий и в конце концов разрешает конфликт, хотя ее мотивация остается весьма проблематичной.

    Кадр из фильма «Похороните меня за плинтусом». Режиссер Сергей Снежкин, 2009 год. Источник: film.ru
    Кадр из фильма «Похороните меня за плинтусом». Режиссер Сергей Снежкин, 2009 год. Источник: film.ru

    Насилие как травма, которая влияет на поведение ребенка в будущем, показано в выпущенной в 2011 году книге психолога Кэти Гласс «Ты меня полюбишь?». Удочерив маленькую Люси, Гласс скоро испытала на себе агрессивный характер девочки, которая успела сменить несколько приемных семей. Оказалось, впрочем, что дело не в каких-то врожденных особенностях поведения, а все в той же травме насилия в детстве, которая оказалась непроговоренной и непроработанной.

    Об отпоре абьюзеру в современной русской литературе — в продолжении материала на Bookmate Journal

    Послушайте! Или — если хотите — читайте. Без ограничений. 6 месяцев за 2020₽


    Read more »
  • Засечки, выключка и кегль: как шрифт и верстка влияют на чтение

    В чем разница между шрифтами для печатных и электронных носителей? Как движутся глаза, когда мы читаем? И почему на белом экране читать сложнее, чем на кремовом? Поговорили об этом с профессором Клементиной Можиной, которая работает на кафедре текстиля, графики и дизайна факультета естественных и инженерных наук Люблянского университета.

    Иллюстрация: Bookmate Journal
    Иллюстрация: Bookmate Journal

    — Расскажите чуть подробнее, чем вы занимаетесь?

    — Я исследую разборчивость шрифтов. Меня интересует типографика и различные ее аспекты: история, дизайн, в том числе читаемость шрифтов. У себя на кафедре мы тестируем разборчивость шрифта как в печатных материалах, так и на дисплеях и других устройствах. Экспертизу проходят тексты абсолютно разных жанров: книжные, газетные, рекламные или информационные объяснения на упаковках. Последнее особенно касается продуктов питания, ведь состав и ингредиенты покупатель должен суметь спокойно прочитать.

    В нашем университете преподают не только классическую технику печати, но еще и аналогичные навыки и знания для цифровых носителей. Помимо книжных шрифтов, мы проводили еще исследования о читаемости на разного рода экранах, например бегущей телевизионной строки: пытались разобраться, был ли текст достаточно понятным, хватало ли на чтение времени.

    Профессор Люблянского университета Клементина Можина, изучающая читаемость шрифтов на печатных и электронных носителях
    Профессор Люблянского университета Клементина Можина, изучающая читаемость шрифтов на печатных и электронных носителях

    — Вы же делаете и свои шрифты тоже?

    — Да. На факультете всегда есть теоретическая часть, а есть практическая: вы не можете научиться печатать, если не видели печатного станка и не брали в руки чернила. Мы делаем собственные шрифты — например, оцифровали некоторые шрифты из старых книг. Неизвестно, почему ими перестали пользоваться — несколько веков назад их использовали влиятельные типографии и учреждения в Словении, которые публиковали важные документы. Чтобы сохранить культурное наследие, мы оцифровали эти шрифты и попытались интегрировать их в текущую практику.

    — Какие есть базовые знания о нашем внимании и действиях, которые мы сознательно или неосознанно совершаем при чтении?

    — Прежде всего, нужно понимать, как мы читаем. Если рассматривать этот вопрос с исторической точки зрения, — то есть как мы читаем сегодня по сравнению с прошлым, — наверное, стоит обратить внимание на молодых людей. Большинство из них не может прочитать даже несколько книжных страниц, потому что они привыкли читать только короткие абзацы в интернете. Чтение стало действительно сложной задачей для нового поколения: целая глава, по их же словам — это слишком много. Но эти вопросы остаются в поле исследования антропологов.

    Процесс чтения с биологической перспективы — это не непрерывное движение глаз по тексту, а быстрые движения глаз, которые называются «саккадами», и индивидуальные фиксации. Фиксации — это короткие остановки на слове или группе слов, которые занимают примерно от 200 до 250 миллисекунд. Эта длительность позволяет мозгу обрабатывать полученную информацию. Саккады же являются одним из самых быстрых движений, выполняемых нашим телом, и отвечают за переключение между точками фиксации. С их помощью мы идентифицируем и выравниваем общее представление о тексте, попавшее в зону нашего зрения.

    — Различаются ли саккады и фиксации в зависимости от материала, на котором мы читаем? Или в зависимости от самого текста?

    — Эти категории различаются в зависимости от сложности текста, а еще от того, какой используется графический дизайн. Другие критерии — большой или маленький кегль у вашего текста, стиль шрифта и особенно контрастность между фоном и текстом. Подложка текста — это очень важно, особенно когда в вашем материале она цветная и на ней еще цветной текст, а не просто написано черным по белому.

    — В своей исследовательской работе вы сравниваете два шрифта: Verdana и Georgia. Почему именно эти два?

    — Это два первых шрифта, разработанных Мэтью Картером специально для электронных носителей. До этого в цифровых носителях мы использовали шрифты печатных материалов, и даже если они были читаемыми в печатном виде, то в цифровом создавали некоторые трудности.

    В верхней строке текст набран шрифтом Georgia, это шрифт с засечками, которые выделены красными кружками. Текст на нижней строке набран шрифтом Verdana без засечек. Иллюстрация: Bookmate Journal
    В верхней строке текст набран шрифтом Georgia, это шрифт с засечками, которые выделены красными кружками. Текст на нижней строке набран шрифтом Verdana без засечек. Иллюстрация: Bookmate Journal

    — Каковы тогда типичные различия между шрифтами, предназначенными для печати и для цифровых носителей?

    — При создании цифровых шрифтов Картер обращал внимание в первую очередь на пиксели: так, чтобы из-за малейших изменений в начертании шрифта можно было бы захватить как можно больше пикселей, а не субпикселей.

    Во время наших экспериментов с читаемостью на цифровых носителях было обнаружено, что для дисплейных устройств более подходящими являются шрифты, которые имеют больший рост строчных (X-height, — это расстояние от нижней границы букв без выносных элементов, до верхней линии строчных букв без выносных штрихов. — Прим. ред.). Десятилетия назад, когда разрешение экранов было намного хуже, предлагалось не использовать шрифты с засечками и шрифты с различной толщиной линий. Поэтому Verdana пользовался успехом, и в течение многих десятилетий для дисплеев действительно использовались только шрифты без засечек. Georgia был первым брусковым шрифтом (брусковый шрифт — шрифт с засечками. — Прим. ред.), который начали использовать для электронного дисплея.

    Чем выше рост строчных (X-height) у шрифта, тем лучше читается на дисплеях набранный им текст. Иллюстрация: Bookmate Journal
    Чем выше рост строчных (X-height) у шрифта, тем лучше читается на дисплеях набранный им текст. Иллюстрация: Bookmate Journal

    — Правда, что шрифты с засечками сделаны таким образом, чтобы нам было легче читать. Как это работает?

    — Да, правда. Нужно понимать, что на засечках вы не фиксируете взгляд, ведь они слишком маленькие. Засечки помогают вам следить за текстом, не терять его из виду. При чтении книги, журнала или газеты вы всегда останавливаетесь на группе букв или группе маленьких коротких слов, потому что наш взгляд может единожды схватывать около шести букв. А учитывая еще и периферическое зрение, мы можем видеть до 15 букв одновременно. Во многих исследованиях говорится, что типографика с засечками более удобна для чтения. С другой стороны, есть и противоположная позиция — что шрифты без засечек так же хорошо читаются. Единственное общее мнение о засечках касается текста, напечатанного маленьким кеглем. Когда это действительно мелкий шрифт, засечки помогают быстрее обрабатывать информацию.

    — А какой кегль считается средним?

    — Для печатных изданий средний — от 8 до 12 pt, а для дисплеев он должен быть больше — начиная с 14 pt (то есть 19 px). В печатных изданиях эта цифра меньше — обычно используют шрифт в 7–8 pt, и в таком случае как раз стоит использовать засечки.

    — Что еще влияет на наше чтение с точки зрения биологии?

    — Если речь идет о длинном тексте, то следующий важный аспект — это расстояние между базовыми линиями соседних строк — интерлиньяж. В ходе исследований выяснилось, что если интерлиньяж некорректно настроен, то текст невозможно прочитать. Особенно это сложно дается, если предложение слишком длинное, на нем сложно сосредоточиться и дочитать его до конца, не заблудившись. Каждый раз, когда мы тестировали шрифты на разборчивость, мы учитывали этот пробел — хоть интерлиньяж и не является точной характеристикой шрифта, но в итоге характеризует его дизайн: плохой он или хороший.

    Интерлиньяж, который иногда еще называют межстрочным интервалом. Иллюстрация: Bookmate Journal
    Интерлиньяж, который иногда еще называют межстрочным интервалом. Иллюстрация: Bookmate Journal

    — К каким выводам вы приходите в своих текущих исследованиях о шрифтах Verdana и Georgia?

    — В Verdana проще читать из-за параметров роста строчных, а также потому, что буквы достаточно широкие. Если сравнить с Arial и Helvetica, можно четко это увидеть. В изучении разборчивости шрифта также играет роль ширина букв, которая коррелирует с тем, сколько символов у вас будет в одной фиксированной строке. Важное значение имеет интерлиньяж, а особенно — контраст между шрифтом и фоном. Также следует обращать внимание на левое, правое или центральное выравнивание.

    — А почему так важен контраст между шрифтом и фоном?

    — Тут нет единой формулы, но мы знаем, что контраст действительно важен так же, как и подсветка. В наших исследованиях мы доказали, что чистый белый на самом деле плохо подходит для длительного чтения, мы не привыкли к контрасту черный / белый в печатных книгах, поэтому в электронные книги обычно помещают какой-нибудь кремовый цвет или сероватый.

    — Какие практические задачи могут решать ваши исследования?

    — Например, сейчас ученые занимаются тем, что ищут более подходящие шрифты для людей с дислексией. Также есть исследователи, которые считают, что какие-то шрифты помогают быстрее читать, а другие — что шрифт может делать информацию более легкой для запоминания.

    — Есть ли у электронных книг характеристики, которые могут сделать чтение легче и не будут обязывать к копированию формата печатной книги?

    — Почему вообще копируют формат печатной книги? Ситуация такая же, как во времена Гутенберга: когда изобрели печать, первые книги были того же дизайна, что и манускрипты, переписанные монахами. Это происходило потому, что мы все еще боялись новинок. Также мы, наверное, не верим, что можно получить то же удовольствие, те же чувства, когда читаешь роман на электронном устройстве, что и в книге. Используя формат печатной книги, мы пытаемся включить эмоциональную вовлеченность читателя.

    С другой стороны, мы вроде как просто привыкли к формату книги, и кажется, что требуются десятилетия, чтобы изменить его. Я думаю, что сегодня рынок должен уделять больше внимания кастомизации, делать шрифты более персонализированными, давать читателю бóльшую свободу изменения дизайна. Например, основным преимуществом электронной книги, по-моему, является то, что шрифт для чтения можно увеличивать. Это важно, особенно, когда ты немолодой.

    — Какие вы можете дать советы по дизайну электронной книги?

    — Думаю, в электронной книге не должно быть выключки по ширине, читатель может получить большие дыры между словами, что сделает текст совершенно нечитаемым. Для большей разборчивости шрифта пространство между словами должно быть как можно больше, но одинакового размера на протяжении всего текста.

    Слева — текст, выключенный по левой стороне. Справа — текст, выключенный по ширине, из-за чего в некоторых местах в нем появляются увеличенные интервалы между словами. Иллюстрация: Bookmate Journal
    Слева — текст, выключенный по левой стороне. Справа — текст, выключенный по ширине, из-за чего в некоторых местах в нем появляются увеличенные интервалы между словами. Иллюстрация: Bookmate Journal

    Об адаптации шрифтов к разным языкам — в продолжении материала на Bookmate Journal. Список книг на тему — в конце материала

    Read more »
  • Только у нас: рассказ Алексея Сальникова «Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании»

    Автор романов «Петровы в гриппе и вокруг него», «Опосредованно», и «Отдел» — специально для Bookmate Journal

    Иллюстрация: Тим Яржомбек для Bookmate Journal
    Иллюстрация: Тим Яржомбек для Bookmate Journal

    Выйдя из аэропорта, Карпов первым делом выпил пол-литровую бутылку воды, а потом закурил. Раздраженно шевеля головой, которую раздражал тесный ворот свитера, подергивая плечами (а им мешало тяжелое серое в елку пальто), он пытался унять гул в ушах, тянувшийся за ним после трехчасового полета. Под горящими, как электросварка, ночными фонарями, по асфальту, полному бликами, как вода, ходили неторопливые, усталые люди, ездили лоснящиеся машины. Между ними всеми валились ленивые толстые снежинки. Глядя на этот липкий снег, куря, Карпов думал одну и ту же растянутую на несколько минут мысль: «Вовремя мы приземлились».

    После воды и никотина Карпов потащил телефон из внутреннего кармана пальто, отправил жене сообщение, что долетел, на тот случай, если она проснется раньше, чем он доберется до дома. Такое же сообщение отправил дочери, чтобы она увидела, когда проснется. Вместо того, чтобы вызывать такси, зачем-то рассеянно залез в фейсбук и прокрутил ленту новостей, будто надеясь на то, что, когда лента остановится, на экран вывалятся три вишенки, как в одноруком бандите. Только затем нашел не с первого раза приложение автоперевозчика среди других иконок на нескольких рабочих столах, листая их туда-сюда. Вызвал машину и сразу же набрал водителю: «Я уже получил багаж и вышел». Покосился на обмотанный полиэтиленом оранжевый чемодан на колесиках — не сперли ли? Водитель «Сергей 4,95» перезвонил, уточняя, где стоит Карпов. Спустя семь минут Карпова уже покачивало внутри салона. Тянуло поговорить, потому что казалось: есть что рассказать. Карпов покашлял, водитель навострил ухо и убавил без того тихую магнитолу.

    — Почти неделю летал, — сказал Карпов. — Уже, кажется, крыша едет. Долетался.

    — Не знаю, — ответил Сергей, — мне одного раза хватило, с тех пор только по земле. Лучше медленно, на машине или поездом, чем в этом гробу с крыльями.

    — Нет, — возразил Карпов, — на самом деле очень удобно. По мне, так можно с ума сойти, если даже в СВ несколько дней тебя будет болтать, как в люльке с болтами и барабанами. Но тут такая штука случилась, что даже и не знаю…

    — А что? — спросил Сергей.

    — А вот, — сказал Карпов. — Такое дело. Я очень хорошо помню голоса. У меня на голоса, если можно так сказать, фотографическая память. Даже иностранных актеров я не лица помню, а на голоса. На спор с друзьями сколько раз определял кто. Друзья, допустим, в соседней комнате выбирают фильм в оригинале, а я угадываю. Ни разу не ошибся. Сколько раз пытались меня разыгрывать, звонили с незнакомых номеров. Про музыкантов даже и не говорю. Если раз услышал, узнал — все, навсегда. И вот вылетаю я в прошлую субботу из дома в командировку. Все зашибись, место у прохода, что очень удобно, если приспичит. Никого не нужно беспокоить, выкорябываться не нужно, что при моей комплекции горе и для меня, и для соседей. У иллюминатора тоже ничего, даже если и беспокоишь людей. Самое хреновое в середине сидеть — ни влево, ни вправо не наклонишься. Ну и, короче, никакой задержки, все быстро уселись, даже свободные места есть, прямой рейс до нужного места, без всяких пересадок, погода ясная. Ну, сказка!

    — На хрен бы эту сказку…— пробурчал водитель.

    — Так вот, — продолжил Карпов. — И только я расслабился, телефон в авиарежим, книжечку раскрыл. Пилот и говорит: «Добрый день! Вас приветствует командир корабля Сергей Горюнов…» И дальше свою авиационную речь толкает, а я его уже не слушаю, потому что помню, что никакой это не Сергей Горюнов, а Константин Цаплин, я с ним несколько раз летал. Зачем, думаю, один человек себя за другого выдает? Че за прикол? Ну да ладно. В воскресенье дела сделал, и надо мне дальше, на этот раз в Москву. И там пилот опять: «Доброе утро, дамы и господа! Говорит командир корабля Георгий Меньшов». Но голос-то опять никакого не Меньшова, а Цаплина! И из Москвы в Калининград меня Цаплин вез. Из Калининграда — обратно в Москву, а потом в Хабаровск, из Хабаровска в Петербург, из Петербурга в Салехард, из Салехарда сюда. И все Цаплин! Чего я уже не передумал, честно говоря. Понятно, первая мысль — кукухой поехал на нервной почве. Скорее всего, так оно и есть.

    — А у вас правда нервная работа? — спросил водитель.

    — Как посмотреть. — ответил Карпов. — Я, по сути, музейный работник. Обычно все тихо, а тут что-то все как с ума посходили, решили опытом обмениваться ни с того ни с сего. Прямо вот сконцентрировался этот обмен опытом в одну неделю. И вот эту всю неделю летал я с Цаплиным. Действительно уже собирался на поезд пересесть, но рискнул напоследок — и тут совсем сел на измену, потому что в салоне, кроме меня, когда я домой намылился, было человек шесть. С одной стороны, конечно, удобно, а с другой, когда опять Цаплин, ну, я чуть не засобирался наружу, потому что это какой-то «Пункт назначения». Абсолютное ощущение, что с тобой смерть разговаривает, что она выйдет из пилотской кабины посередине рейса и скажет голосом того же Цаплина: «Все, товарищ Карпов, вы, наверное, уже поняли, что никаких полетов не было, что вы умерли еще дома на диване, а все эти передвижения — просто предсмертные галлюцинации». Или что-то в таком духе, я не фантаст, чтобы придумывать, чем все это должно было закончиться.

    Продолжение рассказа и список книг Алексея Сальникова — на Bookmate Journal

    Read more »
  • Почему критики не пишут идеальные романы, если так хорошо разбираются в литературе?

    Нужно ли читать книгу до конца? Платят ли критикам за рецензии? Как писать про книгу, автора которой ты знаешь лично? Эти и другие глупые вопросы мы задали литературным критикам и блогерам — и получили исчерпывающие ответы.

    Джузеппе Баретти, итальянский поэт и литературный критик XVIII века. Художник Джошуа Рейнольдс
    Джузеппе Баретти, итальянский поэт и литературный критик XVIII века. Художник Джошуа Рейнольдс

    Кого мы спрашивали?

    — Наталья Ломыкина, литературный обозреватель Forbes Russia

    — Валерия Пустовая, литературный критик, эссеист

    — Лиза Биргер, литературный критик (The Blueprint, Esquire Russia)

    — Сергей Сдобнов, критик и куратор кинотеатра «Пионер», автор телеграм-канала «Мрачное обозрение»

    — Ольга Балла, заведующая отделом критики и библиографии журнала «Знамя»

    — Юлия Подлубнова, литературный критик, доцент Уральского федерального университета

    — Елена Васильева, литературный обозреватель «Прочтения»

    — Олеся Скопинская, автор телеграм-канала «Книжный лис»

    — Евгения Власенко, книжная активистка и автор блога Knigagid

    — Саида Исхакова, автор книжного блога Ptrsbrg

    1. Зачем читать отзыв критика на книгу, если можно просто прочитать саму книгу?

    Лиза Биргер: Очень надеюсь, что вы так и делаете. В России очень малая читающая прослойка по отношению к населению страны, в процентах это вообще анекдот. И критик вещает где-то в углу о вещах, которые никому не интересны, но знать их все-таки надо. В других близких мне культурах — англосаксонской, к которой мы все так или иначе присоседились, немецкой, которую я изучала, турецкой, в которой я сейчас живу, — читают много-много больше. И там критика нужна уже как разговор о книгах, которые все прочитали или прочитают.

    Юлия Подлубнова: Чтобы просто прочитать, нужно понимать, что выбирать и что читать. Тех, кто читает все подряд, не существует. Так что отзывы — это хороший инструмент навигации в мире книг.

    Олеся Скопинская: Чтобы понять, что ты только что прочитал.

    Елена Васильева: Во-первых, отзывы можно посмотреть перед тем, как приступить к книге, чтобы решить, читать ее или нет. Во-вторых, если обращаться к рецензиям после того, как книга дочитана, то критики выступят собеседниками в разговоре о прочитанном. У них может быть другое мнение, другая интерпретация, ответы на какие-то вопросы. Такой виртуальный книжный клуб.

    Наталья Ломыкина: Книг сегодня выходит много, и я думаю, читатели воспринимают нынешнюю критику как навигатор и читают во многом для того, чтобы понять, понравится книга или нет. Когда ты находишь своего критика, с которым у тебя более-менее совпадают или, наоборот, расходятся вкусы, — это такой своеобразный маркер.

    Посмертный сборник критических статей Елены Макеенко, которая по большей части писала о русской современной литературе. Елена Макеенко «Важные вещи. Путеводитель по новейшей русской прозе»
    Посмертный сборник критических статей Елены Макеенко, которая по большей части писала о русской современной литературе. Елена Макеенко «Важные вещи. Путеводитель по новейшей русской прозе»

    Валерия Пустовая: Критику пишут и для тех, кто уже прочел произведение, и для тех, кто еще не читал. И это разная критика, и по жанру, и по взгляду на текст. Читать критику до текста — все равно что кликнуть на объявление о знакомстве. Читать критику после текста — обсудить подробности состоявшегося свидания. Если вы еще не читали, отзыв критика поможет вам нужный текст найти, заметить его в кругу актуальных тем, новостей. Если уже прочли, критика поможет расширить контекст прочтения, глубже понять автора и место произведения в современной литературе.

    Евгения Власенко: В смысле «просто прочитать книгу»! Это же надо читать часов восемь-десять, потом думать над прочитанным и, может быть, так ни к чему и не прийти. А тут прочитал за пять минут отзыв и в итоге имеешь какое-никакое мненьице. Пусть и не свое. А если серьезно, мне кажется, отзывы критиков и блогеров читают, чтобы потом получить удовольствие. В том смысле, что никому не хочется тратить восемь-десять часов на то, что не понравится.

    Саида Исхакова: Книг много, а времени мало. Рецензии позволяют лучше понять, о чем книга и будет ли она вам интересна. Аннотация порой не дает исчерпывающего описания, чтобы сделать правильные выводы о ее содержании.

    2. Чем статьи критиков лучше оценок пользователей на сервисах вроде Bookmate? Ведь читатель, скорее, доверится мнению таких же читателей, как он.

    Лиза Биргер: Ну, это еще целая жизнь пройдет, пока читатель найдет такого же, как он, это дело довольно интимное. Вообще я не обольщаюсь: думаю, есть человек 15, ну, 20, которые следят за моими рекомендациями именно потому, что мы совпадаем. И я сама как читатель не хочу бегать за критиком и ждать рекомендаций. Вообще обидно было бы сводить работу критика к одной рекомендательной функции. Мне кажется, важнее поговорить о книгах, которые нас всех задевают и почему-то нам важны, а рекомендовать и правда может хоть ваша тетя.

    Олеся Скопинская: В моем представлении оценки пользователей обезличены. А вот если следить за статьями критика, с которым совпадают вкусы на книги, это заметно экономит время при выборе.

    Елена Васильева: Читательские рецензии часто сводятся к перечислению впечатлений и эмоций, которые вызвала книга (это, безусловно, не правило, но часто именно так). Критическая рецензия не может этим ограничиваться: она должна давать краткое представление, о чем книга, возможно, небольшой пересказ, контекст, а также вариант интерпретации. Кроме того, критик — это человек, прочитавший большее количество книг, чем среднестатистический читатель, и поэтому способен отделять зерна от плевел, стоящие книги — от графомании, выдающиеся книги — от рядовых. Если сильно огрублять, то один книжный критик или обозреватель равен примерно десяти обычным читателям.

    «Критик — это совокупность читательского опыта и персонального вкуса» Галина Юзефович «Удивительные приключения рыбы-лоцмана: 150 000 слов о литературе»
    «Критик — это совокупность читательского опыта и персонального вкуса» Галина Юзефович «Удивительные приключения рыбы-лоцмана: 150 000 слов о литературе»

    Юлия Подлубнова: Мнение эксперта всегда качественнее мнения дилетанта. Впрочем, пусть читатели сами решают, кому им доверять.

    Ольга Балла-Гертман: Критик хорош тем, что он профессионал — почему бы хоть ради любопытства не сравнить профессиональное мнение с дикорастущим? Не то чтобы критик прямо лучше, но это иначе организованная позиция, она более прорефлектирована, что ли. В конце концов, его, критика, учили филологии, прививали ему некоторые правила понимания, у него в голове есть некоторый фон, на котором он понимает книгу, система контекстов, в которые он ее вписывает. Можно с этим не соглашаться — но разве это не интересно?

    Наталья Ломыкина: Мне кажется, многим хочется получить впечатление о романе, прежде чем понять, тратить ли деньги на книгу. Это оправданно. И с такой точки зрения отзыв критика, который занимается этим профессионально, экономит твое время. Чтобы принять решение, достаточно прочитать две-три рецензии или 20, 30, 50 пользовательских отзывов. Но ты не знаешь, кто написал эти отзывы и насколько можно доверять этим оценкам.

    Сергей Сдобнов: С одной стороны, сарафанное радио действительно хорошо работает, люди верят людям, лучше — знакомым. Но авторитетов и экспертов никто не отменял, иначе мы бы не видели в рекламе Альфа-банка Ивана Урганта, а на Facebook-странице Галины Юзефович сотни комментариев.

    Евгения Власенко: Иногда оценки критиков ничем не лучше. Сейчас очень много продвинутых читателей и очень немного внятных критиков. В теории оценка критика должна быть обоснованной, а читатель может просто сказать «не понравилось» и пойти по своим делам.

    Валерия Пустовая: Я избегаю оценки «лучше». В тексте, например, ничего не может быть лучше или хуже. А может соответствовать замыслу или его заваливать. Оценки и рецензии пользователей — мой рацион, если я вышла попастись в онлайн-книжный. Я люблю рецензии пользователей за непосредственность, эмоциональность, опору на содержание. Они отлично помогают мне выбрать товар.

    А критика не лучше и не хуже — она просто про другое. Критика — это разговор о литературе, о том, как, что и почему в ней сейчас происходит. Это не про выбор стебелька, а о поле в целом: что и почему тут уродилось. А еще критика возвращает писателю и читателю их самих. Писатель седлает интуицию, читатель упивается эмоциями, а критик осознает их проявления, проговаривает, выводит закономерности, наводит мосты между писателем и читателем, между писателем и его интуицией, между читателем и его эмоциями. Критика, иными словами, проживает текст осознанно и в свете общего контекста литературы.

    3. Правда, что вам платят за рецензии?

    Наталья Ломыкина: Нет.

    Олеся Скопинская: Конечно правда. И платят самой дорогой валютой — книгами.

    Ольга Балла-Гертман: Боже избави. По-моему, это стыдно.

    Сергей Сдобнов: Мне — нет!

    Сборник эссе замглавреда литературного журнала «Знамя» Натальи Ивановой. Одна из глав называется «Кому она нужна, эта критика?» Наталья Иванова «Русский крест: Литература и читатель в начале нового века»
    Сборник эссе замглавреда литературного журнала «Знамя» Натальи Ивановой. Одна из глав называется «Кому она нужна, эта критика?» Наталья Иванова «Русский крест: Литература и читатель в начале нового века»

    Валерия Пустовая: Для критика важна репутация, доверие читателя и коллег. Один из способов ее загубить — проявить пристрастность, закрыть глаза на текст ради выгоды. Речь, кстати, не только о деньгах, но и, например, о сведении счетов. Вот почему профессиональный критик не может себе позволить быть пристрастным. К тому же влияние критики на продвижение книг как товара преувеличено. Критики влияют на репутацию — и книги, и писателя. Но хорошая репутация не инструмент продвижения, даже в литературе.

    Юлия Подлубнова: Такого ни разу не было.

    Елена Васильева: Нет. За рецензии вообще довольно редко кто-то платит.

    Евгения Власенко: А давайте я скажу, что да, и пусть остальные думают, что продешевили.

    Саида Исхакова: В моем случае абсолютно нет. Я выбираю только те книги, которые хочу прочесть сама, без воздействия издательств или писателей.

    Лиза Биргер: Нет. Миф, что критикам заносят за рецензии, очень смешной, потому что, во-первых, у издательств нет на это денег, а во-вторых, кому мы нужны. Хотя для многих издательств важно, чтобы вокруг книг был шум, а начать его проще всего в прессе. Мне однажды в хлебном 2009 году предлагали заплатить за рецензию. Мой друг еще шутил, что надо заломить баснословную сумму, чтобы все знали, как дорого я стою. Но я не решилась экспериментировать, а то было бы как в анекдоте: «Смотрите, вы уже торгуетесь».

    4. Если вы так хорошо разбираетесь в литературе, то почему сами не напишете роман?

    Ольга Балла-Гертман: Каюсь — писала. Мне не дается драматургическая компонента художественной прозы, то есть умение организовать взаимодействие людей между собой, придумать диалоги (людей самих по себе придумывать получается). Но вообще и как предмет чтения, и как предмет писания мне гораздо больше нравится эссеистика. Ее я как раз очень даже пишу! Ну, конечно же, гениальную, а как иначе.

    Олеся Скопинская: К сожалению, одного этого навыка крайне мало для написания стоящего романа. А может быть, и к счастью.

    Валерия Пустовая: А вовсе не нужно разбираться в литературе, чтобы написать роман. Более того, разбираться в литературе недостаточно, чтобы написать даже критическую заметку. Нужна искра божья, талант. И вот если он есть, дальше можно его осознанно направлять, добиваясь точного воплощения того, что мелькнуло в ощущениях, в воображении. Критики, бывает, пишут романы. А бывает, не пишут их. Это не важно. Потому что у критика другой талант: чуткость к чужой текстовой вселенной.

    Саида Исхакова: Писать рецензии — одно, а вот написать книгу — это другое. Для написания рецензии достаточно уметь хорошо структурировать материал и грамотно писать, а вот для писательства нужен определенный талант и рвение.

    Сергей Сдобнов: Нет никакой связи между знанием чего-то и созданием чего-то в культуре. Извините, но так вышло, что за эти процессы отвечают разные части мозга и вообще это разные режимы деятельности. Иногда они совпадают, и критики и филологи пишут интересную прозу, но это, скорее, исключение из правил. Да, я, кстати, пишу романы, но пишу не как критик, конечно.

    Лиза Биргер: Не знаю, как у других, а у меня роман нигде не чешется. Даже если бы я стала писать, я писала бы довольно посредственную, техническую прозу. Я очень хорошо понимаю, почему мой роман не будет гениальным. В литературе есть некое волшебное вещество, которое превращает просто прозу в сверхпрозу. И его даже у многих известных писателей не найти. А без способности писателя видеть между строк все — макулатура. Вообще я читаю книги ровно потому, что люблю читать. Писать я тоже люблю, что скрывать, но я-то как раз понимаю огромную разницу между производством текста километрами и настоящей литературой. И в целом к пишущим критикам отношусь с недоверием. Невозможно быть слугой двух господ, и я не верю, что если ты слишком хорошо знаешь, как все устроено, то сможешь написать что-то выше своего технического знания.

    Евгения Власенко: Писать книги — значит обнажаться перед огромным количеством людей, большая часть которых настроена враждебно. Писать о книгах — значит смотреть на того, кто разделся и дальше уже на твой на выбор: восхищаться и наслаждаться, глупо хихикать и показывать пальцем, ужасаться и гневно жаловаться. Поражаюсь смелости тех, кто не стесняется раздеться и показать все, из чего сделан. Наверное, я не настолько смелая.

    Елена Васильева: Книги должны быть не только написаны, но и прочитаны. Скачусь в пафос, но скажу, что вижу свою, что ли, миссию в том, чтобы удерживать этот баланс, читать книги и рассказывать о них. Ну и люблю шутить, что я просто паразит на теле литературы, ничего не созидаю, потребляю то, что есть.

    Наталья Ломыкина: Нередко в день рождения получаю пожелание написать свою книгу. Но у меня совершенно нет таких амбиций. Это не моя задача. Я люблю читать книги и обсуждать. Я не согласна с Оскаром Уайльдом, который говорил, что критик — неудавшийся художник. Довольно часто критик — просто критик.

    5. Как вы успеваете так много читать?

    Ольга Балла-Гертман: А я только этим и занимаюсь…

    Евгения Власенко: Никак. Это иллюзия. Ну или у нас разные представления о том, что такое «много».

    Юлия Подлубнова: Не успеваю, ничего не успеваю. Мне кажется, что читаю мало.

    Наталья Ломыкина: Мне просто повезло. Я с детства читаю очень много и очень быстро. В какой-то момент я поняла: как я читаю с трех лет — это именно то, чему учат на курсах скорочтения. Мой брат пошел на курсы и пытался мне объяснить, как читать быстрее. И из его объяснений я поняла, что именно так я и читаю. В конце концов, чтобы преуспеть в чем-то, нужно сделать свою сильную сторону своей работой.

    Олеся Скопинская: Все просто: отключаю все уведомления на телефоне, сажусь и читаю.

    Валерия Пустовая: Я медленно читаю, потому что делаю это с пометками. Люблю вгрызться в текст. Еще слушаю аудиокниги — иногда по ночам, за счет сна. От иных подскакиваю, в темноте конспектирую услышанное в телефоне. Вот «Нормальные люди» Салли Руни меня так в ночи подбрасывали. Критика — это хобби, на которое спускаешь все свободное время. Культура вообще такое хобби, на которое уходит жизнь.

    Саида Исхакова: Я стараюсь читать в любую свободную минуту, всегда держу книгу рядом — чаще всего в телефоне в приложении.

    Елена Васильева: У меня это получается немного в ущерб другим сферам жизни и другим видам искусства. Редко хожу в театр, редко смотрю сериалы или кино, в последнее время стала меньше слушать музыку, ее место заняли аудиокниги. Кстати, тоже хороший способ читать чуть больше, хотя это и иное восприятие текста: обычно в аудио я либо перечитываю уже известные мне книги, либо слушаю то, о чем хочу просто получить представление. Книги, о которых пишу, читаю только глазами.

    Сергей Сдобнов: Часть книг я слушаю — две-четыре в неделю, остальное читаю. Никакого секрета нет: надо просто систематически читать, каждый день.

    Лиза Биргер: Я читаю быстро. Но не очень много и не все время. И смартфон, конечно, сильно покалечил мою богатую читательскую жизнь, как и любую другую, а уж двое маленьких детей нанесли по ней просто ядерный удар. Я читаю меньше, чем десять лет назад, но все еще читаю для утешения, для образования и чтобы жизнь не казалась такой трагической или бессмысленной. Мне всю жизнь для этого нужны были книги, их так ничто и не заменило и уже не заменит.

    Ответы на еще семь вопросов читайте на Bookmate Journal. Список книг по теме — в конце материала

    Read more »
  • Писательница, без которой бы не было «Ходячего замка», «Гарри Поттера» и «Американских богов»

    Диана Уинн Джонс — обладательница и номинантка самых престижных премий в жанре фэнтези и детской литературы. Рассказываем о ее биографии, романе «Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком» и трилогии «Ходячий замок».

    Диана Уинн Джонс. Источник: bbc.co.uk
    Диана Уинн Джонс. Источник: bbc.co.uk

    От детских романов до карьеры писательницы

    Джонс родилась в 1934 году в семье педагогов: родители ее были учителями, одна из ее младших сестер, Изабель Армстронг, — исследовательницей и профессором литературы в нескольких престижных университетах, а другая сестра, Урсула Джонс, — актрисой и писательницей. Супруг Джонс Джон Бэрроу тоже был профессором и специализировался на средневековой литературе.

    Будущая звезда британского фэнтези обожала книги с детства и к 12 годам уже написала два романа, но заниматься литературой профессионально начала гораздо позже. Как сообщает профиль писательницы в The Guardian, ее родители не верили, что из нее что-то получится, считая ее некрасивой и бесперспективной. Но идти по традиционным тропам Джонс все же не стала: ни секретаршей, ни учительницей ей быть не хотелось, а жизнь домохозяйки и матери быстро начала сводить с ума. Поэтому в середине 1960-х, пытаясь отвлечься от болезни мужа, воспитания маленьких детей и перенаселенной квартиры, она снова стала сочинять книги — сначала взрослую сатирическую литературу, а потом фэнтези с ориентацией на детей и подростков.

    Диана Джонс. Источник: hybridfiction.net
    Диана Джонс. Источник: hybridfiction.net

    В конечном итоге карьера Джонс продлилась больше 40 лет, вплоть до самой ее смерти в 2011 году. Даже борясь с раком легких, она работала над книгой, которую впоследствии завершила ее сестра Урсула. Всего же она написала 40 с лишним книг, среди которых серии «Крестоманси», «Темный властелин Деркхольма», «Квартет Дейлмарка» и многие другие.

    Первый расцвет популярности книг Джонс случился еще до глобального бума на фэнтези и young adult. Поэтому в интервью она очень часто критиковала снисходительное отношение литературного сообщества к литературе для детей и юношества, которое интересным образом сочеталось с попытками эту литературу подвергать цензуре. Писательница утверждала, что условную реалистическую литературу не читает вовсе, предпочитая ей фэнтези. Эта принципиальность видна в текстах Джонс: они прекрасно подходят и для детей, и для взрослых благодаря изобретательности и остроумию. Ее книги простым языком рассказывают о сложных проблемах, с которыми детям иногда приходится сталкиваться довольно рано: например, о навязываемом взрослыми выборе, необходимости быть самостоятельным, несправедливости.

    «Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком»

    Мир полон магии и заклятий, но обычным людям об этом неизвестно. Мальчик-сирота учится в школе-интернате и вынужден проводить летние каникулы у вредных родственников, которые всячески над ним издеваются, а скрашивает его одиночество только рыжий друг-ровесник… Узнали книгу? Да, она называется «Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком» и написана была в 1975 году — задолго до того, как очень похожий сюжет популяризировала другая британская писательница. Главный герой Дэвид случайно знакомится с рыжим пареньком Люком, с которым жизнь становится интереснее и опаснее: то полдома рухнет, то змеи нападут (не говоря уже о том, что в присутствии Люка все буквально горит). А родственники Дэвида уже и так, мягко говоря, его не любят.

    Кузен Рональд был ошарашен. Он застыл и уставился на Дэвида.
    — Ты что тут делаешь?! — спросил он.
    — У нас каникулы. Нас вчера распустили, — объяснил Дэвид. — Так вот, знаете что?..
    — Нет, ну что это такое! — капризно перебил кузен Рональд. — Вас небось распустили раньше времени из-за какой-нибудь дурацкой эпидемии, и теперь мы все заразимся!

    Еще каждый день в доме Дэвида появляются люди с весьма загадочными именами — то некий мистер Тью во вторник (Tuesday), то некий мистер Ведн в среду (Wednesday), и так всю неделю, и всем зачем-то подавай юного поджигателя Люка. А поскольку Дэвид верный друг и Люка им не выдает, странные люди соблазняют его прекрасным местом под названием Валхолл с прекрасной природой и говорящими воронами.

    Здесь можно догадаться, что «Восемь дней с Люком» вдохновили еще один фэнтези-хит — «Американских богов» Нила Геймана. На прямой вопрос о сходстве книг Гейман (друг и фанат Джонс) отшутился, сказав, что они похожи разве что как кузены и что он чуть не использовал в своем романе ту же структуру — главы, посвященные дням недели и соответствующим скандинавским божествам, — но вовремя вспомнил, что Джонс уже воспользовалась этим приемом. Романы, впрочем, похожи и тематически, хотя и рассчитаны на разную аудиторию. Оба напоминают, что сверхъестественное может быть совсем рядом и что на всякий случай стоит оставаться порядочным человеком, сколько бы тебе ни было лет.

    Трилогия «Ходячий замок»

    Иллюстрация к роману «Ходячий замок». Источник: vox.com
    Иллюстрация к роману «Ходячий замок». Источник: vox.com

    Услышав название «Ходячий замок», многие сразу вспомнят знаменитый японский полнометражный мультфильм Хаяо Миядзаки, вышедший в 2004 году. Версия Миядзаки побила множество кассовых рекордов и получила номинацию на «Оскар» в категории «лучший анимационный фильм». А еще это вольная адаптация одноименного романа Дианы Уинн Джонс, написанного в 1986 году.

    Основная сюжетная линия у книги и мультфильма примерно одна и та же: юная Софи работает в шляпном магазине и, кажется, не думает, что способна на что-то большее. Но вдруг в ее жизни появляется волшебник-казанова Хоул, потом влюбленная в него ревнивая ведьма, и Софи превращается в старушку. Заклинание ведьмы заставляет героиню бросить свою привычную жизнь и отправиться на поиски средств от колдовства, но удивительным образом именно в образе старушки, от которой никто не ждет подвоха, Софи обретает уверенность, новый дом (похожий не то на готический замок, не то на стимпанк-избушку на курьих ножках) и близких людей.

    Кадр из «Ходячего замка» Хаяо Миядзаки. Источник: imdb.com
    Кадр из «Ходячего замка» Хаяо Миядзаки. Источник: imdb.com

    Вместе с тем между книгой и фильмом есть существенные различия (которые, впрочем, их не портят). Миядзаки сознательно усилил антивоенный пафос мультфильма, отсюда сцены бомбардировок и рассуждения о несправедливости войны. В книге же военный конфликт упоминается скорее вскользь и больше с юмором — как глупая прихоть сильных мира сего. Зато гораздо больше времени уделяется вопросам гендерных и классовых различий. При этом центральный персонаж Софи практически не подвергся изменениям. Сам Миядзаки отмечал, что это редкий и очень позитивный случай, когда главная героиня приключенческой книги — пожилая женщина, притом активная, самостоятельная и уверенная в себе. Казалось бы, внезапное старение должно стать для героини наказанием, но вместо этого оно дает ей долгожданную свободу, поскольку на Софи больше никто не обращает внимания и ничего от нее не ждет.

    Лицо в зеркале показалось ей абсолютно спокойным, потому что ничего другого она и не ожидала увидеть. Это было лицо сухопарой старухи, изможденное, бурое, в ореоле легких седых волос. На Софи глядели ее собственные глаза — желтые, слезящиеся, — и выражение в них было довольно-таки трагическое.
    — Не бойся, старушка, — успокоила Софи свое отражение. — Вид у тебя здоровый. К тому же это больше отражает твою подлинную сущность.

    Подробнее об истории создания мультфильма можно прочитать в книге Сюзан Нейпир «Волшебные миры Хаяо Миядзаки». Диана Уинн Джонс осталась им очень довольна, отметив при этом, что история получилась самобытная. Мы же сосредоточимся на художественных особенностях цикла книг.

    «Ходячий замок» у Джонс — первая часть трилогии. Уже с самого начала романа писательница выворачивает сказку о Золушке наизнанку: здесь тоже есть мачеха и три дочери (правда, родная из них только одна), и мачеха точно так же бесцеремонно пытается ими руководить, фактически назначив каждой место в жизни. Средняя и младшая сестры, однако, недовольны своими судьбами, втайне меняются местами и притворяются друг другом, чтобы одна могла пойти учиться колдовству, а другая нашла жениха. Софи же, несмотря на старшинство, оказывается в той самой незавидной роли Золушки — она бесплатно работает на свою мачеху с утра до вечера, портя зрение и страдая от одиночества, но ей ни разу не приходит в голову усомниться в порядке вещей.

    Иллюстрация к роману «Ходячий замок». Источник: vox.com
    Иллюстрация к роману «Ходячий замок». Источник: vox.com

    Так поступает мачеха девушки Фанни — и так же поступает Ведьма Пустоши, без всяких доказательств назначившая Софи своей соперницей в битве за Хоула. Кстати, роман как раз уделяет пристальное внимание любовным похождениям Хоула, которых в мультфильме вовсе не осталось (там только говорится о его репутации ловеласа). И эти части текста работают одновременно и как уморительно смешной ромком, и как комментарий — разумеется, Софи вынуждена оставаться за бортом притязаний Хоула, но это дает ей гораздо больше свободы критиковать его поведение.

    В 1990 году Джонс написала «Воздушный замок» — своего рода спин-офф «Ходячего замка», где действие происходит в той же вселенной и в качестве второстепенных персонажей появляются не только Софи и Хоул, но и сестра Софи Летти, которая теперь тоже волшебница и замужем за волшебником. Если первая книга вдохновлена европейскими сказками, то эта написана под влиянием сказок «Тысячи и одной ночи», которые, впрочем, тоже слегка деконструированы. Мечтательному торговцу коврами Абдулле почему-то надоедает мечтать о благородном происхождении, приключениях и принцессах, но вдруг он оказывается обладателем того самого знаменитого ковра-самолета и знакомится с принцессой, никогда не видевшей мужчин (сомнительность и опасность такого подхода к воспитанию девушек активно комментируется в тексте).

    Лоб Цветка-в-Ночи снова собрался в морщинки.
    — А сколько мужей можно иметь женщине? — поинтересовалась она.
    — Конечно, одного! — ошарашенно ответил Абдулла.
    — Чудовищная несправедливость, — заметила, поразмыслив, Цветок-в-Ночи.

    О «Доме с характером», в котором героиня учится самостоятельности и страдает от чрезмерной опеки, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal. Список книг Джонс — в конце статьи

    Read more »
  • Страшные истории: легенда об улейских девушках

    Фольклорист и антрополог, соавтор книги «Опасные советские вещи» Александра Архипова рассказывает леденящую душу историю. Для совместного проекта Arzamas и Bookmate Originals

    Иллюстрация: Тим Яржомбек для Bookmate Journal
    Иллюстрация: Тим Яржомбек для Bookmate Journal

    В любой культуре есть свое представление о страшном. В любой культуре есть свои страшные персонажи и четкие правила, которые надо соблюдать, чтобы тебя не съел демон. И каждый носитель культуры хорошо знает правила: что надо и можно делать, а чего нельзя ни в коем случае.

    Такие правила есть и у бурятских групп, которые достаточно сильно различаются между собой. Одно из них: не надо ходить ночью во двор. Когда солнце село, надо закрыть ставни и сидеть дома. А если уж ты оказался во дворе, то следи, чтобы за тобой в дом не проникло маленькое черное существо с одним глазом во лбу, похожее на котенка.

    Это такое проказливое существо ада. Оно потом доставляет много неприятностей в хозяйстве: шумит в подполе, пугает детей. Если ты не просто пошел во двор, но зачем-то гуляешь ночью по деревне, то обязательно обходи стороной черные двухмерные покачивающиеся тени без ног. Это духи недавно умерших, они называются бохолдой. Пересекать им путь не стоит.

    В случае, когда ты идешь по бурятской деревне и встречаешь огромную свинью — нужно быстро обойти ее и посмотреть, если ли у нее хвост. Если хвост есть, то это просто соседская свинья сбежала. А если хвоста нет, то дело плохо. Тебе встретилась гигантская свинья-оборотень, которая хочет выпить твою душу, их называют хамхой. От таких оборотней нужно срочно убегать. Если правила соблюдать, то этих существ можно не бояться. Но существует одно большое исключение. В 2010 году мы приехали в экспедицию за поселком Бохан в Иркутской области. И там мы услышали историю, которая пугала людей по-настоящему.

    Давным-давно в деревне Улей жила девушка, которую родители выдали замуж против ее воли. После свадьбы она сбежала назад к родителям и попросила принять ее обратно. Родители на это ответили ей: «Выдана — значит выдана! Живи теперь с ним». И она пошла в сарай и повесилась.

    Через какое-то время другая девушка оказалась в похожей ситуации и страшно переживала. И в этот момент к ней явилась первая девушка из Улея и уговорила ее покончить с собой. А потом они вместе уговорили уйти из жизни еще одну девушку, еще одного юношу, а потом еще и еще.

    В моменты, когда ты испытываешь сильные душевные терзания, ты начинаешь слышать звуки бурятского танца ёхора, видишь огни, а потом появляются и эти многочисленные девушки, приглашающие тебя танцевать. И те, кто соглашается пойти с ними, — пропадают навсегда. Они забирают молодых людей, которые испытывают очень сильные эмоции. В тот момент, когда юноши и девушки находятся в крайнем смятении, задумываются о самоубийстве, к ним приходят улейские девушки и затягивают их в свой танец смерти. Они завлекают людей, находящихся в отчаянии, своим радостным хороводом, веселым бурятским танцем, который исполняют на любых праздниках.

    При этом их поведение сильно отличается от поведения других демонических персонажей. Они просто вмешиваются в твою жизнь, и с ними ничего нельзя сделать. Единственный способ совладать с ними — это искусственно поддерживать бодрое состояние духа, имитировать веселье.

    Люди, которые рассказывают об улейских девушках, часто отмечают, что те не виноваты в своей судьбе. Они не совершали никаких проступков, просто не совладали со своими чувствами. И они забирают тех, кто тоже ослабил эмоциональный контроль, поддался своим эмоциям. Идея, что необходимо изо всех сил контролировать свои эмоции, характерна для бурятско-монгольских культур.

    Одна наша информантка рассказывала, как в молодости работала трактористкой. Она работала без сна и отдыха трое суток подряд. Сил у нее уже почти не осталось, но и оставить работу она не могла. Вдруг она услышала звуки ёхора, увидела огоньки вдалеке и поняла, что за ней пришли улейские девушки. Тогда она бросила трактор, убежала в деревню и всю ночь сидела при зажженном свете с друзьями.

    В той экспедиции, где мы узнали про улейских девушек, мы попали в одну деревню, где произошла большая трагедия. Молодой человек пришел из армии и через какое-то время покончил с собой. А затем еще один юноша поступил так же. Когда мы приехали в эту деревню, она была словно вымершая. В полдень все ставни были закрыты, никого не было на улице, все безумно боялись. Мы с трудом нашли учителя физкультуры, который пояснил нам, что никто не будет с нами разговаривать, все очень боятся, потому что в деревню пришли улейские девушки. И совершенно невозможно с ними справиться. Не существует никакого правила, как от них избавиться. Если они придут, они будут забирать и забирать всех, у кого мрачные мысли.

    Одни поехали за шаманом, другие поехали за священником, третьи сидели большими компаниями и устраивали пир во время чумы, пытаясь веселиться, потому что всех охватил чудовищный страх. Это как фильм «Звонок». За тобой идет мертвая девушка, и не существует способа ее остановить, потому что волна самоубийств ее привлекла. И это самая страшная история, которую я видела и слышала в своей жизни, потому что, в отличие от остальных историй, эта по-настоящему влияет на поведение людей и по-настоящему пугает.

    Больше страшных историй — в полной версии материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Чтение на бумаге и на экране. 6 неочевидных отличий

    Все мы знаем, что бумажная книга по-особенному пахнет, а электронная читалка меньше весит и может вместить сотни книг. А какие есть более неочевидные различия в чтении текстов на разных носителях? Мы обратились к исследователю из США Лаурен Сингер Тракман, которая как раз занимается этим вопросом.

    С кем мы поговорили

    Меня зовут Лаурен Сингер Тракман, я доцент кафедры развития и количественной методологии в Мэрилендском университете (США). Я изучаю природу чтения и понимания текста, а последняя моя работа посвящена разнице чтения на печатных и электронных носителях. Само чтение я исследую больше с точки зрения образования — например, сейчас мы смотрим, как проходит обучение студентов в карантинный период, когда им приходится еще больше читать с электронных носителей.

    Лаурен Сингер Тракман, изучающая природу чтения и понимания текста в Мэрилендском университете, США. Фото из личного архива
    Лаурен Сингер Тракман, изучающая природу чтения и понимания текста в Мэрилендском университете, США. Фото из личного архива

    Отличие №1. Фотографическая память

    Хотя и у большинства людей не так хорошо развита фотографическая память, у всех нас есть то, что мы называем «визуальный заменитель» (visual placeholder). Например, в верхней левой части страницы книги написано, что герой сейчас на собеседовании с двумя другими людьми, а в нижней правой части страницы — что он находится в ванной. В таком случае читатель скажет: «Так-так, погодите, этого не может быть. Клянусь, тут было написано, что герой был на интервью». Это потому, что читатель практически видит прочитанное и запоминает это визуально. Или другой пример — когда вам нужно вернуться к графику или диаграмме, которую вы уже изучали, вы можете визуально представить, где именно они находились в учебнике.

    Когда мы читаем в интернете, у нас нет этих визуальных указателей места, ведь мы скроллим и теряем их из виду. Вправо, влево или вниз — в данном случае не важно. А еще ведь экран каждого компьютера и каждого телефона скроллится по-разному. Так что, даже если ты начинаешь запоминать какие-то вещи, через один или два прокручивания ты приходишь к новому блоку текста. Читая бумажную книгу, вы всегда будете начинать с левого верхнего края и переворачивать страницы в одинаковом порядке.

    Поэтому, если вы готовитесь к экзамену, лучше распечатайте текст, с которым вам надо поработать. Если же говорить именно об электронной книге, ее макет тоже влияет на наше восприятие, и компоновка в виде обычной книги может это восприятие улучшить. Если есть возможность, попробуйте вместо одностраничного дизайна выбрать двухстраничный формат — в таком случае у вас будет больше возможностей для визуальной ориентации. Это поможет запомнить детали — так что совет больше касается образовательных материалов, чем художественной литературы.

    Отличие №2. Перечитывание текста

    В одном из исследований я пыталась разобраться, насколько одинаково мы усваиваем материалы, которые читаем с бумаги и с экрана. Мы дали студентам определенные тексты и задания к ним, у каждого на голове были камеры GoPro и сколько угодно времени. Мы обнаружили, что с электронных носителей они читали гораздо быстрее (сами того не понимая). И это в целом понятно: мы привыкли читать твиты или заголовки на новостных сайтах — все это быстрое чтение. Зато при чтении напечатанных текстов студенты чаще возвращались к основной идее, связующим предложениям. Получается, что на печатных носителях больше перечитывают, а в интернете или просто на экране мы, как правило, читаем текст только один раз. Это не значит, что мы читаем в интернете сквозь пальцы — скорее, не готовы возвращаться к уже прочитанному.

    Отличие №3. Оценка текста перед чтением

    В одном исследовании, которое я проводила, студенты читали отрывок из учебника. Если это был печатный текст, то они перед началом чтения часто пролистывали весь материал и смотрели, какого он объема, а если текст был цифровым, то начинали читать сразу. Думаю, такая самоориентация перед чтением логична — ты хочешь знать, как долго это будет продолжаться, и подобрать к этому соответствующее отношение. То есть мы запускаем процесс работы с текстом еще до того, как начинаем его декодировать. В электронный текст мы чаще всего погружаемся сразу.

    Отличие №4. Подсветка на экранах

    Немногие об этом знают, но подсветка на экранах, с которых мы читаем, тоже занимает часть нашей рабочей памяти. А значит, мы способны чуть меньше запомнить, когда читаем с экрана компьютера или с iPad. Но технологии постоянно становятся лучше, в гаджетах уменьшают подсветку, у Kindle, например, есть Paperwhite («Электронные чернила») и другие фоны.

    Отличие №5. Размер экрана и отвлекающие факторы

    Есть множество исследований, где изучается не только разница между чтением печатных и цифровых текстов, а то, как мы воспринимаем данные на разных экранах: на планшете, ноутбуке, телефоне. Устройства меньшего размера имели в этих исследованиях самые низкие показатели по возможности понимания. Мы думаем, что это связано, во-первых, с постоянным скроллингом (текст становится сплошным, здесь сложнее удерживать перед глазами тот самый «визуальный заменитель»). Во-вторых, имеют значение отвлекающие факторы. Вообще такие эксперименты довольно строго контролируются: при чтении на экранах не появляются всплывающие окна, телефон не вибрирует из-за нового письма или сообщения. В реальной жизни на телефоне есть много отвлекающих моментов, и поэтому внимание удержать сложнее.

    Отличие №6 и список книг по теме — на Bookmate Journal

    Read more »
  • Только у нас: рассказ Аллы Горбуновой «Синяя машинка»

    Автор сборников прозы и стихов «Конец света, моя любовь», «Вещи и ущи», «Пока догорает азбука» — специально для Bookmate Journal

    Иллюстрация: Тим Яржомбек, для Bookmate Journal
    Иллюстрация: Тим Яржомбек, для Bookmate Journal

    Эта история произошла со мной буквально сегодня. Маленькая, трогательная и немного параноидальная история про синюю машинку.

    Мы с мамой и Егором ехали на такси в детский медицинский центр, и Егор забыл в такси взятую им с собой маленькую синюю машинку. Цена ей — рублей сто или двести. Она входила в набор из четырех маленьких машинок, который я какое-то время назад Егору купила, и набор этот стоил рублей пятьсот или шестьсот. Не то чтобы Егор был очень привязан именно к этой машинке. В принципе он не так часто с ней играл, но вот почему-то в этот раз захотел взять с собой.

    Когда я поняла, что машинка забыта, я позвонила в службу такси, и мне сказали, что водитель уже уехал, у него другой заказ, и он потом передаст машинку в отдел контроля качества, куда мне и надо звонить. Сделав наши медицинские дела, я позвонила в отдел контроля качества и спросила про машинку. Они связали меня с водителем, и водитель сказал мне: «Девушка, давайте я вам сто рублей переведу, и вы купите ему такую же машинку? Как мне теперь ее вам передать? Сейчас я на Крестовском, в вашем районе один Аллах знает, когда буду, весь день я в разъездах, то там, то там». «А после рабочего дня куда вы едете? — спросила я, — я готова подъехать, куда скажете». Оказалось, что живет он в Колтушах. «Вы же будете проезжать мимо метро Ладожская, — сказала я, — давайте я вечером подъеду к Ладожской, когда вы скажете, и заберу машинку». «Давайте, — сказал водитель, — буду там примерно в восемь вечера, но это же от вас другой конец города, вы потеряете два часа на дорогу и стоить этот путь вам будет рублей двести, вы уверены, что вам это надо?» «Да, я хотела бы забрать машинку». И мы договорились на восемь вечера у Ладожской.

    «Зачем тебе это? — удивлялась мама, — ты больше на дорогу потратишь, чем эта машинка стоит. А Егор даже и не заметил потери. Давай мы ему на avito новый большой набор машинок купим, я как раз присмотрела». Я колебалась, на сердце скребли кошки. Понятно было, что забирать машинку — глупо, но не забрать отчего-то казалось каким-то предательством. Почему — сама не знаю. «Это — вещь Егора, — думала я, — Он потерял — я верну». «Ему не нужна эта машинка, он уже забыл про нее, ты купишь ему другие — гораздо лучше», — говорил голос разума. «Надо вернуть машинку, — требовало сердце, — если ее не вернуть — водитель ее просто выбросит. И для меня, когда я была ребенком, никто бы никогда не поехал на другой конец города за маленькой игрушкой, — а я хочу это сделать для Егора. Вдруг он вспомнит про нее — а ее нет. А я привезу ее — и она будет».

    Как-то так я, похоже, и понимаю любовь: как что-то такое глупое, нелепое и жертвенное, вопреки всему. Когда ты берешь и вопреки всем разумным доводам едешь на другой конец города, чтобы привезти любимому существу его машинку, которая, может быть, ему даже не нужна. Должно быть в любви что-то иррациональное, нелепое, тупое и слепое, вздорное и абсурдное. Меня так никто не любит, а во мне это есть — всегда, когда я люблю. И еще один момент: какие-то глубокие и навечно пораненные слои моей души задела эта история — слои, касающиеся брошенных, выброшенных игрушек. Может, дело в том, что все мои игрушки мама с дедушкой когда-то втайне от меня вынесли на помойку, когда решили, что они мне больше не нужны. Я до сих пор иногда плачу по ночам, когда вспоминаю об этом. И вот этот образ — выброшенной игрушки — мне плохо от этого. Какой-то долг и вина перед детством: брошенных игрушек не должно быть. Не должно быть брошенных игрушек. Брошенных животных. Брошенных детей. Брошенных стариков. Никто не должен быть брошен. Даже маленькая синяя машинка.

    «Верни машинку, — требовало сердце, — все эти доводы разума: что это глупо, бессмысленно, не нужно, сложно, что он о ней и не вспомнит, что можно подарить другие, лучшие — это просто оправдания предательства. Именно на них строится целый мир равнодушия и зла, мир, в котором от рождения, как в пустыне, одиноко кричит сердце. Это мир, в котором умирает душа. Твоя душа. В котором предстоит прожить жизнь твоему сыну. Его душе. Верни машинку, верни машинку! Ради этого люди принимали мученическую смерть. Ради этого умерщвляли плоть. Ради этого принимали постриг. А тебе-то всего и требуется доехать до метро Ладожская. Это вопрос жизни и смерти, верни машинку! Верни машинку! Верни машинку!» Так орало мое полубезумное сердце.

    Зачем я так подробно рассказываю про синюю машинку? Чтобы вы поняли, что это значит: забрать и не забрать синюю машинку. Чтобы на примере такой ничтожной мелочи вы поняли, что вообще могут значить вещи и ситуации. Ведь, я подумала, люди, даже лучшие, часто не понимают, что они делают. Не ведают, что творят. Мама с дедушкой не ведали, что творили, когда выбросили мои игрушки. Все те люди, которые меня ранили и предавали — они не ведали, что причинили моему сердцу. И я хочу об этом рассказать просто на примере синей машинки. Если вы поймете — почему это предательство — не забрать синюю машинку, вы поймете и все остальное. Вы поймете, где вы совершали предательства. Вы будете узнавать эти доводы разума: когда они возникают, всегда идет речь о предательстве. И тот, кто причинил мне боль, если он поймет, что для меня значила эта синяя машинка и почему мне было так важно ее забрать — он поймет и все остальное, он поймет, что он мне сделал. И тогда он поймет вообще все. Так орало мое полубезумное сердце.

    Но я еще долго колебалась. Я позвонила Гоше в Москву посоветоваться, и он сказал, что совсем необязательно мне ехать забирать эту машинку. Я позвонила водителю, чтобы отменить нашу встречу, но он не взял трубку. Тогда я все-таки вышла из дома и направилась к метро, и все время сомневалась, как поступить правильно. У метро я зашла в фаст-фуд, взяла кофе и снова попыталась позвонить водителю, но он не брал трубку. Тогда я написала ему смс-ку: «Виталий, до вас не дозвониться. Меня все-таки отговорили забирать машинку. Отменяем встречу. Всего доброго!», перечитала ее, не смогла отправить и стерла. Села в метро и проехала две станции. Подумала: «Что же я делаю! Что за херней занимаюсь!» Снова набрала эту смс-ку, отправила ему, вышла из вагона и поехала обратно. Тут водитель перезвонил мне и сказал: «Я оставил для вас машинку у знакомых в магазине аксессуаров для мобильных телефонов у метро Ладожская. Хотите — забирайте, хотите — нет». Я снова вышла из вагона и все-таки поехала на Ладожскую.

    Продолжение рассказа и ссылки на книги Аллы Горбуновой — на Bookmate Journal

    Read more »
  • «Темная башня» Стивена Кинга: история вселенной длиной в семь томов

    Семитомник Стивена Кинга «Темная Башня» — масштабная эпопея о противостоянии параллельных вселенных. Рассказываем, в чем особенности каждого тома цикла и как эта серия связана с остальными произведениями писателя.

    Кадр из фильма «Темная башня». Режиссер Николай Арсель, 2017 год. Источник:cultbox.co.uk
    Кадр из фильма «Темная башня». Режиссер Николай Арсель, 2017 год. Источник:cultbox.co.uk

    «Стрелок»

    Работу над циклом, который Стивен Кинг позднее назовет трудом всей своей жизни, он начал в конце 1970-х. Тогда он еще не представлял, во что выльется его рассказ по мотивам поэмы Роберта Браунинга «Чайльд-Роланд дошел до Темной Башни». Как и в случае с «Противостоянием», писателю не давал покоя масштаб «Властелина колец» Толкина — Кинг мечтал создать нечто подобное по размаху. Начавшийся с простой строчки «человек в черном скрылся в пустыне, и стрелок двинулся следом» рассказ к 1982 году вырос в полноценную книгу «Стрелок» о ковбое, преследующем своего противника. А затем понеслось: семь романов, один спин-офф, серия комиксов, повести и сказки по мотивам, а также специальные путеводители по вселенной. Вернее, даже мультивселенной — главная идея цикла заключается в том, что сама Башня, расположенная в некоем условном центре мироздания, магическим образом объединяет все истории, созданные Кингом, в один мир. Но если говорить именно о первом романе, на момент публикации «Стрелка» король ужасов еще не распланировал события будущих частей, и потому сейчас первый том стоит особняком среди книг серии. «Стрелка» смело можно читать как отдельный роман, это завораживающая смесь фэнтези-вестерна и хоррора с вполне себе законченной историей.

    «Извлечение троих»

    Вторую книгу цикла «Извлечение троих» многие поклонники писателя считают не только лучшим томом «Темной Башни», но и одним из лучших романов Кинга вообще. Именно в этой части эпопеи автор начал выстраивать мифологию Срединного мира с его обычаями и географией. Здесь описан важный концепт незримой силы Ка, управляющей судьбами людей, и обозначен механизм действия самой Темной Башни. Над «Извлечением троих» Кинг работал пять лет — необычайно долгий срок для писателя, выпускающего по роману в год. Сам автор объяснил это так: большого труда ему стоило примириться с тем, что жестокий и бескомпромиссный Роланд, протагонист «Стрелка», должен стать главным героем целого цикла и каким-то образом полюбиться читателям. Поэтому во втором романе главный герой должен собрать свой ка-тет — объединенных судьбой и общей целью компаньонов. Для этого Роланд совершает вылазки в наш мир (первое, но далеко не последнее путешествие между вселенными в этом цикле), откуда извлекает троих: наркомана Эдди Дина, чернокожую безногую Одетту Холмс с раздвоением личности и серийного убийцу Джека Морта. Кажущаяся на первый взгляд сложной идея путешествия между временами и мирами на деле — благодаря кинговскому мастерству — описана увлекательно и динамично, поэтому роман так крепко запал в душу фанатам Кинга.

    «Бесплодные земли»

    Первые три книги цикла можно прочитать в этом сборнике. В них юный Роланд впервые отправляется на поиски Темной башни. Стивен Кинг «Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли»
    Первые три книги цикла можно прочитать в этом сборнике. В них юный Роланд впервые отправляется на поиски Темной башни. Стивен Кинг «Стрелок. Извлечение троих. Бесплодные земли»

    Путешествие ка-тета Роланда к самой Башне начинается в книге «Бесплодные земли» — неслучайно сценаристы экранизации взяли за основу третий том цикла. В этом же романе в полной мере проявляются особенности, за которые преданные поклонники почитают эту сагу. Читатели уже познакомились с идеей пересечения литературного мира Кинга и нашей реальности. Но в «Бесплодных землях» становится понятно, что описываемая писателем вселенная — нечто большее, чем просто очередной вымышленный Кингом сеттинг. Жители Срединного мира поют песню битлов «Hey Jude», стрелок Роланд оказывается родом из города Гилеада, упоминаемого в Ветхом Завете, а на героев нападает медведь Шардик из одноименного романа Ричарда Адамса. К тому же герои бредут к своей цели, следуя за Лучом — по своеобразной дороге из желтого кирпича. Поначалу все эти намеренные заимствования кажутся не более чем отсылками, однако в дальнейшем пересечение атрибутов различных вселенных окажется одним из важнейших аспектов этого цикла. Именно в «Бесплодных землях» появляется сошедший с ума поезд Блейн Моно, который, кроме шуток, является самым страшным злодеем во всем творчестве Стивена Кинга.

    «Колдун и кристалл»

    Приквел истории, где Роланд рассказывает о своем прошлом. Стивен Кинг «Колдун и кристалл. Темная Башня. Книга 4»
    Приквел истории, где Роланд рассказывает о своем прошлом. Стивен Кинг «Колдун и кристалл. Темная Башня. Книга 4»

    Обычно эта книга становится переломным этапом для читающих кинговскую эпопею. На ней большинство бросает цикл, но те, кто дочитывает четвертый роман, как правило, остаются до конца. Причина кроется в том, что в 1990-е Кинг жутко прокрастинировал и пытался экспериментировать с формой текстов, отходя от привычных для него жанров и тропов. В итоге он вообще не представлял, куда двигать действие «Темной Башни», и решил просто написать своего рода приквел, в котором большую часть действия стрелок рассказывает ка-тету о своем прошлом. Ошибочно называть этот роман неудачным, для многих эта часть истории даже является самой любимой. В «Колдуне и кристалле» раскрывается история Роланда и причины, по которым он встал на путь поисков Башни. Большую проработку здесь получает сам Срединный мир, где происходит основное действие. А еще в этой книге начинаются прямые пересечения с другими произведениями писателя. Герои внезапно переносятся в опустошенный пандемией мир романа «Противостояние» и встречают там Рэндалла Флэгга, решившего взяться за уничтожение новой вселенной.

    «Волки Кальи»

    В этом томе путешествие Роланда выходит на финишную прямую. Стивен Кинг «Волки Кальи. Темная Башня. Книга 5»
    В этом томе путешествие Роланда выходит на финишную прямую. Стивен Кинг «Волки Кальи. Темная Башня. Книга 5»

    В свойственной ему манере Кинг совершенно не задумывался о концовке своего цикла и планировал выпускать книгу за книгой, бесконечно продолжая эту историю. Ему даже присылали письма тяжелобольные поклонники и один осужденный на смертную казнь заключенный с просьбой рассказать, чем все закончится, на что писатель честно отвечал: «Простите, я и сам не знаю». Все изменила страшная автомобильная авария в 1999 году, которую Кинг чудом пережил и после долгого восстановительного периода заявил, что решил завершить «Темную Башню» за три книги. В долгожданном пятом томе «Волки Кальи» путешествие героев выходит на финишную прямую. Ка-тет попадает в поселение Калья, жители которого противостоят натиску разбойников в масках волков. С этого тома Кинг заметно делает уклон в сторону постмодернистских игр с формой: сюжет неприкрыто пересказывает «Семь самураев» Акиры Куросавы, а местные бандиты в качестве оружия используют снитчи, на которых стоит маркировка завода имени Дж. К. Роулинг. К тому же значительная часть книги посвящена истории отца Каллахана, главного героя «Жребия Салема». Спустя 30 лет читатели наконец-то узнали судьбу захваченного вампирами города и встретились с персонажем, ранее считавшимся мертвым.

    «Песнь Сюзанны»

    Самая сложная и запутанная часть всего цикла. Стивен Кинг «Песнь Сюзанны. Темная Башня. Книга 6»
    Самая сложная и запутанная часть всего цикла. Стивен Кинг «Песнь Сюзанны. Темная Башня. Книга 6»

    Всего через год после релиза пятого тома писатель выпустил шестую книгу цикла, которую многие считают самой сложной и запутанной частью многотомника. И неудивительно, ведь этот и следующий романы — одно полноценное эпическое произведение, разделенное на две части. В «Песни Сюзанны» действие стремительно мчится к финалу всей саги — соответственно, растет количество событий и важной информации, потоком льющихся на головы читателей. В игру вступает Матурин — могущественный страж Башни, предстающий перед людьми в образе черепахи. Страж ведет героев на всем их пути, отвлекаясь, лишь чтобы помочь «Клубу неудачников» в городе Дерри победить Пеннивайза из «Оно». Кроме выстраивания мультивселенной со своими произведениями, Кинг в этом томе выходит на уровень металитературы. Персонажи цикла в очередной раз переносятся в нашу реальность, где встречают писателя Стивена Кинга. Для них он кто-то сродни божеству, Автор с большой буквы, ответственный за создание их мира. Финальные главы романа — это дневник автора, рассказывающего о встрече со своими героями и планах по дальнейшему развитию истории. На последней странице приводится газетная вырезка с сообщением о том, что известного писателя Стивена Кинга во время прогулки насмерть сбил грузовик.

    О финальном томе — «Темной Башне» — читайте в продолжении статьи на Bookmate Journal


    Read more »
  • Элена Ферранте — мистификация, ложь или просто троллинг?

    В издательстве Corpus вышла новая книга Элены Ферранте «Лживая взрослая жизнь». Несмотря на бешеную популярность, итальянская писательница вот уже почти 30 лет сохраняет анонимность и принципиально не раскрывает свою личность. Мы решили выяснить, какие есть теории на этот счет, а заодно разобраться, почему книги Ферранте все так любят.

    Кадр из сериала «Моя гениальная подруга» (2018), режиссеры: Саверио Костанцо, Аличе Рорвахер. Источник: thetimes.co.uk
    Кадр из сериала «Моя гениальная подруга» (2018), режиссеры: Саверио Костанцо, Аличе Рорвахер. Источник: thetimes.co.uk

    Что мы знаем о Ферранте

    «Мы дали друг другу обещание стать такими взрослыми, какими до нас еще никто не был» Элена Ферранте «Лживая взрослая жизнь»
    «Мы дали друг другу обещание стать такими взрослыми, какими до нас еще никто не был» Элена Ферранте «Лживая взрослая жизнь»

    Вряд ли для поклонников новость, что Элена Ферранте (имя, под которым опубликовано несколько международных бестселлеров) — псевдоним. Писательница — человек очень скрытный, интервью дает редко и только через своих издателей. У нее нет аккаунтов в соцсетях. Более того, она вполне по-постмодернистски настаивает на том, что, когда книга закончена, писатель ей больше не нужен и читателям знать биографию автора тоже незачем. Ее позиция остается неизменной уже почти 30 лет — а точнее, с 1992 года, времени выхода первого романа Ферранте в ее родной Италии.

    Даже публикация в 2003 году сборника писем «Фрагменты» не проливает свет на ситуацию — из него понятно только то, что Ферранте, кажется, родилась в 1943 году, выросла в Неаполе и получила филологическое образование. Еще похоже на то, что у нее есть ребенок (или дети) и был муж.

    О чем Ферранте пишет

    Такая приватность карьере Ферранте никак не повредила. Мировую славу писательнице-невидимке принес «Неаполитанский квартет» — цикл из четырех романов о многолетней дружбе двух жительниц Неаполя: Рафаэллы (Лилы) Черулло и Элены (Лену) Греко. Критики и читатели отметили честность изображения героинь на фоне общества с жесткими гендерными ролями и предсказуемой неблагосклонностью к тем, кто в них не вписывается, а также отсутствие сентиментальности в описании отношений Лилы и Лену. Кроме того, романы касаются вопросов построения женской литературной карьеры, проблем образования и — интересное совпадение — права на полную приватность и защиту собственных границ. Все это упаковано в уникальный социокультурный контекст бедного района Неаполя.

    Лену и Лила. Кадр из сериала «Моя гениальная подруга» (2018), режиссеры: Саверио Костанцо, Аличе Рорвахер. Источник: nytimes.com
    Лену и Лила. Кадр из сериала «Моя гениальная подруга» (2018), режиссеры: Саверио Костанцо, Аличе Рорвахер. Источник: nytimes.com

    Другие книги Ферранте — «Дни одиночества» и «Незнакомая дочь» — тоже стали бестселлерами. А совсем недавно на русском языке вышел роман «Лживая взрослая жизнь» — история взросления юной неаполитанки Джованны, невольно оказывающейся в центре застарелого конфликта между отцом и тетей, а скорее, мирами, которые они представляют — один интеллектуальный, другой — простой и грубый, но оба одинаково манипулятивные.

    Ферранте и народная любовь

    Почему о Ферранте так много говорят? Во-первых, канал НВО спродюсировал сериал по романам «Неаполитанского квартета» — в 2018 и 2019 году вышли первый и второй сезоны, где адаптированы соответственно «Моя гениальная подруга» и «История нового имени».

    Лила и Лену во втором сезоне сериала «Моя гениальная подруга». Источник: HBO
    Лила и Лену во втором сезоне сериала «Моя гениальная подруга». Источник: HBO
    «Без любви угасает жизнь не только людей, но и целых городов» Элена Ферранте «Моя гениальная подруга»
    «Без любви угасает жизнь не только людей, но и целых городов» Элена Ферранте «Моя гениальная подруга»

    Во-вторых, каждая книга Ферранте становится хитом — по мнению критиков, главной причиной такой народной любви можно назвать психологическую точность, с которой в ее текстах изображается женский опыт. Можно спорить о том, насколько новаторскими и феминистскими являются темы и рассуждения в романах Ферранте, но их популярность указывает на то, что для читателей эти тексты важны.

    И здесь мы снова возвращаемся к личности писательницы и тому, могут ли (и должны ли) ее произведения что-то говорить нам о ее собственном прожитом опыте. Разумеется, наличием творческого псевдонима трудно кого-то удивить — более того, многие именитые авторы пишут под псевдонимом, чтобы, например, попробовать свои силы в другом жанре. Замкнутость автора — тоже не такая уж редкость, и, конечно, приравнивать приватность к вранью совершенно неразумно. Но это если мы не имеем дела с любителями искать глубинный смысл.

    Ферранте — это другая женщина

    Журналисты давно подбирают итальянских литературных деятельниц на роль настоящей Ферранте, и среди самых вероятных кандидаток называют имена преподавательницы Марчеллы Мармо и переводчицы Аниты Райя. Факты биографий обеих перекликаются с предполагаемыми фактами биографии Ферранте, но обе активно отрицают свою причастность к этой истории.

    Анита Райя. Источник: The New York Review of Books
    Анита Райя. Источник: The New York Review of Books

    В 2016 году скандальное расследование журналиста Клаудио Гатти, изрядно покопавшегося в личных платежных документах Аниты Райя, заставило его не только заключить, что Райя — это Ферранте, но при этом еще и обвинить ее во вранье в книге «Фрагменты», потому что не все факты сошлись. Год спустя пранкстер Томазо Дебенедетти позвонил Райя и якобы тоже получил от нее устное подтверждение, что Ферранте — это ее псевдоним. Ни одна из этих историй не удостоилась даже комментария настоящей писательницы — были только привычные опровержения издательства (кстати, издатели Ферранте, супружеская пара, тоже в числе подозреваемых).

    Ферранте — это мужчина

    Есть, однако, еще более смелая теория, согласно которой под псевдонимом Элена Ферранте и вовсе скрывается мужчина — муж Аниты Райя, журналист и писатель Доменико Старноне. Приверженцы этой теории указывают на то, что, во-первых, личная история Ферранте напоминает своего рода микс из биографий Райя и Старноне. Во-вторых, Старноне публикуется в том же издательстве, что и Ферранте. В-третьих, их книги тематически и стилистически похожи. Так, герой романа Старноне Autobiografia Erotica — стареющий автор, в один прекрасный день решивший писать о женщинах и женском опыте (получается у него плохо, но все же). Более того, героя впоследствии начинают одолевать журналисты, считающие, что именно он настоящая Элена Ферранте.

    Доменико Старноне. Источник: De Groene Amsterdammer
    Доменико Старноне. Источник: De Groene Amsterdammer

    При ближайшем рассмотрении эти совпадения начинают напоминать тонкий троллинг — вполне возможно, что кто-то из супругов действительно замешан в создании Ферранте как литературной единицы и намерен поиздеваться над журналистами, ищущими сенсации. По мнению обозревательницы The Atlantic Рейчел Донадио, вполне можно предположить, что Элена Ферранте — совместный проект Райя и Старноне, который стремится преодолеть условности авторской самоидентификации.

    Ферранте и этические проблемы, а также ссылки на книги — в продолжении материала на Bookmate Journal


    Read more »
  • Самые страшные короткие рассказы

    Рассказываем про самые страшные — и при этом короткие — рассказы разных писателей. Выбирайте на свой вкус: миллионы лет наедине с собой, погружение в бездну, отвратительный внутренний монстр, отсутствие будущего, старорусская жуть в карельской глуши или хитроумные государственные пытки.

    Иллюстрация Дж. К. Поттера к рассказу из ограниченного издания сборника «Команда скелетов» (1984). Источник: Wikipedia
    Иллюстрация Дж. К. Поттера к рассказу из ограниченного издания сборника «Команда скелетов» (1984). Источник: Wikipedia

    О том, что вечность наедине с собой хуже смерти

    В рассказе Стивена Кинга «Долгий джонт» изобрели технологию телепортации (она так и называется — «джонт»). Все бы хорошо, но у джонта есть побочный эффект: пока ваше тело мгновенно и без последствий перемещается в любую точку пространства, сознанию кажется, что его поймали в ловушку. За долю секунды джонта-прыжка разум успевает прожить целую вечность наедине с самим собой. Нельзя ни убежать, ни занять себя, ни убить. Состояние, подобное параличу после инсульта.

    Что, если одиночество, изоляция и пустота будут длиться вечно? Стивен Кинг «Долгий джонт»
    Что, если одиночество, изоляция и пустота будут длиться вечно? Стивен Кинг «Долгий джонт»

    Однако телепортация — слишком выгодная штука, чтобы легко от нее отказываться. Под давлением политиков ученые быстро нашли решение проблемы. Оказалось, что для спящих прыжок безвреден. Телепортирующимся было предписано принимать снотворные, и джонт пустили в массы. Новая технология словно посадила экономику на стероиды. Революция в транспортировке грузов, колонизация Марса и Венеры! До людей быстро донесли, что эффект долгого джонта — пустяк, побочка, решаемая элементарно. Нужно просто отключить сознание на время прыжка, сделав пару затяжек усыпляющего газа. Не рискованнее полета на самолете. Не верьте страшилкам про пассажиров, сошедших с ума после джонтирования. Процедура отлаженная, эксцессы почти исключены. Почти.

    О безжалостном океане

    Рассказ «Храм» вы найдете в этом сборнике. Говард Филлипс Лавкрафт «Зов Ктулху (сборник)»
    Рассказ «Храм» вы найдете в этом сборнике. Говард Филлипс Лавкрафт «Зов Ктулху (сборник)»

    Океан ближе, чем открытый космос, доступнее, чем другое измерение, но такой же надменно-безразличный к бессмысленной и скоротечной возне человеческой цивилизации. Говард Филлипс Лавкрафт в рассказе «Храм» описывает, как немецкий капитан-лейтенант Карл-Генрих против воли погружается на океанское дно на неисправной подводной лодке. История даст прочувствовать, каково это — оказаться не на берегу, а в глубине холодной, кажущейся бесконечной толщи воды. Если океан захотел человека, если обратил на него внимание — не помогут ни оружие, ни знания, ни подготовка. Он поглотит, возьмет то, что ему нужно. Сопротивление, мольбы, молитвы не будут иметь значения.

    Но если тонущий окажется достаточно благоразумен, чтобы принять неизбежное, найдет в себе силы смириться, не впадая в безумие, перед смертью он увидит, как прекрасен мир, существование которого он был не способен вообразить.

    О том, что самые ужасные чудовища — внутри нас

    «Тело было немо и неподвижно, и в его беспомощности и доступности было что-то жалкое и раздражающее, неотразимо влекущее к себе» Леонид Андреев «Бездна»
    «Тело было немо и неподвижно, и в его беспомощности и доступности было что-то жалкое и раздражающее, неотразимо влекущее к себе» Леонид Андреев «Бездна»

    В рассказе «Бездна» Леонид Андреев цинично и хладнокровно напоминает: внутри каждого из нас до сих пор живут звери, какими бы чистыми и непорочными мы себе ни казались. Достаточно вырвать человека из привычного комфорта, и внутренний монстр заявит о себе во всей первобытной отвратительности.

    Публикация «Бездны» в начале XX века разозлила интеллигенцию. Рассказ называли образцовой гнусностью, выстрелом по человеческой природе. Андреев и вправду очень жестко обошелся с невинными персонажами — студентом Немовецким и его 17-летней возлюбленной Зиной. Отвечая на критику, автор написал в литературную газету письмо от лица главного героя «Бездны». В нем Немовецкий объяснил, что в реальности все было не совсем так, как описал Андреев, и рассказал свою версию истории. Впрочем, она оказалась ничуть не менее жестокой, а пугала и того сильнее — возможно, потому, что меньше походила на иносказание и заставляла поверить: страшно, дико, но так оно на самом деле и было.

    О хрупкости человечества

    Рассказ «Будет ласковый дождь» ищите в сборнике «Марсианские хроники» Рэй Брэдбери «The Martian Chronicles / Марсианские хроники»
    Рассказ «Будет ласковый дождь» ищите в сборнике «Марсианские хроники» Рэй Брэдбери «The Martian Chronicles / Марсианские хроники»

    В рассказе Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь» человечества больше нет. Планета продолжает крутиться, но мир прежним уже не станет. Автор спорит с поэтессой Сарой Тисдейл, строчку из стихотворения которой вывел в заглавии. Тисдейл уверена, что Земля «встретит новый рассвет, не заметив, что нас уже нет». Но Брэдбери полагает, что найдутся и те, кому будет недоставать зарвавшихся гордецов, играющих в смертельно опасные игрушки. Старый пес будет тоскливо ждать, когда хозяева надумают вернуться. И покинутый умный дом каждое утро будет заботливо готовить завтрак для тех, кто оставил после себя лишь силуэты на выгоревших стенах.

    В лиричном и эмоциональном рассказе, в этом стихотворении в прозе, Брэдбери заставляет нас вспомнить, что мы не боги, заставляет бояться за будущее, подталкивает заботиться о том, чтобы оно настало, а значит, стать чуть человечнее друг к другу.

    О русском народном чудище

    Рассказ Олега Кожина — в сборнике «13 монстров» Шимун Врочек, Борис Левандовский «13 монстров (сборник)»
    Рассказ Олега Кожина — в сборнике «13 монстров» Шимун Врочек, Борис Левандовский «13 монстров (сборник)»

    Олег Кожин отыскал в русском фольклоре одного по-настоящему пугающего монстра. В рассказе «Снегурочка» небольшая экспедиция отправляется на поиски чудовища в забытую цивилизацией карельскую глушь. Как и наивные, самоуверенные исследователи, мы заносчиво считаем водяных и леших выдумкой. Но что, если нечистая сила — абсолютная правда? Похороненная, почти истребленная существом гораздо более злым и неуживчивым — человеком. Нужно лишь забраться чуть дальше, туда, где цивилизация еще не вытеснила природу в ее дикой, пугающей гармонии.

    Стоит отдать должное писателю, он сумел напомнить, что когда-то народные сказки были вовсе не детскими историями. Подобно неотредактированным сказкам братьев Гримм, «Снегурочка» дает понять современному читателю, пресыщенному кошмарами техногенного мира: фольклорные чудища были не менее кровожадными, чем инопланетные монстры и инфицированные ретровирусом зомби.

    История о бессилии перед государством — в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Человек = мужчина. Как изобретатели принимают женщин за отклонение от нормы

    Фортепианные клавиши по размеру больше подходят для мужских рук, на автомобильных краш-тестах используются мужские манекены и даже программы распознавания голоса лучше понимают мужской голос. Писательница Ольга Брейнингер прочитала книгу британской журналистки Кэролайн Перес «Невидимые женщины» и по-новому взглянула на один день обычной женщины.

    Обложка книги «Невидимые женщины. Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин», «Альпина Паблишер», 2020. Дизайн: Sophie Harris
    Обложка книги «Невидимые женщины. Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин», «Альпина Паблишер», 2020. Дизайн: Sophie Harris

    Список наград, перечисленных на обложке «Невидимых женщин» Кэролайн Криадо Перес, выглядит неожиданным: он заставляет читателя вообразить совсем другую книгу. Выбор года по мнению McKinsey и Financial Times? Представляешь себе научпоп о больших данных, новый подход к корпоративному менеджменту или на крайний случай книгу о глобальном нетворкинге. Но Перес написала объективное, пронизанное ссылками на научные статьи и родственное им по холодному, выдержанно-нейтральному тону исследование об историческом дефиците гендерных данных, из-за которого мы знаем о женщинах ничтожно мало. Что снова как будто неожиданно, ведь от известной британской журналистки и политической активистки, продвигающей идеи феминизма, вроде как не ждешь отстраненно-научного, почти стерильного стиля.

    Кто такая Кэролайн Перес

    Впервые Кэролайн Перес заявила о себе в 2012 году. В октябре того года радио BBC 4 выпустило передачи, посвященные раку груди и подростковой беременности, но не пригласило ни одну женщину-эксперта прокомментировать эти проблемы. Перес создала веб-сайт The Women’s Room («Женская комната»), чтобы доказать, как важно представлять женщин в медиа.

    В последующие годы именно она обратила внимание британцев на то, что на денежных купюрах страны нет ни одной женщины, кроме королевы, а все 11 памятников во дворе Вестминстерского дворца посвящены мужчинам. В результате ее публичных кампаний на десятифунтовой банкноте появилась Джейн Остен, а на площади Парламента в Вестминстере — статуя суфражистки Миллисент Фосетт.

    Журналистка, политическая активистка и феминистка Кэролайн Криадо Перес. Фото: Suki Dhanda
    Журналистка, политическая активистка и феминистка Кэролайн Криадо Перес. Фото: Suki Dhanda

    Активистская деятельность Перес принесла ей множество почестей и наград, но также стоила сил, душевного равновесия и элементарной безопасности. Ее преследовали, подвергали буллингу в социальных сетях и многократно угрожали: по словам журналистки, после решения Банка Англии заменить изображение Черчилля на Джейн Остен она получала до 50 личных сообщений с угрозами в час.

    И тем не менее книга «Невидимые женщины. Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин» написана подчеркнуто нейтрально и полностью лишена апелляций к феминистской полемике или теории. Взамен — цифры, данные, статистика. Ни одного тезиса Перес не оставляет без серьезного подтверждения, а в приложении почти 70 страниц со ссылками на научные и журналистские источники.

    Наверное, именно так должна быть написана книга о гендерном неравенстве: максимально взвешенно, со ставкой не на эмоциональную риторику, но на профильные исследования и научную базу. Уйди Перес от нейтральной выверенности тона, и ее книга вполне могла бы стать агиткой или хоррор-стори в зависимости от того, как подойти к материалу. Ведь отобрав лишь несколько примеров, которые автор приводит в качестве иллюстраций дефицита данных, можно составить довольно пугающую историю.

    Один день обычной женщины

    Утро. Проснувшись, среднестатистическая женщина готовит завтрак для всей семьи. Другими словами, по давно сложившейся традиции ее принимают за череду ежедневных дел, которые считаются типично женскими домашними обязанностями: приготовление еды, уборка, стирка и так далее. Сама женщина вряд ли назовет эти дела неоплачиваемым трудом, хотя они вносят в мировой ВВП 10 триллионов долларов, если верить оценкам McKinsey.

    После завтрака мать семейства, скорее всего, отвозит детей в школу и отправляется дальше — выполнять тысячу мелких дел. При этом она совершенно не подозревает, насколько рискует своим здоровьем или даже жизнью, садясь за руль. Перес сообщает: при автомобильных катастрофах женщины получают травмы на 47% чаще, чем мужчины, а статистика летальных исходов для женщин выше на 17%. Происходит это потому, что стандарты безопасности разработаны на основе данных о мужчинах и во время краш-тестов используется стандартный манекен мужчины ростом 177 сантиметров и весом 76 килограммов. Для моделирования ситуации с водителем-женщиной тот же самый манекен всего лишь пропорционально уменьшается — без учета особенностей женской физиологии или того, что женщины, например, сидят ближе к лобовому стеклу.

    Один из самых распространенных примеров «мужского перекоса» в повседневной жизни. Женщины, как правило, проводят в туалете больше времени, чем мужчина, из-за чего в женский общественный туалет часто выстраиваются очереди. Соответственно, этих туалетов в зданиях должно быть больше, чем мужских. Проектируют же здания, как правило, мужчины, которые об этом вопросе чаще всего не задумываются. Фото: инстаграм Криадо Перес
    Один из самых распространенных примеров «мужского перекоса» в повседневной жизни. Женщины, как правило, проводят в туалете больше времени, чем мужчина, из-за чего в женский общественный туалет часто выстраиваются очереди. Соответственно, этих туалетов в зданиях должно быть больше, чем мужских. Проектируют же здания, как правило, мужчины, которые об этом вопросе чаще всего не задумываются. Фото: инстаграм Криадо Перес

    Женщин, у которых нет своей машины, при передвижениях по городу ждет другой набор рисков и сложностей. В отличие от мужского маршрута «дом — работа — дом» женщинам свойственны сложные, дробные передвижения. Пешком или на общественном транспорте, как правило, эти перемещения малокомфортны. Разработка городской инфраструктуры, напоминает Перес, еще одна область, для которой характерен сильный «мужской перекос» и нехватка данных о женском образе жизни.

    Статистические исследования транспорта чаще всего намеренно исключают короткие пешие прогулки и любые немоторизированные передвижения. В результате женские маршруты в городе — это кошмарные прогулки по разбитым тротуарам с пакетами продуктов в одной руке и детской коляской в другой. Или поездки с пересадками, что в некоторых городах означает покупку двух отдельных билетов в отсутствие единого пересадочного тарифа. И, наконец, постоянный страх за свою безопасность в ожидании метро или автобуса (свойственный 60 и 42% женщин против 25 и 20% мужчин).

    UberPool (сервис, который помогает делить машину людям, ездящим в одну сторону) мог бы частично решить проблему. Ведь если поездки по центру города на такси или общественном транспорте занимают приблизительно одинаковое время (скажем, около шести минут для Чикаго), то типично женские маршруты требуют поездок по разным районам. И здесь экономия времени существенна: в Чикаго это 28 против 47 минут. Вот только большинство женщин не может платить за такси или каршеринг в три раза больше, чем за билет на автобус.

    День. Раннее утро подошло к концу, дети отправлены в школу, мелкие дела выполнены — и это была, пожалуй, самая легкая часть дня. Если у женщины есть работа (что вкупе с домашними обязанностями автоматически означает двойную трудовую нагрузку), то ее профессиональная жизнь почти наверняка складывается менее гладко, чем мужская карьера. С одной стороны, есть набор классических, всем известных сложностей женщин в профессии: «стеклянный потолок», разница в компенсации, составляющая до 25%, и нежелание работодателей идти навстречу женщинам в отношении декретных отпусков, гибкого расписания и пропусков работы по болезни ребенка. С другой стороны, распространено мнение, что как минимум в одном профессиональном секторе все-таки существует абсолютная меритократия — в сфере высоких технологий.

    Вера в то, что Силиконовая долина — место, где о человеке судят исключительно по знаниям, — один из главных, наиважнейших мифов современной Америки. И этот миф Перес также разрушает, продолжая оперировать сухими фактами и статистикой. Судя по исследованиям Центра поддержки талантов и инноваций (Center for Talent Innovation), «условия работы», «безобразное поведение руководства» и «отсутствие карьерных перспектив» приводят к тому, что в течение десяти лет после начала работы более 40% женщин выбирают увольнение.

    Вдобавок к этому данные оценки эффективности персонала в секторе высоких технологий указывают на двойные стандарты в индустрии. То, что допустимо для мужчин, часто подвергается критике в случае женщин: например, при попытках проявить лидерские качества только женщинам советуют вести себя скромнее, говорить тише и, что интересно, вести себя менее агрессивно. Мужчинам же, наоборот, иногда советуют вырабатывать более агрессивную манеру поведения.

    И даже физическое пребывание на работе для женщин менее комфортно, чем для мужчин. Например, норма температуры в офисе рассчитана исходя из потребностей 40-летнего мужчины, весящего 70 килограммов. Ничего удивительного в том, что под потоком холодного воздуха от кондиционера женщина весом на 10–15 килограммов меньше, почувствует недомогание и решит выпить таблетку — скажем, самый обычный парацетамол. Но и тут надо быть осторожнее! Даже самые распространенные лекарства, предупреждает Перес, могут оказать на женщину нежелательное воздействие и вызвать побочные эффекты.

    Причина все та же: в большинстве медицинских разработок объектом исследования выступает некий «референтный индивид» — условный среднестатистический больной, который представляет всех потенциальных носителей определенной болезни. Стандартным «референтным индивидом» в медицинских исследованиях, как правило, бывают белые мужчины в возрасте от 25 до 30 лет и весом 70 килограммов. При этом разница в работе иммунной и гормональной систем мужчин и женщин не учитывается, несмотря на то что организм мужчины и женщины может реагировать на медицинские препараты совершенно иначе.

    Впервые за всю историю, благодаря усилиям Перес на английской банкноте появилась женщина (если не считать изображение королевы). Ей стала писательница Джейн Остен
    Впервые за всю историю, благодаря усилиям Перес на английской банкноте появилась женщина (если не считать изображение королевы). Ей стала писательница Джейн Остен

    Это и есть дефицит гендерных данных — и в медицинских исследованиях он приводит к шокирующим последствиям. К примеру, популярный препарат «Валиум», который ежегодно назначают 3 миллионам женщин, ни разу не проходил через рандомизированные клинические испытания, в которых бы принимали участие женщины. А ведь «Валиум», как и некоторые антидепрессанты и антипсихотические средства, а также антибиотики, сердечные и антигистаминные средства, может воздействовать на них по-разному в разных фазах гормонального цикла: в одни периоды прописанная врачом доза лекарства будет слишком высокой, а в другие — слишком низкой. Пренебрежение этой информацией может оказаться фатальным.

    Вечер. Предположим, наша героиня — одна из тех женщин, которые между домом, семьей и работой успевают находить время еще и для спорта. Дважды в неделю по вечерам она посещает спортивный зал — скорее всего, из тех, что можно найти по дороге между работой и домом. И, начиная тренировку, конечно, сразу становится на беговую дорожку или идет в группу по аэробике. Возможно, она предпочла бы им тренажерный зал, но, как нам всем известно, силовые упражнения опасны при повышенном кровяном давлении: они повышают ригидность артерий.

    «Cловосочетание „работающая женщина“ — тавтология. Все женщины — работающие, других просто не существует. Другое дело, что не за любую работу им платят» Кэролайн Криадо Перес «Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных»
    «Cловосочетание „работающая женщина“ — тавтология. Все женщины — работающие, других просто не существует. Другое дело, что не за любую работу им платят» Кэролайн Криадо Перес «Невидимые женщины: Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных»

    Еще один миф? Исследования 2008 года показали, что силовые упражнения действительно нежелательны для взрослых мужчин с повышенным давлением. Что касается женщин, то ситуация противоположная: оказывается, у женщин силовые упражнения, наоборот, понижают давление и никак не влияют на ригидность артерий. А поскольку с годами давление у женщин становится выше, чем у мужчин, силовые тренировки для них исключительно полезны. Так что да, миф — или еще одна общепризнанная рекомендация, которая не учитывает особенности именно женского организма.

    Вернувшись домой после работы, женщина чаще всего приступает ко второй смене того самого неоплачиваемого труда, ее естественным, само собой подразумевающимся обязанностям. Уборка, стирка, глажка — не только источник дополнительной усталости в конце дня, но и (в очередной раз) небезопасные занятия. Оказывается, воздействие бытовой химии на организм человека, как ни странно, почти не изучено. А комбинация нескольких химических веществ, содержащихся, например, в моющих или чистящих средствах, может быть в несколько раз более токсичной, чем ожидается. Большинство исследований, посвященных этому вопросу, рассматривают влияние химикатов, попадающих в организм через кожу. Но эти исследования не учитывают, что у женщин кожа от природы более тонкая и, следовательно, вредным веществам легче попасть в организм.

    О типичных отзывах мужчин на книгу — в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • «Кот Шрёдингера был кошкой». Физик ответил на самые глупые вопросы, которые мы смогли придумать

    В издательстве «Альпина нон-фикшн» вышла книга «Физика повседневности». Мы поговорили с ее соавтором, Андреем Варламовым, в новом для нас формате: просто задали ученому глупые вопросы о физике. Диапазон широк: почему мыльные пузыри круглые, а пузырьки в шампанском не вечные, когда сделают телепорт, как может искривляться пространство-время и другие занимательные вопросы (про котика Шрёдингера мы тоже спросили).

    Иллюстрация: James Round
    Иллюстрация: James Round

    Почему, даже если я просто сижу, я испытываю силу трения?

    Если вы сидите совершенно вертикально, на вас действуют только две силы: тяжести и реакции опоры. Сила трения возникает только как реакция на ненулевую сумму этих двух сил. Пока эта сумма мала, ее может компенсировать сила трения покоя. Когда же она превышает некоторую предельную величину, вы начнете скользить (как со стула на наклонной плоскости).

    Почему, если я прыгаю, а Земля крутится, я приземляюсь в то же место?

    Вкратце — потому что и вы, и Земля вращаетесь вокруг ее центра с одинаковой угловой скоростью. Подпрыгивая, вы продолжаете свое вращательное движение.

    Почему, когда ты в Австралии, тебе не кажется, что ты вверх ногами?

    Человеку удобно стоять вертикально, опираясь ногами на поверхность Земли. При этом направленная в центр Земли сила тяжести полностью компенсируется силой реакции поверхности. Вектор силы тяжести направлен по вертикали в центр Земли как в Австралии, так и в России. Однако два вектора, даже находящиеся на одной линии, могут иметь противоположные направления.

    Почему нельзя построить лестницу в космос?

    Можно. Если запустить спутник на геостационарную орбиту с радиусом 35 786 километров и суметь протянуть к нему трос с Земли, то по нему можно подниматься как по лестнице.

    Как можно быть одновременно и частицей, и волной?

    А можно ли быть одновременно зеленым и сладким? Квантовый объект может проявлять свои корпускулярные свойства в одних измерениях и волновые — в других. Вопрос очень правильный — он возникает перед каждым, кто начинает изучать квантовую механику. Физика микромира контринтуитивна, она не имеет прямых ассоциаций с накопленным каждодневным опытом. Поэтому, побившись головой о стену введений в учебники по квантовой механике, стоит освоить ее элегантный математический аппарат, а затем с решением многих и многих задач придет и приятие, а может быть, и понимание устройства квантового мира.

    Что было до Большого взрыва в двух словах?

    Ничего не было. В нашем современном видении мира Большой взрыв — начальная точка мироздания. Построение любой науки должно начинаться с нескольких постулатов, или аксиом, которые, во всяком случае на данном этапе развития, сомнению не подвергаются.

    Почему мыльные пузыри круглые, пирамиды — треугольные, а телевизоры квадратные?

    Мыльные пузыри круглые потому, что они таким образом минимизируют потенциальную энергию своей свободной поверхности. Пирамиды не треугольные, а тетраэдрические, потому что их такими построили древние египтяне. Пирамиды ацтеков или майя имеют в основании квадрат. Экран телевизора квадратным я не видел. Насколько я знаю (свой последний телевизор я выбросил на свалку лет 15 назад), раньше стандарт был 4:3, сейчас — 16:9. При желании, натянув мыльную пленку на каркас, можно сделать и мыльный тетраэдр.

    Почему так сложно сделать аккумулятор, который работает неделю?

    Вопрос некорректный — все зависит от необходимой мощности и запаса энергии. Батареи на американском «Вояджере», который уже улетел за пределы Солнечной системы, продолжают снабжать системы корабля электроэнергией на протяжении 33 лет. Прогресс в области хранения энергии в химической форме и ее преобразования в электрическую огромен, хотя эта задача по-прежнему остается одной из актуальнейших.

    Когда сделают телепорт? Какие последние достижения в этой области?

    Думаю, что никогда.

    Правда ли, что у кряканья утки нет эха?

    Это просто утка.

    Почему пузырьки в шампанском не вечные?

    Пузырьки в шампанском — это растворенный углекислый газ, который выделялся внутри бутылки в процессе вторичной ферментации на протяжении долгого времени (много месяцев). Давление в бутылке шампанского достигает 6 атмосфер, а степень растворимости газа существенно превышает ту, которая имеет место при нормальном давлении. При открывании бутылки давление для шампанского резко понижается, избыточный газ, хорошо растворенный в жидкости, начинает выходить в виде пузырьков (это явление называется перлаж). Рано или поздно весь избыточный для данного атмосферного давления газ покидает жидкость, перлаж заканчивается — шампанское выдохлось.

    Как может искривляться пространство-время, что это вообще такое?

    Представьте себе толстый мягкий резиновый коврик с нанесенным на него узором в виде квадратной сетки. Наступите на него ногой, и вы увидите, как эта сетка искорежится. Примерно это же происходит с пространством-временем вокруг массивного тела. Только вместо квадратной сетки выступает четырехмерное пространство, одна из координат которого есть время, умноженное на скорость света.

    Выжил ли котик Шрёдингера все-таки или нет?

    Прежде всего, не котик, а кошка (в оригинальной статье Шрёдингера, опубликованной на немецком языке). Суть парадокса именно в этом и заключается, что узнать, жива она или мертва в любой заданный момент, нельзя.

    Красочное объяснение физических явлений, которые лежат в основе нашей обычной жизни. Андрей Варламов, Аттилио Ригамонти, Жак Виллен «Физика повседневности: От пиццы до сверхпроводников»
    Красочное объяснение физических явлений, которые лежат в основе нашей обычной жизни. Андрей Варламов, Аттилио Ригамонти, Жак Виллен «Физика повседневности: От пиццы до сверхпроводников»

    Зависит ли то, как быстро нагревается телефон на солнце, от того, темная картинка на экране или светлая?

    Трудно сказать: здесь имеется два эффекта, работающие в противоположных направлениях. Понятно, что темный экран поглощает солнечное излучение лучше, чем светлый. С другой стороны, излучение матрицы самого смартфона также его нагревает. Но больше всего смартфон нагревается из-за джоулевых потерь в его электрических цепях.

    Как меньше промокаешь под дождем — если бежать или стоять (то же время)?

    Следует двигаться с такой скоростью, чтобы капли дождя в системе отсчета, связанной с человеком, падали вдоль его тела.

    Воронка воды, которая закручивается в разные стороны в разных полушариях, — это правда сила Кориолиса или миф и это связано с чем-то другим?

    Миф. Читайте нашу книгу «Физика повседневности».

    Как теоретические физики могут верить в Бога и еще несколько вопросов — в продолжении на Bookmate Journal


    Read more »
  • Только у нас: рассказ Шамиля Идиатуллина «Принцесса это праздник»

    Автор романов «Последнее время», «Город Брежнев», «Убыр», «СССР™», «Бывшая Ленина» — специально для Bookmate Journal

    Иллюстрация: Тим Яржомбек, специально для Bookmate Journal
    Иллюстрация: Тим Яржомбек, специально для Bookmate Journal

    Принцесса, надсадно всхлипывая, попыталась сдвинуть с места кровать, отворить обитую выпуклым железом дверь, допрыгнуть до витражного окна, игриво уперевшего в пол косые столбы издевательски радужного света, — света, которого она не увидит больше никогда, никогда! — и забилась в угол, комкая в ободранных руках ворот свадебного платья. Папа одел дочку в лучшее — да и что теперь с этим платьем делать?

    Дракон наблюдал за перемещениями принцессы из дальней бойницы, в которую с трудом пролезла его матово блестящая голова. Желтые глаза, рассеченные фиалковыми зрачками, были спокойными и неподвижными. А чего беспокоиться — дракон прекрасно знал, что деваться из Дворца Оставленной Надежды некуда. Его специально так построили, безвыходным образом: дверь была фальшивой, а дальняя стена разборной. Жертву, напоив до равнодушия, привозили во дворец — хотя какой уж там дворец, каменный короб, — примащивали в пуховые матрасы под пологом из полуслойного шелка и закладывали стену оставленными рядышком валунами. Только одну смотровую щель оставляли. Дракон приходил в назначенный час, будил жертву свистом или запахом, некоторое время любовался ее метаниями, потом вышибал валуны и сжирал несчастную.

    Так умерли обе старших сестры принцессы (каждая оставляла свадебное платье младшей, а принцессе оставлять его было некому), а до того — дочки предыдущего короля, которого добрейший наш народ богоносец после этого отпустил с престола, освободив королеву из Башни Осиротевшей Королевы. Вместо нее в башню водрузили маму, и папе пришлось стать королем, чтобы маму не убили — а ведь она говорила «Давай переедем, кроме нас стольких девочек ни у кого уже не осталось» — но будущие принцессы хныкали и просили не оставлять их без подружек. Дохныкались.

    Зато теперь маму освободят, и они с папой будут жить богато и, может быть, счастливо. Хотя, наверное, будут скучать хотя бы немного по дочкам — в том числе по младшенькой.

    Принцесса тихонько завыла, воткнув обломки ногтей в нижнюю губу — и дракон повел головой и слегка дохнул в ее сторону. Видимо, заскучал.

    Принцессу обдало страшным запахом кипящей меди, раненого теленка, забродившей уборной и браги на крови. Пустой желудок подкатил к горлу, принцесса обеими руками схватилась за шею, вталкивая все обратно, потом раскинутыми руками уперлась в закачавшиеся стены.

    Дракон дохнул еще раз, теперь добавив жару.

    Принцесса, потеряв голову, бросилась вдоль стены к окну и, сипло что-то выкрикивая, завозила скрюченными пальцами и продранными на носках чулками по корявой стене. За спиной ровно засвистело — видимо, дракону понравилось. Потом по ушам ударил гром — и следом раскат чуть потише, будто сунутый в вату. Ломает стену, поняла принцесса, зажмурилась, уткнулась лбом в сырую щель между валунами и зашептала последнюю молитву, которую так упорно учила последний месяц и которая теперь вспоминалась отдельными бессмысленными словами.

    Дракон затих — видимо, вспоминал, с какой ноги заходить. Затем за спиной дико взвизгнуло — в ушах что-то встрепенулось и лопнуло, — в грудь протек и принялся, потрясывая, рвать ее изнутри невыносимый гул, стена кинулась на принцессу, едва не стесав ей лоб и не оторвав нос — и дворец перевернулся.

    Принцесса, помедлив, тоже перевернулась и увидела сквозь занавесь из черных точек, что дальняя стена гигантскими бусинами рассеяна по полу дворца и ближайшей окраине, а дракон бешено кувыркается и вертится в радужных столбах света, упертых в пол посреди зала.

    Танец перед обедом, равнодушно подумала принцесса, приподнимаясь на локтях, но тут дракон с ревом — гул снова надорвал грудь принцессы изнутри — неловко откинул длинное перепончатое крыло, и из жирно блеснувшего кольца ловко выскочил рыцарь.

    Он ударил острием высокого щита в основание хвоста дракона, на лету сделал два быстрых движения мечом — и вой дракона снова перескочил из груди в голову принцессы. Умру, поняла она, а дракон, неловко вывернув голову, дыхнул в рыцаря плотным алым пламенем.

    Принцесса закостенела от ужаса и жара, свирепо окатившего ее и завившего растрепанный локон перед глазами — но рыцарь укрылся щитом, согнувшись почти к земле, просеменил к голове дракона, с сипеньем набиравшей воздух — и с силой ткнул мечом выше глотки.

    Дракон выкатил глаза с растопырившимися зрачками (цветом они напоминали уже не фиалки, а лилии, заметила принцесса зачем-то), пытаясь расклещить пробитые мечом челюсти. Рыцарь навалился всем телом на меч, дракон, отчаянно рванувшись, со звоном ударил носом в щит. Щит, вращаясь, будто пущенная по ветру скорлупка, полетел к принцессе, но прежде, чем он колокольно грянул у ее ног, рыцарь, чуть приняв меч на себя, сделал еще несколько быстрых движений — туша отчаянно задергалась, — вспрыгнул на загривок и, перехватив рукоять обеими руками, снес голову дракону.

    Тело дракона распрямилось отпущенной пружиной, хвост снес несколько валунов, громоздившихся на месте дальней стены, крылья раскинулись, царапнув потолочные балки — и опали.

    Все стихло.

    Только по полу неровно и почти нестрашно постукивала густая желтая жидкость из шеи дракона.

    Рыцарь, помешкав, соскочил с загривка своей добычи, оперся о меч и несколько секунд смотрел в пол, слегка пошатываясь. Принцесса, помогая себе руками, осторожно поднялась с пола и с усилием подняла верхний край щита. На щите был выбит рыцарь, поражающий дракона, а по бокам старинные руны выпевали незнакомый принцессе девиз.

    — В надежде славы и добра, — прочитала принцесса и обнаружила, что голоса у нее совершенно не осталось.

    Рыцарь стащил с головы шлем. Голова оказалась мокрой, взъерошенной и прекрасной. Рыцарь звонко уронил меч и шлем на пол, с усилием поднял рыло дракона и внимательно посмотрел в подернутые пленкой глаза.

    Принцесса подволокла щит к рыцарю.

    Рыцарь мельком посмотрел на нее, вежливо улыбнулся, рывками вытащил из-под кирасы толстый мешок, которым, оказывается, был обмотан, и принялся накидывать этот мешок на голову дракона.

    — В надежде славы и добра, — еще раз сказала принцесса. И на сей раз получилось звучно и, кажется, мелодично.

    — Да-да, — рассеянно подтвердил принц. — Все хорошо.

    Я ужасно выгляжу и пахну, наверное, тоже, отчаянно подумала принцесса. Но ведь он все равно пришел. Не побоялся. И не уходит сейчас. Ждет. В надежде славы и добра.

    — Я так долго Вас ждала, — прошептала она.

    — Да-да, — повторил принц, пытаясь вправить верхние клыки дракона под чешуйчатые брылы.

    Принцесса поняла, что ему надо помочь и деликатно спросила:

    — А куда мы поедем?

    — Домой езжай, — сказал принц, не отвлекаясь. — Дорогу найдешь, не маленькая. Хочешь — отряд от папы жди, через пару недель, поди, подъедут дворец чинить. Еды хватит, если что, этого жри, он долго не тухнет. Очаг тут — да, есть, кремень… Ну, оставлю кремень. Конь у меня, извини, двоих не унесет. Старый конь.

    — А как же.. Как же надежда славы? И мы с Вами, — пролепетала принцесса. — Мы ведь созданы друг для друга? Я когда Вас увидела, сразу…

    Продолжение рассказа и список книг Шамиля Идиатуллина — в полной версии материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Как объяснить детям, почему вещи в магазинах столько стоят

    Зачем нужны банки? Отчего бывает безработица? И почему вещи в магазинах стоят столько, сколько они стоят? На эти вопросы ответит не каждый взрослый — а мы собрали книги, авторы которых объясняют это детям и подросткам.

    Иллюстрация: Tomi Um / tomi.work
    Иллюстрация: Tomi Um / tomi.work

    Зачем нужны банки

    Во многих книгах об экономике, адресованных детям, авторы избегают классического научно-популярного повествования. И книга Светланы Резник «Как деньги гуляли по миру» не стала исключением. Рассказ об экономике она вплетает в художественный сюжет, главный герой которого, подросток Илья, сначала изучает коллекцию монет своего дедушки, а потом путешествует в Италию, а именно в Геную 1411 года. Место и время путешествия, конечно, выбраны не случайно: именно там был учрежден один из первых банков в мире — банк Святого Георгия, здание которого украшало площадь Карикаменто. Банк был одним из самых могущественных учреждений своего времени: содержал войска, флот, мог объявлять войны, заключать мирные и торговые договоры. И конечно, давал кредиты и брал на хранение деньги под хорошие проценты. Попав в средневековую Италию, герой почти сразу оказывается в серьезной опасности, выпутаться из которой ему поможет красавица-дочь владельца банка синьора Альмерито и сам первый банкир.

    Здание, где находился один из первых, или даже первый в мире коммерческий банк — Банк святого Георгия в Генуе, учрежденный в самом начале XV века
    Здание, где находился один из первых, или даже первый в мире коммерческий банк — Банк святого Георгия в Генуе, учрежденный в самом начале XV века

    Несмотря на сюжет и описанные в нем приключения, книгу сложно отнести к художественной литературе. В то же время нельзя не признать, что выбранная автором историческая перспектива идет на пользу предмету: с помощью простых примеров и понятных ситуаций у Резник получается объяснить, какие функции выполняет банк в экономике и почему в какой-то момент банки вдруг стали необходимой и полезной частью системы государственных финансов.

    Подросток попадает в Италию XV века, где узнает о зарождении банковской системы и ее назначении. Светлана Резник «Как деньги гуляли по миру. Итальянская история»
    Подросток попадает в Италию XV века, где узнает о зарождении банковской системы и ее назначении. Светлана Резник «Как деньги гуляли по миру. Итальянская история»

    Книга сопровождается познавательными сносками, в которых говорится о появлении разных финансовых явлений, и разъясняются основные экономические термины. Например, в одной из глав автор рассказывает о роли рыцарей-тамплиеров в изобретении безналичного перевода денег, системы чеков и аккредитивов. В другой — объясняет, что такое заем, ссуда и кредит. А о том, почему местом создания главных институтов современной банковской системы стала именно Италия, главному герою расскажет его дедушка уже после возвращения Ильи из путешествия во времени.

    Автор книги Светлана Резник работает в области инвестиций и управления проектами, а также много лет занимается преподаванием и научной работой: в магистратуре экономического факультета МГУ читает спецкурсы по деловым переговорам, разрабатывает учебные курсы по финансовой грамотности для подростков от 12 лет и старше.

    Что такое семейный бюджет

    В книге Игоря Липсица «Удивительные приключения в стране Экономика» мы снова видим, как автор отказывается от энциклопедического формата познавательной книги и сочиняет историю, будто он вместе с дочерью Олей хотел поиграть в компьютерную игру, но нечаянно оказался в стране Экономика. Теперь им предстоит отыскать путь домой. По дороге они узнают о множестве механизмов и явлений этой страны вроде рынка, спроса и предложения или ценообразования. Для разъяснения сути каждого из них Липсиц нашел подходящие остроумные метафоры, вплетенные в географию и устройство жизни страны Экономика.

    Так, сначала герои поедут по Шоссе экономических интересов, потом едва не погибнут в Ущелье рыночного равновесия, затем примут участие в Зоне конкурентных автогонок, выиграют и… заплатят штраф за то, что оказались монополистами. В одной из глав герои с новыми друзьями поплывут по Морю денег и обсудят функции этих самых денег, а также банков, кредитных и дебетовых карт. В другой составят компанию молодой супружеской паре на плоту Себюд, который расшифровывается как «Семейный бюджет», а заодно папа объяснит Оле, что такое семейный бюджет и как с ним управляться. Еще герои побывают на Бирже труда и на Фондовой бирже, окажутся в плену в План-городе, а завершат свое путешествие в порту Эксимп, где узнают о внешней торговле, бюджетном дефиците, обмене валют, таможенных пошлинах и, увы, контрабанде.

    Легендарная книга для читателей от десяти лет, в которой профессор ВШЭ с дочерью путешествуют по стране Экономика. Игорь Липсиц «Удивительные приключения в стране Экономика»
    Легендарная книга для читателей от десяти лет, в которой профессор ВШЭ с дочерью путешествуют по стране Экономика. Игорь Липсиц «Удивительные приключения в стране Экономика»

    Кажется, автору удалось почти невозможное: объяснить все нюансы современной микро- и макроэкономики, включая проблемы с экологией, не особенно углубляясь в научную терминологию, сложные теории и математические модели современной экономики. Впрочем, ряд важных базовых терминов в книге есть, их определения вынесены на поля, а также в специальный словарик в конце книги. После каждой главы читателю задают любопытные вопросы, а посередине ему вместе с Олей предстоит решать настоящие экономические задачи — простые, вроде выбора предметов, когда-то выполнявших функции денег, и куда более сложные, связанные с оценкой прибыли или планированием бизнеса.

    «Удивительные приключения в стране Экономика» — книга легендарная, ее автор Игорь Владимирович Липсиц — доктор экономических наук, профессор ВШЭ, который преподает экономику вот уже более 40 лет. На книге и последовавших за ней школьных учебниках и пособиях Липсица для школы выросло уже несколько поколений, родившихся после распада Советского Союза. Первое издание появилось в начале 1990-х, с тех пор автор регулярно дополнял и обновлял текст, а суммарный тираж издания давно превысил сотни тысяч экземпляров. Получается, что родители современных подростков читали первое издание, когда были школьниками, а сегодня могут вновь изучать книгу уже с собственными детьми.

    Как создать бизнес-империю

    Не каждому знакомо имя Ингвара Кампрада, но вот про супермаркеты и мебель IKEA знает почти любой житель большого города. А ведь именно Кампрад придумал и основал эти знаменитые магазины. В адресованной младшим школьникам книге «Чему я могу научиться у Ингвара Кампрада» авторы рассказывают историю жизни знаменитого предпринимателя и отмечают, какими качествами обладал человек, достигший столь выдающихся результатов при скромных стартовых условиях.

    Ингвар Кампрад — создатель IKEA, чьи инициалы и дали название всемирно известной компании. Иллюстрация из книги М.Медина и Ф.Колтинга «Чему я могу научиться у Ингвара Кампрада», художник Джордано Полони
    Ингвар Кампрад — создатель IKEA, чьи инициалы и дали название всемирно известной компании. Иллюстрация из книги М.Медина и Ф.Колтинга «Чему я могу научиться у Ингвара Кампрада», художник Джордано Полони

    Книга начинается с представления героя и его достижений: «Ингвар сделал то, что до него не удавалось никому на свете: благодаря его стараниям почти у каждого появилась возможность иметь красивый и стильный дом. А он стал одним из самых успешных и богатых людей на планете». При этом, по словам авторов, «по-настоящему великим сделали его не деньги, а убеждения». Что же за убеждения помогли Кампраду стать великим предпринимателем и изменить мир к лучшему? Возможно, ответ скрыт в его детстве: Кампрад из небогатой семьи фермеров, с детства он привык трудиться и экономить. Трудиться приходилось и в школе, ведь у него была дислексия, так что аттестат дался Кампраду с большим трудом. На школьный выпускной отец подарил сыну деньги, на них мальчик и учредил свой первый бизнес, из которого впоследствии выросла IKEA.

    Рассказ для младших школьников о том, как Ингвару Кампраду удалось создать IKEA. Мелисса Медина, Фредрик «Чему я могу научиться у Ингвара Кампрада»
    Рассказ для младших школьников о том, как Ингвару Кампраду удалось создать IKEA. Мелисса Медина, Фредрик «Чему я могу научиться у Ингвара Кампрада»

    Читателя этой книги призывают осознать: бизнес хорош не только тогда, когда он приносит большие деньги, но и когда меняет мир и людей вокруг к лучшему, а сам бизнесмен вполне может быть образцом для подражания. Оказывается, основатель IKEA был работящим, скромным, не растрачивал ресурсы, отличался щедростью. Конечно, из этой небольшой книжки вряд ли получится хорошо узнать и как следует понять сложную личность Кампрада, но перед нами не биография, а образец мотивационной литературы для детей, в которой интересные факты о личности переплетены с полезными советами.

    Почему бывает безработица

    Как и российский экономист и профессор Липсиц, Янис Варуфакис берется объяснить премудрости экономической науки своей дочери-подростку, поэтому книга так и называется — «Беседы с дочерью об экономике». Правда, вместо выдумывания истории с сюжетом вроде переноса во времени или путешествия по выдуманной стране, текст у Варуфакиса научно-популярный, а объяснения основываются на многочисленных примерах из истории, популярной культуры и жизненной практики. Чтобы растолковать сложные экономические реалии, греческий ученый привлекает фильм «Матрица», трагедию «Фауст», повесть Мэри Шелли о Франкенштейне, сюжеты из Античности, а для разъяснения сути инфляции, например, обращается к примеру с лагерем военнопленных, валютой в котором стали сигареты из посылок Красного Креста.

    Греческий профессор рассказывает дочери о мировой экономике с примерами из фильмов и книг. Янис Варуфакис «Беседы с дочерью об экономике»
    Греческий профессор рассказывает дочери о мировой экономике с примерами из фильмов и книг. Янис Варуфакис «Беседы с дочерью об экономике»

    Варуфакис сосредоточился на строго определенном круге вопросов: он объясняет общую суть макроэкономики и пару базовых механизмов, характерных для всех экономик мира. Его книга помогает понять современную экономическую реальность в мире, но не может служить учебником по финансовой грамотности или карманным пособием по инвестициям для начинающих финансистов. Он описывает истоки и суть экономического неравенства в масштабах страны и мира, сравнивает схемы распределения доходов в средневековом и современном, капиталистическом обществе, пишет о банковской системе и государственном долге, биткоинах и их сомнительной эффективности в мировой финансовой системе. Довольно подробно автор рассуждает о разрушительных механизмах рыночной экономики, которые провоцируют безработицу и экологические проблемы.

    Разговор об экономике в книге Варуфакиса приобретает не столько практическое, сколько этическое звучание. Он постоянно призывает свою собеседницу не принимать как должное те проявления несправедливости, которые рождаются благодаря нынешней экономической модели. Фауст становится поводом порассуждать об отличиях долга нравственного от долга экономического, а при освещении распределения благ автор восклицает: «Никогда не оправдывай неравенство!». Подобно неоднократно помянутому в книге Морфеусу из фильма «Матрица», Варуфакис хочет, чтобы читатели его книги выбрали синюю таблетку и увидели, что мир на самом деле сложный и человечеству нужно приложить максимум усилий, чтобы сохранять и умножать в нем хорошее.

    О том, как управлять инвестициями, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Писатели, изменившие научную фантастику

    В этом году переиздали две важные книги: «Брак с Медузой» Теодора Старджона и «Вавилон-17. Пересечение Эйнштейна» Сэмюела Дилэни. Книжный обозреватель Василий Владимирский рассказывает, как эти писатели изменили научную фантастику XX века.

    Иллюстрация: John Polgreen/James Vaughan/Flickr, CC BY-NC-SA
    Иллюстрация: John Polgreen/James Vaughan/Flickr, CC BY-NC-SA

    Пересотворение

    До середины 1930-х годов в научной фантастике царил хаос. Беспорядочное нагромождение поразительных приключений, открытий и изобретений редко складывалась в сознании авторов в цельную, осмысленную картину. Так продолжалось до тех пор, пока не появился Джон Вуд Кэмпбелл и не возглавил журнал Astounding Science Fiction — лишь тогда беспощадный свет чистого разума воссиял над равнинами бульварной литературы.

    Кэмпбелл выступил в роли Капитана Очевидность, но такого откровения как раз и не хватало американским фантастам. Все в мире взаимосвязано: причина — следствие, стимул — реакция, посылка — вывод. Великие открытия и изобретения меняют общество, неизбежно влияют на отношения людей, на их слова и поступки, а не остаются подвешенными в вакууме артефактами. И именно такие перемены, трансформация привычного в небывалое — самое интересное, что случается в жанровой прозе. Взяв на вооружение эти принципы, Кэмпбелл принялся с неуемной энергией пересотворять вселенную научной фантастики, а Роберт Хайнлайн, Айзек Азимов и Артур Кларк — большая тройка «золотого века научной фантастики» — стали пророками его.

    Но не только они. За несколько суматошных лет редактор «Эстаундинга» собрал под своим крылом целую команду ярких неординарных талантов, которые определили путь развития жанра на десятилетия вперед. Одним из таких больших редакторских открытий стал Теодор Старджон, опубликовавший первый научно-фантастический рассказ в журнале Кэмпбелла в 1939 году.

    Сверхнедочеловек

    Содержание книги «Брак с Медузой» производит впечатление некоторого сумбура: довольно сложно понять, что двигало редактором, собравшим под одной обложкой настолько неравнозначные и неравновесные тексты классика. Особенно это касается рассказов. «Медленная скульптура», в 1970–1971 годах принесшая Теодору Старджону первый и последний в его карьере «золотой дубль» — две главные жанровые премии мира, «Хьюго» и «Небьюлу»; забавная безделица «Лутылочная бавка», одна из первых проб пера 1941 года издания; «Скальпель Оккама» (1971), нежно любимый советскими редакторами за наглядное разоблачение рептилоидной сущности капитализма, — эти новеллы во всех отношениях отделяют друг от друга световые годы.

    Ситуация с заглавным романом «Брак с Медузой» понятнее: он не лишен некоторого олдскульного очарования и в общем дает понять, какие хитрые фокусы умел вытворять Старджон с тривиальными сюжетными формулами «золотого века». Банальная страшилка об инопланетном вторжении на Землю постепенно перерастает в историю о преодолении космического одиночества, пусть и ценой растворения личности главного героя, отказа от собственного «я». Ловко сделано, но, чтобы проникнуться симпатией к этому тексту, надо четко представлять литературный контекст эпохи, помнить, какие цензурные рогатки и психологические барьеры пришлось преодолеть автору тогда, в поздних 1950-х.

    И все же смысловым ядром сборника, безусловно, остается роман «Больше, чем люди», впервые опубликованный в 1952–1953 годах. Одно из главных произведений Теодора Старджона, принципиально важное для англо-американской научной фантастики, оно и сегодня выглядит на удивление свежо, местами остроактуально. Свой небольшой роман в повестях писатель строит вокруг самой тонкой, сложной и болезненной темы в мировой литературе — темы переживания травмы. Не то чтобы американские фантасты и раньше полностью избегали таких сюжетных поворотов: к примеру, еще в 1942-м Роберт Хайнлайн выпустил повесть «Уолдо» о гениальном изобретателе-инвалиде, который при помощи протезов и хитрых механических приспособлений исправляет свои физические недостатки и начинает жить полноценной, насыщенной жизнью.

    Теодор Старджон. Фото: Marc Zicree
    Теодор Старджон. Фото: Marc Zicree

    Однако Старджон подходит к проблеме по-иному. Герои его романа стали жертвами не столько физической, сколько психологической травмы: семейное насилие, потеря близких, душевная болезнь сломали их судьбы, перечеркнули перспективы. Травмированный человек, по Старджону, — это прежде всего тот, кому чего-то не хватает: уверенности в себе, эмпатии, социальных навыков, умения принимать решения и отстаивать их до конца. Хотя герои романа обладают грозными сверхспособностями, владеют телепатией, телекинезом и телепортацией, поодиночке все они обречены на прозябание и медленное угасание. Лишь дополняя друг друга, слившись в единый гештальт, они могут вырваться из плоскости обыденных решений, взойти на новую эволюционную ступень, объединиться в многоглавое и многорукое сверхсущество, мудрое, могущественное и бессмертное.

    Творчество Старджона с интересом изучали Курт Воннегут и Рэй Брэдбери, а очарованный им Стивен Кинг резюмировал: «Один из величайших фантастов, когда-либо рождавшихся на свет». Теодор Старджон «Брак с Медузой»
    Творчество Старджона с интересом изучали Курт Воннегут и Рэй Брэдбери, а очарованный им Стивен Кинг резюмировал: «Один из величайших фантастов, когда-либо рождавшихся на свет». Теодор Старджон «Брак с Медузой»

    Теодор Старджон идет наперекор тренду: пока его коллеги, ведущие фантасты «золотого века», пишут об освоении иных миров и увлеченно зондируют будущее, он погружается в малоизученные глубины человеческой психики, решает онтологические вопросы и ищет сверхчеловеческое в современной ему провинциальной Америке, стране тихих бытовых расистов и унылых реднеков, бесконечных полузаброшенных ферм, армейских полигонов и безымянных городишек с населением в несколько сотен человек. Автор романа «Больше, чем люди» во многом опередил свое время — тогда, в 1952-м, он лишь заложил основы.

    Но за Старджоном следовали другие писатели, которым предстояло взорвать уютный мирок научной фантастики, размять его, как мягкую глину в пальцах, и придать ему новую, доселе невиданную форму.

    О Сэмюэле Дилэни, сочетающем поэзию с математикой, боевые искусства с космической навигацией, культурную антропологию с политическими науками, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Сэмюел Дилэни. Фото: James Hamilton
    Сэмюел Дилэни. Фото: James Hamilton


    Read more »
  • «Самое страшное в мире, женские ноги!» — Иван Бунин и его герои о любви, России и обедах

    Сегодня исполняется 150 лет со дня рождения великого русского писателя и нобелевского лауреата Ивана Бунина. Мы собрали для вас цитаты из его рассказов и дневников — о революции, дурных девушках, русской литературе и других важных вещах.

    Иван Бунин. Источник: infoorel.ru
    Иван Бунин. Источник: infoorel.ru

    О любви

    «Вероятно, у каждого из нас найдется какое-нибудь особенно дорогое любовное воспоминание или какой-нибудь особенно тяжкий любовный грех».
    «Галя Ганская», из сборника «Темные аллеи»

    «Вот вы в меня влюбились, а я будто и сама в себя влюбилась, не нарадуюсь на себя».
    «Таня», из сборника «Темные аллеи»

    «— Ну да, это понятно. Мопассан всем женщинам нравится. У него все о любви.
    — А что же может быть лучше любви?»
    «Антигона», из сборника «Темные аллеи»

    «— А зачем он себя застрелил?
    — Он был очень влюблен, а когда очень влюблен, всегда стреляют себя…»
    «Часовня», из сборника «Темные аллеи»

    О ногах и каблуках

    «Под затылком он чувствовал ее ноги, — самое страшное в мире, женские ноги!»
    «Митина любовь», из сборника «Солнечный удар»

    «— О чем вы думаете? — спросила она раз, не оборачиваясь.
    — О ваших ботинках, — сказал я. — О том, что они не на французских каблуках. Не верю женщинам на французских каблуках».
    «Маленький роман», из сборника «Солнечный удар»

    О мужчинах и женщинах

    «Правду говорит Марья Сергеевна, что самая дурная девушка все-таки лучше всякого молодого человека».
    «Смарагд», из сборника «Темные аллеи»

    «А сама постоянно говорила: „Моя главная цель — жить и пользоваться жизнью. Купор должен пробовать все вина и ни одним вином не упиваться. Так же должна поступать и женщина с мужчинами“».
    «Дело корнета Елагина», из сборника «Солнечный удар»

    О людях и жизни

    «— А! Все проходит. Все забывается.
    — Все проходит, да не все забывается».
    «Темные аллеи», из сборника «Темные аллеи»

    «Говорила: „Не понимаю, как это не надоест людям всю жизнь, каждый день обедать, ужинать“, — но сама и обедала и ужинала с московским пониманием дела».
    «Чистый понедельник», из сборника «Темные аллеи»

    «Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!»
    «Окаянные дни»

    О поэтах

    «Я не хочу по-женски стеснять тебя, ты поэт, тебе необходима свобода».
    «Генрих», из сборника «Темные аллеи»

    «В русской литературе теперь только „гении“. Изумительный урожай! Гений Брюсов, гений Горький, гений Игорь Северянин, Блок, Белый… Как тут быть спокойным, когда так легко и быстро можно выскочить в гении? И всякий норовит плечом пробиться вперед, ошеломить, обратить на себя внимание».
    «Окаянные дни»

    Цитаты о себе, России и революции читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Я больше не могу: 5 книг о том, как справиться с эмоциональным выгоранием

    Социальные сети, работа, окружающие подстегивают нас к тому, что нужно обязательно к чему-то стремиться и чего-то достигать. Что делать, когда сил на все это нет? Вот пять книг, которые помогут прийти в себя, заново оценить свои возможности и двигаться дальше.

    Иллюстратор Laurène Boglio / boglio.com
    Иллюстратор Laurène Boglio / boglio.com

    Чтобы обрести больше, можно начать наслаждаться малым

    Стремление во что бы то ни стало достичь поставленной цели (зачастую вовсе не своей) приводит к неминуемому разочарованию, потере энергии и демотивации. А потраченные на реализацию плана силы могут не возвращаться неделями. В книге японского ученого Кена Моги «Икигай. Смысл жизни по-японски» нет ни слова о выгорании, но есть множество дельных советов, которые помогут сберечь себя и двигаться дальше. Философия икигай, которая помогает находить удовлетворение, радость и осознанность в каждодневных делах, основана на пяти принципах:

    — начинать с малого;
    — освободить себя;
    — чувствовать гармонию и устойчивость;
    — радоваться мелочам;
    — быть здесь и сейчас.
    «В жизни нужна эволюция, а не революция» Кен Моги «Икигай. Смысл жизни по-японски»
    «В жизни нужна эволюция, а не революция» Кен Моги «Икигай. Смысл жизни по-японски»

    Раскрывая в книге каждый из этих пунктов, автор особенно часто говорит о том, как важно наслаждаться моментом и делом, которое мы делаем как в течение дня, так и всей нашей жизни. Способность даже в малом видеть красоту и важность происходящего поразительным образом приводит к тому, что силы аккумулируются на достижение намного большего. Этот принцип необходимо соблюдать неукоснительно (с фанатичной японской упертостью), дабы понять, что в достижении больших целей самое важное — не конечный результат, к которому мы стремимся, зачастую теряя ощущение момента здесь и сейчас, а наслаждение самим процессом. Пока читаешь, собственно, возникает понимание феномена трудоспособности японцев и парадоксального принципа отношения к жизни, которым в европейском обществе принято пренебрегать.

    «…Даже если вы хорошо сделаете свою работу, совсем необязательно, что награда вас найдет: отклик и слава приходят случайным образом, в зависимости от множества условий, никак не зависящих от человека. Но если вам удалось превратить процесс работы или творчества в основной источник радости, значит, вы смогли успешно решить одну из самых важных задач в своей жизни».

    Мозг всегда успешно реализовывает ваши мысли, даже негативные

    Мировой эксперт по саморазвитию и личной репутации Гэри Джон Бишоп назвал свою книгу довольно провокационно: «Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше», — но, на удивление, здесь вы не найдете руководства по пофигизму. Главный принцип, который берет за основу Бишоп, заключается в эффекте правильных внутренних установок. Нет, речь идет не об аффирмациях или пресловутом позитивном мышлении: автор отталкивается от феномена нейропластичности мозга, который доказывает, что наши мысли на самом деле меняют структуру нейронных связей. Чтение книги этому процессу активно поспособствует, если вы привыкли к радикальным решениям и не боитесь мотивирующих советов.

    «Как вы можете получить что-то новое, если действуете по-старому?» Гэри Джон Бишоп. «Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше»
    «Как вы можете получить что-то новое, если действуете по-старому?» Гэри Джон Бишоп. «Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше»

    Бишоп прекрасно использует принцип кнута и пряника, приводя, например, крепкие цитаты мыслителей прошлого и внедряя в сознание читателя абсолютно новые идеи о том, в чем действительно кроется причина неудач. Например, утверждение, что мы всегда остаемся победителями, может показаться издевательством для тех, кто прямо сейчас не может найти хорошую работу или похудеть. Но хитрость в том, что многие из нас не замечают, как искажают свои цели негативными установками. Так, фразы «я никогда не смогу сбросить вес» или «я неудачник» в действительности дают мозгу задачу на успешную реализацию именно этих мыслей. Если читатель приостановится и поймет, что корректировка внутренних диалогов и даже слов, которые мы выбираем для характеристики себя, действительно меняют происходящее вокруг, — его ждут большие перемены.

    «Истинное понимание тех ограничений, которые вы себе ставите, позволит все время раскрывать грани собственной свободы и успеха. Чем более осознанными становятся ваши желания, тем больше возможностей открывается для вас».

    К эмоциональному выгоранию приводит спешка и игнорирование своих эмоций

    «Между стимулом и реакциями есть зазор, в этом зазоре наша судьба, наша жизнь» Александр Еричев, Снежана Замалиева «Сила Момента. Mindfulness: принципы осознанности для нового Качества »
    «Между стимулом и реакциями есть зазор, в этом зазоре наша судьба, наша жизнь» Александр Еричев, Снежана Замалиева «Сила Момента. Mindfulness: принципы осознанности для нового Качества »

    О важности осознанности сегодня говорят уже не только буддийские монахи, но и психологи и психотерапевты. Научное доказательство пользы правильных когнитивных установок подтверждается исследованиями в области нейробиологии. Менять их можно не только теми кардинальными способами, о которых пишет Гэри Джон Бишоп, но и путем внимательного наблюдения за собой. К кризисным состояниям в большей степени приводит игнорирование импульсов собственного тела или ситуаций, которые задолго до ударов судьбы предупреждают об опасности. Так, мы часто не прислушиваемся к себе и игнорируем собственные эмоции, вызванные, например, токсичными отношениями или негативными жизненными обстоятельствами. В спешке происходит и эмоциональное выгорание, которое можно сравнить с аварийным торможением поезда, когда наше тело и мозг отказываются функционировать в режиме автопилота.

    Авторы книги «Сила Момента», российские психологи Александр Еричев и Снежана Замалиева поэтапно и кратко объясняют, как можно отказаться от привычных схем действия и восстановить контакт с самим собой. Другими словами, просто начать жить с собой в гармонии. Например, основные когнитивные искажения, которые повергают нас в ощущение краха жизни, можно компенсировать практиками осознанности. Одной из основных является медитация. Она может помочь чуть проще реагировать на события в жизни — так, чтобы неудачи и ошибки не выводили нас из эмоционального баланса.

    «Практикуя осознанность, мы направляем внимание на текущий момент и осознаем его безоценочно. Можно сказать, что это совершенно новый, необычный способ функционирования нашего ума. Сначала мы осваиваем его в ходе регулярных тренировок, ежедневной формальной практики медитации. А позже приобретенный навык мы переносим в жизнь, сначала в отдельные простые ситуации, а затем в любой момент по желанию».

    Строить карьеру и не забывать о себе — можно

    «Пустое беспокойство подобно креслу-качалке: оно создает иллюзию движения, но на нем никуда не уедешь» Джордан Милн, Мартин Бьяуго «Меньше, но лучше. Работать надо не 12 часов, а головой»
    «Пустое беспокойство подобно креслу-качалке: оно создает иллюзию движения, но на нем никуда не уедешь» Джордан Милн, Мартин Бьяуго «Меньше, но лучше. Работать надо не 12 часов, а головой»
    Аудиоверсия книги
    Аудиоверсия книги

    Социальные установки, заложниками которых мы все становимся, иногда меняются на совершенно противоположные. Самое сложное — не ассоциировать себя с ними. Например, поговорки «Все в жизни достается потом и кровью», «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда» приобрели в жизни старшего поколения настолько искаженное значение, что превратили в норму переработки, физическое и моральное истощение в попытке заработка. Сегодня эти сценарии, может быть, уже не так распространены в обществе, но избавиться от опыта прошлого на деле оказывается довольно сложно. Опрос руководителей американских кадровых служб в 2017 году показал, что эйчары называют выгорание массовой эпидемией. Сегодня от погони за деньгами, карьерным ростом и амбициями люди теряют здоровье, нервы, а иногда и круг общения.

    Авторы книги «Меньше, но лучше. Работать надо не 12 часов, а головой», предприниматели Джордан Милн и Мартин Бьяуго развивали свой бизнес с молодых лет. А когда познакомились, обнаружили, что оба стремятся к одной цели: заниматься предпринимательством, но продолжать при этом жить сбалансированной жизнью. Чтобы написать о том, как этого добиться, они нашли единомышленников в разных странах и расспросили, как им удается успешно работать, но не отдавать бизнесу все силы и время. «Меньше, но лучше» — это 65 коротких эссе, описывающих какую-либо конкретную стратегию, метод или наблюдение. Наверняка хотя бы в одном из них найдется полезное решение для тех, кто выгорел на работе. Например, как не тратить лишнюю энергию на дела, которые можно решить за пять минут:

    «У большинства из нас в списке дел имеются одна-две задачи, которые внушают нам ужас. Причем зачастую само выполнение задачи могло бы занять всего десять минут нашего времени, но вместо этого мы тратим три часа и кучу нервов на бесплодные переживания. Когда проснетесь завтра и начнете составлять список дел на день, постарайтесь определить, какое из этих дел кажется вам самым трудным. Как только определите самую трудную задачу — ставьте ее первым пунктом в списке. Начинайте с „худшего“».

    О том, как мечтать и не мешать своим мечтам сбываться, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »

 

Новости, которые я читаю.

I am text block. Click edit button to change this text. Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Ut elit tellus, luctus nec ullamcorper mattis, pulvinar dapibus leo.