bookmatejournal

    bookmatejournal

  • 5 книг о биологии для детей разного возраста

    Школьные предметы часто кажутся слишком сложными или просто скучными из-за их неправильного преподавания. В рамках кампании #классноечтение мы собрали 5 книг по биологии, которые и со школьной программой помогут справиться, и просто в игровой форме погрузиться в мир живых существ.

    Иллюстрация из книги С. Дробышевского и М. Рупасовой «Происхождение человека»
    Иллюстрация из книги С. Дробышевского и М. Рупасовой «Происхождение человека»

    Почему ленивцы такие медленные

    Читателям 5–9 лет

    «Развивающая аудиоэнциклопедия. Чудеса природы» Александра Лукина напомнит старшим слушателям любимые радиоспектакли из их детства: в них несколько персонажей путешествуют и обсуждают увиденное, а ребенок из их разговора узнает что-то новое и интересное. Персонажи тут хрестоматийные для подобного жанра: брат с сестрой по имени Петя и Маша и некий всезнающий профессор Владимир Сергеевич, который в любой момент готов бросить все дела и отправиться в очередное приключение с помощью чудесного «перемещателя».

    Дети в сопровождении всезнающего профессора путешествуют по миру и узнают занимательные факты о разных животных. А.В. Лукин «Развивающая аудиоэнциклопедия. Наша планета. Чудеса природы: самые удивительные места планеты»
    Дети в сопровождении всезнающего профессора путешествуют по миру и узнают занимательные факты о разных животных. А.В. Лукин «Развивающая аудиоэнциклопедия. Наша планета. Чудеса природы: самые удивительные места планеты»

    В самом начале Петя сокрушается о том, что человечество до сих пор не нашло способов летать на другие планеты, как Алиса Селезнева из книжки Кира Булычева. Он бы тоже с удовольствием отправился на поиски инопланетных зверей, которые, конечно же, интереснее наших земных. Профессор решает переубедить Петю, он приглашает детей познакомиться с удивительными животными собственной планеты. Друзья включают упомянутый выше «перемещатель» и оказываются в разных местах планеты, описывая тех живых существ, которых они встретили. Пока Петя и Маша делятся увиденным, профессор сообщает занимательные и интересные факты о живой природе.

    Например, оказывается, что ленивцы так медленно передвигаются, поскольку они травоядные и экономят энергию, а зеленоватый цвет их шкуре придают водоросли, живущие на ней. Еще дети узнают, чему можно научить дельфина, сколько весит его мозг и много ли в нем извилин, как живут хамелеоны и игуаны, что такое мимикрия и многое другое. Кстати, профессор покажет детям не только удивительных животных, но и необычные растения, даже дерево по имени Генерал Шерман. В серии «Развивающая аудиоэнциклопедия» более трех десятков выпусков и авторы охватили такой разнообразный круг тем, что получится найти что-то интересное, пожалуй, для ребенка любого возраста.

    Смена эпох в стеклянной банке

    Читателям 9–12 лет

    Тема эволюции человека в общих чертах известна любому младшему школьнику: сначала были обезьяны, потом люди, похожие на обезьян, а потом уже бабушки и родители. Главные герои этой книги Станислава Дробышевского и Маши Русаповой «Происхождение человека» — 11-летняя Маша и 9-летний Макс решают разъяснить вопрос во всех подробностях и выбирают для этого самую современную форму — видеоблог на Youtube. Если их видеоблог наберет достаточное число подписчиков и много-много просмотров, то дети получат приз: поездку в археологическую экспедицию. Поехать туда, конечно, очень хочется, вот они и стараются — советуются с экспертами, читают книги и придумывают все новые и новые выпуски для своего научного блога.

    Чтобы разобраться в эволюции человека, Маше и Максу придется провести не один опыт. Иллюстрация из книги С. Дробышевского и М. Рупасовой «Происхождение человека»
    Чтобы разобраться в эволюции человека, Маше и Максу придется провести не один опыт. Иллюстрация из книги С. Дробышевского и М. Рупасовой «Происхождение человека»
    Двое школьников ведут канал о происхождении человека на Youtube. Станислав Дробышевский, Маша Рупасова «Происхождение человека»
    Двое школьников ведут канал о происхождении человека на Youtube. Станислав Дробышевский, Маша Рупасова «Происхождение человека»

    Одна глава книги описывает съемки одного видео — а заодно сообщает читателю основные этапы эволюции человека, от древнего млекопитающего пургаториуса до современного homo sapiens, приводя подтверждения в виде фактов и находок. Каждый выпуск своего видеоблога ребята стараются сделать особенным, придумать для него новый формат, поэтому с ними не заскучаешь: читатель будет следить за сменой эпох в стеклянной банке, увидит, как заговорила маска австралопитека, будет гадать, получится ли превратить бабушку в homo habilis… Не будем говорить, выиграют ли ребята в конкурсе, в любом случае главным их призом станут, конечно, сами знания об эволюции человека, отлично систематизированные и разложенные по сериям.

    Имя Станислава Дробышевского знакомо любому, кто интересуется современным российским научпопом: он автор множества книг об эволюции человека, адресованных взрослому читателю. Эта книга — первая, написанная им для детской аудитории. Соавтором Дробышевского выступила Маша Рупасова, автор замечательных стихотворений для самых маленьких, в том числе фееричной «Сказки о царе Колбаске» и сборника рассказов «Наоборотная мама».

    Конспект школьной программы «без воды»

    Читателям 13–16 лет

    Конспект школьного курса анатомии человека и советы по оказанию первой помощи. Андрей Шляхов «Анатомия на пальцах. Для детей и родителей, которые хотят объяснять детям»
    Конспект школьного курса анатомии человека и советы по оказанию первой помощи. Андрей Шляхов «Анатомия на пальцах. Для детей и родителей, которые хотят объяснять детям»

    Школьный курс анатомии у нас обычно приходится на восьмой класс, однако полученные в 14-летнем возрасте знания вряд ли застрянут в голове навсегда, время от времени их лучше обновлять. Книжка Андрея Шляхова «Анатомия на пальцах» берет на себя как раз такую миссию: сделать для детей и родителей некоторый краткий дайджест того, что мы проходим в школе по поводу устройства организма человека. При этом надо понимать, что Шляхов не развлекает читателя, — он лишь максимально сжато и конспективно рассказывает самое главное, что называется, «без воды». А иногда обращает внимание на те вещи, которые обычно вызывают путаницу у учеников — например, факты наподобие того, что кровь на самом деле относится к соединительной ткани.

    У книги есть и одна особенность: кроме анатомии и физиологии, автор касается и гигиены, как науки, которая также помогает всему нашему организму нормально функционировать. Он напоминает, как ухаживать за глазами и ушами, зачем делать прививки, почему важно спать восемь часов в сутки. Здесь есть даже главки о первой помощи при разного рода травмах вроде ушибов, ожогов и обморожений.

    Прививки ослабляют собственный иммунитет

    Читателям от 14 лет

    Современная наука о том, как функционирует иммунитет и что происходит, если он нарушен. Екатерина Умнякова «Как работает иммунитет»
    Современная наука о том, как функционирует иммунитет и что происходит, если он нарушен. Екатерина Умнякова «Как работает иммунитет»

    Сотрудник института экспериментальной медицины Екатерина Умнякова в своей книге «Как работает иммунитет» берется доступно, но и без лишних упрощений рассказать о современных научных представлениях о работе иммунитета, — а также развеять наиболее распространенные заблуждения по этой теме. Задачи предопределили структуру книги: в ней две части, и первая рассказывает о защитных механизмах организма человека, а вторая — о сложившихся заблуждениях об иммунитете (она остроумно озаглавлена «Мифы и легенды об иммунитете»).

    Поначалу читатель может подумать, будто книжка очень уж простая и даже далекая от сути дела — автор сравнивает иммунную систему со средневековым замком и довольно подробно расписывает эту метафору. Однако дальше начинается самая настоящая биология с разъяснениями, когда и как включается врожденный иммунитет, как появляется приобретенный иммунитет и по каким механизмам тот и другой работают. Эта часть книги рассчитана на тех, кто чувствует интерес к биологии, но кому по каким-то причинам не интересно или некомфортно изучать ее в школе вместе со всем классом. Потенциальному читателю хорошо бы уже знать, что такое белки, сыворотка крови, «каскад свертывания крови», потому что написана она примерно так:

    «Как устроена система комплемента? Это сеть, состоящая из примерно 50 белков сыворотки крови, которые работают в кооперации друг с другом. Основные функции этого каскада осуществляют 9 белков комплемента (С1–С9), а сами реакции запускаются тремя различными путями»

    Одним словом, если ребенок чувствует в себе будущего ученого-биолога, книга может стать его первым настольным «серьезным» справочником.

    После первой части, наполненной фактами и терминами, размещена куда более понятная вторая, где автор разбирает распространенные заблуждения. Всего их девять, они разделены по главам, которые называются, например, так: «Чтобы не болеть, нужно принимать иммуностимуляторы, пить йогурты и витамины», «Прививки ослабляют собственный иммунитет и вредят организму». Весомую часть книги занимает список использованной литературы и источников на русском и английском языках — так что заинтересованному читателю совершенно будет легко самому продолжить штудии по теме.

    Почему овчарка и волк — два разных вида, а овчарка и чихуахуа — один? Ответ читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Книги Мариши Пессл: отличницы против злых гениев

    Американская писательница Мариша Пессл когда-то не могла добиться публикации своих первых романов, а теперь критики сравнивают ее с Владимиром Набоковым, Джонатаном Франзеном и Донной Тартт. Рассказываем про ее главные книги, в которых жанр young adult сочетается с триллером, а эрудированные умники сражаются с не менее образованными злодеями.

    Мариша Пессл. Фото: Leonardo Cendamo/Getty Images
    Мариша Пессл. Фото: Leonardo Cendamo/Getty Images

    Мариша Пессл опубликовала свой первый роман в 27 лет, работая финансовым консультантом — и это была уже третья ее попытка после написания триллера, действие которого происходило в одни сутки, и южноготического романа на 900 страниц (обе книги, по словам писательницы, она выкинула целиком). У Пессл не было ни литературного образования, ни агента — и долгое время агенты, которым она отправляла рукописи, давали ценные советы и все равно отвечали отказом. «Некоторые вопросы теории катастроф», однако, не только принесли Пессл выгодный для дебютантки контракт с издательством, но и оказались бестселлером. Так она сделала писательство своей основной карьерой.

    В своих книгах Пессл беззастенчиво смешивает разные жанры: от young adult и магического реализма до детектива и психологического триллера. Другая отличительная черта ее стиля — кинематографичность: здесь столько сюжетных поворотов и эффектных сцен, что истории так и просятся на экран. Правда, для адаптации всех сюжетных линий и персонажей понадобится скорее мини-сериал, чем фильм. Наконец, в текстах Пессл повышенная концентрация интеллектуалов, экспертов и, что там говорить, попросту гениев (музыкальных, литературных, кинематографических и каких угодно еще). И хотя нельзя сказать, что, например, гений и злодейство — такая уж свежая тема для литературного осмысления, Пессл удается сделать ее одновременно увлекательной и человечной.

    Но самая главная общая черта книг Пессл — это героини-умницы. Сама писательница вспоминает, что ее мать активно занималась их с сестрой образованием, читая им вслух классическую литературу и записывая во всевозможные кружки. Неудивительно поэтому, что девушки в центре историй Пессл умны, всесторонне развиты и пользуются своими способностями, чтобы выбираться из любых передряг. И неважно, идет ли речь об энциклопедических знаниях, творческой одаренности или эмоциональном интеллекте — героини никогда не выглядят претенциозно и не ведут себя свысока.

    «Некоторые вопросы теории катастроф» (2006)

    Иллюстрация к книге «Некоторые вопросы теории катастроф»
    Иллюстрация к книге «Некоторые вопросы теории катастроф»

    «Теория катастроф…» — это настоящий праздник филолога. Каждая глава носит название известного литературного произведения — это потому, что главная героиня книги Синь Ван Меер снабжает свою историю учебным планом, списком обязательного чтения и длинными-длинными cносками. Мать Синь трагически погибла, отец — звездный преподаватель литературы, который бесконечно переезжает с дочерью с места на место и так же бесконечно занимается ее образованием.

    «Езда с отцом не дарила чувство просветления и освобождения души (см. Дж. Керуак, “В дороге”, 1957). Она напрягала разум. Сонетные марафоны. “Сто миль одиночества: выучи наизусть «Бесплодную землю»”. Папа мерил дорогу от одного края штата до другого не отрезками расстояния, а строго выверенными получасовыми тренингами на выбранную тему. “Словарные карточки: минимальный лексикон будущего гения”. “Авторские аналогии” (“Аналогия есть цитадель мысли: самый трудный способ управлять неуправляемыми отношениями”). “Устное сочинение” (с последующим двадцатиминутным проверочным опросом). “Война слов” (на ринге Кольридж против Вордсворта). “Шестьдесят минут солидного романа” (среди охваченных произведений: “Великий Гэтсби” [Фрэнсис Скотт Фицджеральд, 1925] и ”Шум и ярость” [Уильям Фолкнер, 1929]). И наконец — “Радиотеатр ученицы Ван Меер” с такими постановками, как “Профессия миссис Уоррен” (Дж. Б. Шоу, 1894), “Как важно быть серьезным” (Оскар Уайльд, 1895) и отрывки произведений Шекспира, включая поздние пьесы».
    16-летняя Синь Ван Меер невероятно эрудированна и может наизусть продекламировать число «пи» до шестьдесят пятого знака после запятой. Ее жизнь драматически меняется после гибели школьной учительницы. Мариша Пессл «Некоторые вопросы теории катастроф»
    16-летняя Синь Ван Меер невероятно эрудированна и может наизусть продекламировать число «пи» до шестьдесят пятого знака после запятой. Ее жизнь драматически меняется после гибели школьной учительницы. Мариша Пессл «Некоторые вопросы теории катастроф»

    Примерно так выглядит и остальной текст книги. Но под кучей литературных отсылок, списков и фактов скрывается вполне прямолинейный роман об обретении себя — так же, как и под энциклопедической образованностью Синь скрывается эмоционально и интеллектуально одинокая девочка, которую взрослым удобнее воспринимать как другую взрослую, а сверстники вообще ее не воспринимают. Правда, к концу книги эрудиция Синь сослужит ей такую хорошую службу, что можно считать это истинным триумфом стереотипной школьной заучки над всеми, кто над ней смеялся. И да, типично янг-эдалтовская проблема доверия подростков взрослым здесь тоже выходит на новый уровень.

    Для чего Синь вообще рассказывает свою историю? Это уже другой типичный сюжет — загадочная и привлекательная учительница Ханна Шнайдер собирает вокруг себя группу учеников-поклонников (со всеми вытекающими последствиями этой нездоровой динамики). Чуть ли не на первой странице мы узнаем, что Ханна погибла, но обстоятельства и виновники ее смерти остаются тайной почти до конца книги — и Синь как непосредственная свидетельница рассказывает, что произошло на самом деле… точнее, нет, предлагает читателю самому во всем разобраться в формате выпускного экзамена.

    «Ночное кино» (2013)

    Иллюстрация к книге «Ночное кино» / Ted McGrath nytimes.com
    Иллюстрация к книге «Ночное кино» / Ted McGrath nytimes.com

    Странно было бы, если бы при кинематографичности своей прозы Пессл ни разу не обратилась к теме кино — и в триллере 2013 года «Ночное кино» она решает сделать именно это. Здесь в центре сюжета снова девушка и ее знаменитый отец, скандальный режиссер мрачных культовых фильмов Станислас Кордова (по словам Пессл, на создание его образа ее вдохновили несколько реальных режиссеров, больше всего — Стэнли Кубрик). Кордову практически никто никогда не видел, а с его женами, детьми и актерами его фильмов массово происходят трагические случайности — и часто со смертельным исходом.

    «Если приглядеться, великие художники не любят, не живут, не трахаются и даже не умирают, как нормальные люди. Потому что у них всегда есть искусство. Оно их питает больше, чем любые связи с людьми. Какая бы человеческая трагедия их ни постигла, она их никогда не убивает совсем, потому что им достаточно вылить эту трагедию в котел, подмешать другие кровавые ингредиенты и вскипятить все это на огне. Не случись никакой трагедии, не вышло бы столь великолепного варева».
    Дочь культового режиссера Станисласа Кордовы совершает самоубийство. Журналист Скотт Макгрэт пытается разгадать тайну ее смерти. Мариша Пессл «Ночное кино»
    Дочь культового режиссера Станисласа Кордовы совершает самоубийство. Журналист Скотт Макгрэт пытается разгадать тайну ее смерти. Мариша Пессл «Ночное кино»

    Гибель дочери Кордовы, Александры, расследует журналист Скотт Макгрэт, у которого с таинственным режиссером давние счеты. Помогают ему бывший возлюбленный девушки Хоппер и случайная свидетельница ее смерти Нора. Трио самопровозглашенных детективов вскоре попадает на перекресток черной магии, сатанизма, закрытых клубов для гламурной публики и творческих амбиций голливудских актеров. У героев и здесь обнаруживается недюжинный исследовательский потенциал. Пессл продолжает генерировать сюжеты вымышленных фильмов вместе с исполнителями главных ролей и их разветвленными биографиями, и имитация элементов поп-культуры ей удается так же хорошо, как и имитация научной деятельности в «Теории катастроф…». Текст перемежается газетными вырезками, фотографиями, скриншотами несуществующих сайтов — короче говоря, материалами дела.

    Сама же Александра Кордова на первый взгляд тоже очень похожа на Синь — вундеркинд со звездными и сложными родителями. Правда, в совсем еще юном возрасте она завершает потенциально блестящую карьеру пианистки и вместо этого попадает то в жуткий лагерь для трудных подростков, то в психиатрическую клинику, то в самый центр реальной или метафорической сделки с дьяволом. И по мере развития сюжета к вопросу о гениях и злодействе, на который Пессл уже отвечала в предыдущей книге, добавляется еще один, не менее актуальный — о поиске глубинного смысла в действиях тех, кто нам кажется гениальным (и неважно, ищут его преданные фанаты или хейтеры).

    О последней книге «Проснись в Никогда» читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Иллюстрация с обложки «Проснись в Никогда»
    Иллюстрация с обложки «Проснись в Никогда»


    Read more »
  • Эркюль Пуаро vs Мисс Марпл. Что герои Агаты Кристи говорили об убийствах, женщинах, дураках и жизни

    Два главных персонажа английской писательницы не похожи друг на друга. Он — невысокий бельгиец, красящий волосы, завивающий усы и очень самолюбивый. Она — «типичная старая дева», ее называют симпатичной, но «безнадежно старомодной». Седая, голубоглазая, морщинистая и непременно что-то вяжущая. Но эти герои очень похоже раскрывают преступления — они оба могут разгадать загадку, не вставая с кресла. Никакой лупы или поиска следов, как у Шерлока Холмса, — только проницательность и знание человеческой натуры (мисс Марпл) и психология, система и порядок (месье Пуаро).

    Мисс Марпл и Эркюль Пуаро никогда не встречались на страницах книг, но игравшие их актеры Джоан Хиксон и Дэвид Суше сфотографировались вместе на фестивале, посвященном Агате Кристи. Источник: твиттер Дэвида Суше
    Мисс Марпл и Эркюль Пуаро никогда не встречались на страницах книг, но игравшие их актеры Джоан Хиксон и Дэвид Суше сфотографировались вместе на фестивале, посвященном Агате Кристи. Источник: твиттер Дэвида Суше

    В день 130-летия со дня рождения Агаты Кристи мы решили сравнить отношение ее героев к самому важному: расследованию преступлений, женщинам, современной молодежи, человеческой глупости и к себе самим. Сама писательница никогда не сталкивала Пуаро и Марпл в своих книгах: «Зачем им встречаться? Эркюль Пуаро, полный эгоист, не хотел бы, чтобы старая дева указывала ему, что делать».

    Агата Кристи. Фото: feedyourneedtoread.com
    Агата Кристи. Фото: feedyourneedtoread.com

    О том, как расследовать преступления

    Месье Пуаро: «Сколько же еще я должен буду повторять вам, что важные улики обнаруживаются в процессе умственной работы? Мозг благодаря своим маленьким серым клеточкам способен разгадать любую тайну». (Рассказ «Король треф», сборник «Ранние дела Пуаро»)

    Мисс Марпл: «Я сама два дня не могла понять, в чем тут дело. Я ломала, ломала голову, а потом — раз! И все ясно». (Рассказ «Трагедия под Рождество», сборник «Тринадцать загадочных случаев»)

    Об убийствах и убийцах

    Месье Пуаро: «В девяти случаях из десяти убийство порождается характером и образом жизни жертвы. Поскольку убитый был именно таким, каким был, он и был убит!» («Зло под солнцем»)

    «Можно поймать убийцу, да. Но как же остановить убийство? (…) Дважды в моей жизни я предостерег убийцу: один раз в Египте, второй раз — в другом месте. И в обоих случаях преступника это не остановило». («Занавес. Последнее дело Пуаро»)

    Мисс Марпл: «Если человек совершил одно убийство, то второе его уже не пугает, не так ли? И даже третье». («Труп в библиотеке»)

    «Когда решаешь кого-то убить, то не остановишься из-за того, что первая попытка сорвалась. Особенно если совершенно уверен, что ты вне подозрений». («Объявлено убийство»)

    О женщинах

    Месье Пуаро: «Один мой очень мудрый друг, работавший в полиции, сказал мне много лет назад: „Эркюль, друг мой, если хотите познать спокойствие, избегайте женщин“». («Зло под солнцем»)

    «По-настоящему женщина чего-нибудь стоит только тогда, когда она добродетельна или умна». («Зло под солнцем»)

    Мисс Марпл: «Женщины обязаны держаться вместе. Каждая должна в любых непредвиденных обстоятельствах отстаивать свою собственную честь». (Рассказ «Происшествие в бунгало», сборник «Тринадцать загадочных случаев»)

    «Никогда не поддавайтесь власти другой женщины, даже если вы считаете ее своей лучшей подругой…» (Рассказ «Происшествие в бунгало», сборник «Тринадцать загадочных случаев»)

    Кадр из сериала «Мисс Марпл» (1992). Фото: Alibi Channel
    Кадр из сериала «Мисс Марпл» (1992). Фото: Alibi Channel

    О женской одежде

    Месье Пуаро: «Леди, урожденная леди, никогда не наденет дешевую обувь. У нее может быть бедная или потрепанная одежда, но обувь всегда будет отличного качества». («Дама под вуалью», сборник «Ранние дела Пуаро»)

    Мисс Марпл: «Хорошо воспитанная девушка всегда очень внимательно следит за тем, чтобы в любой ситуации оказаться правильно одетой. То есть я хочу сказать, что каким бы жарким ни выдался день, благовоспитанная девушка никогда не явится на скачки в шелковом платье с цветочным узором». («Труп в библиотеке»)

    О молодежи и новом времени

    Месье Пуаро: «Когда я был молодым, можно было с трудом увидеть щиколотку. Мельком взглянуть на кружевную нижнюю юбку — какой соблазн! Плавный изгиб икры… колено… подвязки с лентами… (…) Исключить всю романтику — всю тайну! Сегодня все стандартизовано!» («Зло под солнцем»)

    Мисс Марпл: «Молодежь теперь вовсю рассуждает о вещах, которых в моей юности не было и в помине, но, с другой стороны, рассуждает ужасно наивно. Она верит всему и всем». (Рассказ «Трагедия под Рождество», сборник «Тринадцать загадочных случаев»)

    О тщеславии

    Месье Пуаро: «Признаться, я люблю публику. Тщеславный человек! Я лопаюсь от самомнения. Мне хочется сказать: „Смотрите, какой он умница, Эркюль Пуаро!“» («Смерть на Ниле»)

    Мисс Марпл: «Надо признаться, что и я не лишена самолюбия, и меня иногда больно задевают необдуманные замечания». (Рассказ «Трагедия под Рождество», сборник «Тринадцать загадочных случаев»)

    О дураках, глупости и о разном читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Кадр из сериала «Пуаро Агаты Кристи» (1989). Фото: ITV
    Кадр из сериала «Пуаро Агаты Кристи» (1989). Фото: ITV


    Read more »
  • Екатерина Шульман: «Я не верю, что дети травмируются текстами. Тут я расхожусь с нынешней моралью»

    В рамках кампании #классноечтение политолог и преподаватель Екатерина Шульман рассказала на какую тему она писала сочинение в выпускном классе, как заучивание стихов может обеспечить благополучную старость и почему в школе много страшного. И еще дала важный совет изучающим иностранный язык.

    Екатерина Шульман. Фото: openuni.io
    Екатерина Шульман. Фото: openuni.io

    Владимир Еремин, редактор Bookmate Journal: Насколько мне известно, вы учились в тульском лицее № 73 вплоть до 1995 года. Какое у вас первое воспоминание об уроках литературы в школе?

    — Знаете, я тяжелый клиент для учителя литературы — любого. Потому что к тому моменту, когда школьная программа подходит к какому-нибудь произведению, я его уже давно читала. Я понимаю, что учителей раздражают самоуверенные дети, которые думают, что если они все прочитали и запомнили, то они уже все понимают лучше, чем кто бы то ни было другой. Через некоторое время я почувствовала тот неловкий момент, когда ты начинаешь дискутировать с учителем, и перестала это делать. Что, в общем, считаю правильным и тактичным со своей стороны.

    Из своего опыта изучения литературы отмечу последний год обучения, когда в духе вольных 1990-х, которые меня воспитали, я последний год училась экстерном. Это организовывала мне моя мама, которая была тогда проректором областного института развития образования. И вот те два раза в неделю, когда группа учащихся экстерном приходила заниматься — мы приходили в институт развития образования, — нам преподавали такие взрослые, серьезные учителя эти предметы, а литературу преподавала она сама. И вот это был немножко другой опыт, чем все мои предыдущие школьные годы. Но из этого не следует никаких обобщений. Таких детей, по счастью, немного, и ориентировать всю программу на них не нужно.

    Я думаю, что необходимо, чтобы у обучающихся на одном языке был некий общий набор и корпус текстов, которые им всем становятся знакомыми. Это не имеет отношения к литературной ценности как таковой, даже не имеет прямого отношения к воспитанию художественного вкуса или любви к чтению. Но это имеет отношение к созданию общего культурного пространства, которое, собственно, делает граждан гражданами одной страны. Общая культура — один из очень важных элементов общего гражданства. Поэтому я думаю, что корпус литературы в средней школе — он, прежде всего, об этом: чтоб были всем знакомые цитаты, чтоб были имена, которые известны каждому, чтоб была общая база для отсылок, которая, собственно, образует взаимно понятный язык.

    — Я как раз хотел спросить про обязательную программу по литературе. Часто говорят, что такой подход только вызывает отвращение к чтению и что нужно сделать все книги только по выбору. Судя по тому, что вы только что сказали, вы с этим не согласны. Что вы думаете по этому поводу?

    — Нет, я с этим не соглашусь. Потому что тут я выступаю не столько как любитель художественной литературы, сколько как бывший государственный служащий. Я вижу государственную задачу воспитания гражданина одним из приоритетов средней школы. Понимаете, за индивидуальное счастье ребенка и за развитие его вкусов и наклонностей больше отвечает семья. Школа не должна его травмировать, школа отвечает за безопасность. Но также у нее есть своя задача — она формирует граждан, которые потом будут мирно жить в общем социуме. И они должны получать те навыки взаимодействия и ту общую, некую усредненную, не побоюсь этого слова, картину мира, которая позволит им потом понимать друг друга.

    Мы должны избегать того, чтобы воспитывать каждого в своем пузыре. Семьи разные, но некоторая унификация силами средней школы — это необходимость. Ее не надо доводить до абсурда, но совсем терять ее из вида тоже опасно. Еще раз повторю: должны быть некие вещи, которые известны всем. Таким образом, чтобы ты мог рассчитывать, что любой человек, встреченный тобой в общественном транспорте, тоже знает то, что знаешь ты.

    — Давайте вернемся к вашему личному опыту. Вы сказали, что до 11-го класса у вас возникали какие-то дискуссии с учительницей — может, вы можете припомнить какую-нибудь особенно яркую историю?

    Роман, где персонажи представляются как набор монстров и где глаз не отдыхает ни на ком. Николай Гоголь «Тарас Бульба»
    Роман, где персонажи представляются как набор монстров и где глаз не отдыхает ни на ком. Николай Гоголь «Тарас Бульба»

    — Я помню, когда я была в четвертом или пятом классе, мы изучали «Тараса Бульбу» — дикость этого текста на свежего человека всегда производит ужасающее впечатление. И бедным учителям нужно приложить очень много усилий для того, чтобы каким-то образом объяснить детям, что это вообще все такое, зачем это нужно читать и почему положительные герои являются положительными. Хотя персонажи там представляются как набор монстров разнообразной степени монструозности — глаз там не отдыхает ни на ком. Это не в вину Гоголю будет поставлено — он писал в том жанре, который был ему свойственен, так же писал Фенимор Купер, например, про своих индейцев — а этот про своих, тоже более или менее воображаемых, малороссов. Это такая экзотическая приключенческая повесть, все эти элементы там являются необходимой частью эстетики. Но мне до сих пор непонятно, каким образом и зачем это нужно преподавать в школе.

    Вот на эту тему у меня вышла некоторая дискуссия. Я осуждала убийство бедного Андрия, который чуть больше похож на человека, чем все остальные герои. Хотя тоже не особенно — там, на самом деле, все хороши. Я — помню как сейчас — стоя за партой в процессе разговора, поняла несколько вещей. Во-первых, что учительница не помнит текста. А во-вторых, что на нас смотрит весь класс и их глаза горят каким-то нехорошим огнем. Тут я решила, что пора заткнуться, и после этого… В общем, опытов этих не повторяла. Каковой мой пример всем, попавшим в ту же ситуацию, рекомендую.

    — А какие сочинения по литературе вам задавали писать?

    — Это были вольные 1990-е, поэтому уже не было сочинений «Как я провел лето» и еще не было сочинений, посвященных годовщине Победы. Была достаточно свободная атмосфера, и даже на выпускных экзаменах был предложен набор тем, из которых была шестая свободная под названием «Я хочу рассказать о книге, картине, фильме». Это было, еще раз повторю, выпускное сочинение, и я написала его о «Приглашении на казнь» Набокова.

    Это было написано мной с большим вдохновением, поскольку перспектива окончания школы вызвала эйфорию, и я помню, что писала с удовольствием. Там мною была высказана мысль, которую потом я с огорчением обнаружила во взрослом набоковедении. Но надо сказать, что первая работа, в которой это предположение было высказано, вышла в 1996 году, а я написала свое сочинение в 1995-м.

    Как понимать концовку этого романа — до сих пор открытый вопрос. Владимир Набоков «Приглашение на казнь»
    Как понимать концовку этого романа — до сих пор открытый вопрос. Владимир Набоков «Приглашение на казнь»

    Мысль моя состояла в том, что финал «Приглашения на казнь» — это финал «Алисы в Стране чудес». Тот момент, когда Алисе собираются отрубать голову и она говорит: «Да кто вас боится, вы всего-навсего колода карт», — и карты взвиваются в воздух, волшебная страна рассыпается, она просыпается, — это финал «Приглашения на казнь». Когда Цинциннат лежит на плахе, ему тоже собираются отрубать голову, вдруг он думает: «А что я тут лежу?» И он встает. Ему говорят: «Стойте! Стойте! Куда же вы? Все же было готово!» И он уходит. И весь этот мир, в котором он жил, страдал и, как ему казалось, сидел в тюрьме, исчезает.

    Есть большая литературоведческая дискуссия относительно того, отрубили ему голову или нет. То есть он уходит в посмертное пространство или, наоборот, своим отказом просыпается в реальную жизнь, сбрасывая с себя морок ненастоящего мира. Я придерживаюсь второй версии. Вот тогда-то, собственно, она и пришла мне в голову.

    — Очень интересное сравнение! Лично я тоже придерживаюсь второй версии

    Знаменитая сказка в переводе Владимира Набокова. Льюис Кэрролл «Аня в стране чудес»
    Знаменитая сказка в переводе Владимира Набокова. Льюис Кэрролл «Аня в стране чудес»

    — Перечтите! Перечтите, и вы это увидите. Думаю, автор не мог не иметь этого в виду — он, переведший «Алису…» на русский язык в молодые годы, под названием «Аня в Стране чудес», воспитанный на Кэрролле английский мальчик.

    — До сих пор жива традиция заставлять школьников учить стихи наизусть. Насколько это, по-вашему, полезная практика и нравилась ли она лично вам в годы вашей учебы?

    — Стихи учить наизусть необходимо! Это ценное упражнение, развивающее мозг. С памятью — краткосрочной, долгосрочной — у нас всех сейчас становится не очень здорово, потому что мы имеем в доступе любую информацию и, соответственно, любые тексты. Но учение стихов — это не просто запоминание текста.

    Я в свое время занималась тем, что называется художественным чтением — читала со сцены. Но у меня были прозаические тексты. Стихи учить легче по понятным причинам — у них есть ритм и в ряде случаев рифма. Делать это надо, потому что это запоминается и потом составляет утешение людей в самых разных ситуациях, когда у них нет доступа ни к интернету, ни даже к книжкам.

    Кроме того, говорят, что это спасает нас от Альцгеймера — а мы все должны очень быть озабочены спасением от Альцгеймера, живем-то мы все дольше. Телесная оболочка наша становится малоуязвимой, кроме крайних случаев. А вот голову лечить до такой степени еще не научились. Поэтому нам всем следует озаботиться тем, чтобы последние 25, или 30, или 35 лет нашей жизни не провести в маразме. Говорят, что запоминание наизусть и вообще изучение новой информации помогает. Как ни безнравственно это звучит, интеллектуалы впадают в маразм реже и медленнее. Поэтому, уча стихи наизусть в юном возрасте, вы готовите себе, так сказать, более благополучную старость, чем она была бы в ином случае.

    Екатерина Шульман. Фото: strelkamag.com
    Екатерина Шульман. Фото: strelkamag.com

    Так что пускай деточки учат стихи. Чтение вслух — вообще прекрасное упражнение. Во-первых, многие носители русского языка не умеют его выговаривать. Многие имеют отвратительную недоразвитую дикцию и не открывают рот. Это как-то связано с тем, что у многих людей почти нет артикуляции и нет мимики. Это не потому, что они родились какими-то деградантами, а потому, что у них не было случая поговорить с какой-то трибуны и с какого-то возвышения. Когда у человека — так называемого простого человека, хоть я и не люблю этот термин — появится возможность говорить на аудиторию и произносить нечто небытовое? Не все — не будем показывать пальцем — становятся лекторами, не все с трибуны выступают. Не все выходят на сцену на митинге и говорят: «Граждане! Хватит это терпеть! Сколько можно?!»

    Обыкновенный человек, так сказать, усредненный гражданин — он так с неподвижным лицом и закрытым ртом может провести всю жизнь свою до самой смерти. Так вот школа — это то уникальное время, когда он может выйти и перед всем классом сказать: «А я вот мгновение чудное помню». Или еще что-нибудь он помнит — «Белая береза под моим окном…». Для учителя это шанс научить детей артикулировать, произносить слова правильно — не тем вульгарным произношением, которое не отличает гласных от согласных. И показывать лицом что-нибудь эмоционально выразительное. Больше такого случая может никогда не представиться.

    Это пригодится, потому что человек, который внятно выговаривает слова, воспринимается нами инстинктивно как вышестоящий. Кто говорит громко, четко и раздельно? Начальство — кто приказы отдает, тот и рот раскрывает. А все остальные молчат. Научите человека говорить, как власть имеющий, и это ему очень сильно в жизни пригодится. Потом, глядишь, не так сильно будут ему указывать, а может, и он кому-нибудь поуказывает. А все началось с чтения стихов вслух.

    — Давайте вернемся к теме советского образования. Получается, что вы поступили в советскую школу, а выпустились уже из российской. Что поменялось в вашем учебном заведении после распада Союза и стала ли новая модель обучения лучше старой? Ведь есть мнение, что советское образование при всей его идеологии все-таки было лучше современного.

    — Нельзя о таких сложных материях говорить в терминах «лучше — хуже», так мы ни до чего не доберемся. Я поступила в школу в 1985 году. Это была действительно советская власть, но уже на стадии «во всем величье видел ты закат звезды ее кровавой» — к вопросу о знании стихов наизусть. Я попала в счастливое и уникальное время. Если вы помните или знаете по историческим источникам, одно из общественных движений, которое предчувствовало перестройку, ее готовило и было ее элементом — это движение педагогов-новаторов. До того, как появились звезды-журналисты, звезды-экстрасенсы и также звезды — народные депутаты, появились знаменитые педагоги. Это были экспериментаторы, люди, которые в ещё советскую школу приносили что-то свое новое. Это были Никитины, был Амонашвили, много кто был — настоящие педагоги назовут больше имен, чем я. Я это помню по своим детским воспоминаниям, потому что родители этим интересовались: мама у меня была завуч в школе, ее все это, естественно, занимало. Была многотиражная газета «Первое сентября», возглавляемая покойным Соловейчиком. Вся страна за этим следила и тоже как-то была озабочена тем, как лучше учить детей.

    Екатерина Шульман в детстве. Фото: uznayvse.ru
    Екатерина Шульман в детстве. Фото: uznayvse.ru

    Потом наступили 1990-е, когда государство перестало давать деньги, но в школу еще не пришла прокуратура и Рособрнадзор. Поэтому директор и завуч, если хотели, имели очень большую свободу творчества. Поэтому в моей первой школе, которая была никаким не лицеем, а вполне рядовой районной школой, появился школьный совет — практически парламент с представительством трех сословий: родителей, детей и педагогов. Там был такой устав школы, по которому членами совета запрещалось быть сотрудникам администрации школы.

    В этом совете я представляла классы с первого по седьмой. Дальше шло пропорциональное представительство, а поскольку младшие классы пропорционально представить трудно, то за них все была я. Это к вопросу о корнях моей любви к парламентаризму.

    Одним из ключевых вопросов, по поводу которых шла дискуссия, был конфликт между классной и кабинетной системой. Сейчас жизнь расставила точки в этом споре, потому что ради антивирусной безопасности все теперь сидят по кабинетам. А в моей школе пытались сделать так, чтобы у классов были кабинеты, а педагоги приходили к ним. Педагоги были против. Это была бурная политическая борьба, были заседания, продолжавшиеся до позднего вечера, одна несогласная учительница даже объявила голодовку — в общем, все было серьезно.

    Получив такой опыт, сами понимаете, забыть его невозможно. Я знаю, насколько неправильно распространять свой личный опыт на всех и судить по себе, это называется confirmation bias. Поэтому я понимаю тех людей, у которых совершенно другие воспоминания о тех годах: и о недостатке еды и одежды, и о насилии, и о какой-нибудь школьной банде, которая всех терроризировала. Из того, что у меня ничего такого не было, не следует, что ни у кого не было. Но, говоря о моем опыте, я не могу не говорить о нем — вот у нас было так.

    Я окончила школу в 1995 году, этот дух свободы еще присутствовал. Иногда он выливался в какие-то странные вещи: когда, например, за успехи в учебе тебя премировали наличными деньгами, что сейчас мне, наверное, показалось тоже несколько диковатым. Даже за медаль — помню, за серебряную медаль мне вручили 50 тысяч неденоминированных рублей. Что соответствует примерно 50 деноминированным, но тем не менее. За золотую, припоминаю, полагалось 100 тысяч.

    Так что у меня эти воспоминания исключительно светлые. Надеюсь, для того, чтобы вернуть дух свободы и творчества в школы, необязательно отбирать у системы образования все деньги, продырявливать крышу и выгонять с улиц полицию. Может быть, можно каким-то образом совместить уже достигнутый уровень некоторого материального благополучия и безопасности с хоть сколько-нибудь меньшей атмосферой запуганности школьной администрации и учителей, у которых за одним плечом стоит Рособрнадзор, за другим — Генеральная прокуратура, и они не могут вообще совершить никакого движения без того, чтобы либо не впасть в нецелевое расходование бюджетных средств, либо в нарушение очередного ФГОСа.

    — Еще нередко можно услышать, что серьезную классику вроде Достоевского, Толстого, того же Набокова школьникам давать бесполезно — якобы они все равно не поймут. Как вы считаете?

    — Я думаю, что необходимо сформировать в сознании школьника пантеон классиков. Это важный элемент национального сознания. Если есть 12 олимпийских богов, значит, все должны выучить 12 олимпийских богов. Потом он — тот школьник, который вырастет в человека, интересующегося художественной литературой, — для себя будет рассуждать, кто тут переоценен, кто недооценен, кого надо выкинуть, кого, наоборот, ввести. Мы понимаем, что этот пантеон формируется во многом случайно. Почему там Чехов есть, а Лескова нет, объяснить затруднительно. Почему советская власть сначала убрала Достоевского — понятно, но почему потом вернула в школьный курс — менее понятно. Но сам школьный курс необходим.

    Какой нужен опыт, чтобы понять роман-эпопею? Лев Толстой «Война и мир»
    Какой нужен опыт, чтобы понять роман-эпопею? Лев Толстой «Война и мир»

    При этом также понятно, что есть тексты, которые трудно воспринимать человеку без личного опыта. Хотя тут тоже мы вступаем в темные воды. Какой нужен личный опыт, чтобы понять «Войну и мир»? Надо воевать? Надо родить детей? А человек, который никогда не воевал, никогда не будет рожать детей, — ему запретить читать Толстого? Сколько должно быть лет читателю? Вы говорите, 16, 15 мало. А 25? а 38? Кто вообще может судить об этом?

    Классика хороша тем, что мы ее перечитываем каждый жизненный цикл — и каждый жизненный цикл находим что-то новое. Я вам скажу, что я и «Крокодила» перечитываю каждый раз с новым ребенком, и каждый раз что-то новое интересное нахожу. Это свойство качественного текста.

    Самое время перечитать культовую сказку и найти что-то новое. Корней Чуковский «Крокодил»
    Самое время перечитать культовую сказку и найти что-то новое. Корней Чуковский «Крокодил»

    Поэтому, «если бы директором был я», что бы я сделала: оставила тех же авторов, но поменяла произведения. Я не верю, что дети травмируются текстами. Тут я несколько расхожусь с нынешней моралью. Я понимаю, что им может навязнуть в зубах какая-то тягомотина, которую они просто не в силах разжевать. Поэтому — я не учитель литературы, и у меня нет педагогического образования, поэтому мои советы носят дилетантский характер — я бы оставила тех же авторов, но посмотрела бы, что в их наследии для детей может быть более удобоваримо.

    Лайт-Достоевский — еще не такой жуткий, но с его основными темами. Федор Достоевский «Бедные люди»
    Лайт-Достоевский — еще не такой жуткий, но с его основными темами. Федор Достоевский «Бедные люди»

    Мне кажется, что «Преступление и наказание», например, если брать Достоевского, — вещь тяжелая. Хотя все его произведения тяжелые и все посвящены суициду, педофилии, изнасилованиям и иным тяжким и особо тяжким насильственным преступлениям. Это его тема, он про это пишет. Но какие-нибудь «Униженные и оскорбленные», может быть, пойдут детям чуть-чуть полегче. Или — еще лучше — «Белые ночи», «Бедные люди». Это такой лайт-Достоевский: еще не настолько жуткий, каким он стал после каторги, но при этом Достоевский — уже понятны его основные темы, его язык, его обстановка — петербургская нищета. Таким образом дети будут знать, что в принципе такой автор существует.

    Про Гоголя мы с вами говорили: «Тараса Бульбу», мне кажется, лучше детям не показывать. А «Вечера на хуторе близ Диканьки» — отлично. Там тоже будет антисемитизм, грубые шутки и всякая дикость, но надо объяснить детям, что это фольклор и у него такие жанровые законы. В сказках тоже в конце со злой мачехой чего только не делают, особенно если братьев Гримм читать — волосы становятся дыбом. Но дети понимают, что это не рекомендации, как им себя вести с непонравившимся родственником, а отражение древних народных представлений о справедливости.

    Здесь у Гоголя тоже есть всякая дикость, но детям подойдет лучше «Тараса Бульбы». Николай Гоголь «Вечера на хуторе близ Диканьки»
    Здесь у Гоголя тоже есть всякая дикость, но детям подойдет лучше «Тараса Бульбы». Николай Гоголь «Вечера на хуторе близ Диканьки»

    В средней школе, до восьмого класса, есть очень большой простор включения для современной детской литературы. Многие родители, которые плачут, что их дети не хотят читать, что те книги, которые они сами любили в детстве, не вызывают у них никакого отклика, изумятся, с каким удовольствием дети прочтут те книги, которые выходят сейчас. Просто надо расширять свой собственный читательский кругозор.

    Детская литература — процветающее направление словесного искусства. По простой причине: на нее всегда есть спрос. Поэтому есть множество современных авторов, которые пишут для сегодняшнего молодого читателя. И вы внезапно увидите, что ваш ребенок, который никогда ничего не читал, вдруг начнет читать. Пример, который у всех в памяти, — это «Гарри Поттер», вернувший детей к книге. Но поверьте, он не единственный такой. И для тех, кто поменьше, тоже существуют и рассказы о школьной жизни, и всякие фантастические истории — есть отечественные, есть переводные. Просто откройте глаза, позвольте себе выйти за пределы Агнии Барто, Маршака и Паустовского — при всем уважении к ним.

    Только Чуковский бессмертен и в адаптации не нуждается. Наши внуки все равно будут читать Чуковского своим внукам, потому что он знал что-то базовое даже не про то, как люди читают, а про отношения ребенка с языком. Поэтому он останется навсегда. Все остальные — вполне заменяемые авторы.

    Продолжение большого интервью о детской литературе, английском произношении и реформировании системы образования читайте на Bookmate Journal

    Read more »
  • Перестать торопиться, избавиться от боли и начать правильно дышать. 4 книги о медитации

    Есть миф, что правильно медитировать по силам только тибетским монахам. Это не так — и вот 4 книги, в которых о медитации рассказывают понятным языком и предлагают простые упражнения для людей с разным уровнем подготовки.

    Иллюстрация: Ruby Taylor. Истоник: Central Illustration Agency
    Иллюстрация: Ruby Taylor. Истоник: Central Illustration Agency

    Если нет времени

    Вместо того, чтобы становиться многозадачными, автор рекомендует, наоборот, снизить обороты, сделать паузу и расслабиться. Корин Свит «Медитация для занятых людей. Восстановление внутренней гармонии где бы вы ни были»
    Вместо того, чтобы становиться многозадачными, автор рекомендует, наоборот, снизить обороты, сделать паузу и расслабиться. Корин Свит «Медитация для занятых людей. Восстановление внутренней гармонии где бы вы ни были»

    Воздействие медитации на человека интересует не только духовных практиков, но и психологов. Британский психолог Корин Свит объединяет научные подходы к работе с сознанием и тысячелетние практики осознанности — в своей книге «Медитация для занятых людей. Восстановление внутренней гармонии где бы вы ни были». Цель одна: изменить когнитивные установки мозга, которые приводят к стрессу, депрессиям и нервным расстройствам. Не углубляясь в философию, Свит переходит к конкретным советам по практике медитации, которую можно начать с пяти минут в день:

    «Сложите руки на коленях или положите их на бедра. Закройте глаза. Сделайте медленный вдох через нос, мысленно произнося слово „подъем»“. Теперь медленно выдыхайте через рот, мысленно произнося слово „спуск“. Сфокусируйтесь на точке прямо за центром своего лба».

    Она также предлагает читателям включить в список активных дел то, что мы не считаем деятельностью как таковой: послушать шелест листвы в лесу, почувствовать температуру воды под душем, вдыхать запах цветов. Короткие, но очень дельные советы помогут концентрировать внимание на своих ощущениях в любой ситуации — от поездки на автобусе до бытового конфликта.

    Если что-то болит

    Идея о безграничных возможностях медитации разбивается вдребезги в ситуациях, когда люди испытывают физическую боль. Они не готовы ничего воспринимать, когда, например, болит голова. Все, чего они хотят, — это как можно быстрее избавиться от дискомфорта. Об этом знает Катрин Джонас — специалист в области холистической терапии (подход, при котором лечат не отдельную болезнь, а весь организм в целом) и самопознания.

    Сегодня многие медитируют, но что медитация может лечить — знают не все. Катрин Джонас «Медитация лечит. Без боли в новую жизнь»
    Сегодня многие медитируют, но что медитация может лечить — знают не все. Катрин Джонас «Медитация лечит. Без боли в новую жизнь»

    Своей книгой «Медитация лечит. Без боли в новую жизнь» она развенчивает миф о том, что медитация не может освободить от боли. Медитативное (отстраненное) восприятие всего вокруг, включая собственное тело, можно развить. Главный ключ к разгадке кроется в том, что нужно научиться разделять саму боль и реакцию вашего мозга, который играет большую роль в нашем восприятии тела.

    Очень показателен пример детей, которые часто заливаются слезами после падения совсем не от боли, а от факта стыда или неловкости за ситуацию, и плач, который не остановить, уже не связан с физическими ощущениями. Наш мозг в ситуациях выхода из зоны комфорта остается таким же ребенком. Заставить его по-новому реагировать на поступающие от тела сигналы очень сложно, но можно — это вопрос практики. Книга Джонас — это практический курс, рассчитанный на четыре недели. После введения в каждой главе вас ждет теоретическая часть, задачи дня, техники дня и совет профессионала. Возможно, к финалу этой книги вы поймете, почему йоги способны ходить по углям и гвоздям, а для вас будет большой победой не впадать в панику от того, что голова болит больше обычного.

    Если уже готовы попробовать

    О процессе самопознания, в котором вы наблюдаете за собственными переживаниями, одновременно принимая в них участие. Бханте Хенепола Гунаратана «Медитация випассаны. Искусство жить осознанно»
    О процессе самопознания, в котором вы наблюдаете за собственными переживаниями, одновременно принимая в них участие. Бханте Хенепола Гунаратана «Медитация випассаны. Искусство жить осознанно»

    Тем, кто хотя бы вскользь слышал о медитации и ретритах, слово «випассана» тоже известно. Это наиболее распространенная практика осознанности, которая популярна в европейской культуре. Буддийский монах и преподаватель медитативных практик Бханте Хенепола Гунаратана, который не понаслышке знает, как много предубеждений вокруг этой темы, написал книгу «Медитация випассаны. Искусство жить осознанно». В ней он, используя очень простой, всем понятный язык, развенчивает мифы о медитации.

    Например, самый распространенный: «Медитация — для святых и аскетов, но не для простых людей». Это неверно: именно практика приводит к ментальному и духовному развитию, а не наоборот. Подчиняя самоконтролю блуждающий ум, мы постепенно приходим к глубокому пониманию мыслей, ситуаций и необходимых действий, которые перестают разрушительно воздействовать на окружающих и на нас самих. Практика требует дисциплины, о которой Гунаратана пишет отдельно. Определите расписание и время для медитации, изучите позы и проблемы новичков, чтобы во всеоружии приступить к действиям и не бояться.

    Если готовы продолжать медитировать, предлагаем прочитать книгу Ошо — о непростой судьбе учения которого рассказываем на Bookmate Journal

    Read more »
  • Люди с самыми узнаваемыми голосами — о своей работе

    Вы наверняка видели их театре и в кино, но вряд ли догадывались, что прослушали множество аудиокниг именно в их исполнении. Мы расспросили их, каково это — прочесть вслух сотни книг, и показали, как они это делают.

    Актер Сергей Чонишвили в процессе записи аудиокниги. Источник: Youtube-канал Олега Гладова
    Актер Сергей Чонишвили в процессе записи аудиокниги. Источник: Youtube-канал Олега Гладова

    Сергей Чонишвили — русский голос Бивиса и Баттхеда, официальный голос телеканала СТС

    Я очень пристрастный человек. В данном случае мое пристрастие выражается в том, что я создаю аудиокниги только по романам своих любимых писателей. Поэтому тот набор авторов, которых я читаю и записываю, — это хорошая литература: Георгий Владимов, Борис Акунин, Константин Паустовский, Юрий Нагибин, Эрнест Хемингуэй, Харуки Мураками…

    Любая аудиокнига — это часть твоего актерского мастерства. Формальное чтение текста никому не интересно. Нужно подключать собственные резервы и непременно иметь свое отношение к тому, что ты читаешь. Каждая запись — это маленький спектакль для зрителя, которого вроде бы нет, но он существует в твоей голове.

    Первой книгой, которую я записал, были мемуары коза ностра Билла Бонанно «Сплоченные честью». А сейчас записываю аудиокнигу «Gaiia» Хареса Юссефа — прекрасное философское произведение о том, куда движется человеческое сознание, есть ли альтернатива нашему бездарному обществу и велики ли шансы сделать его гармоничным.

    Смешной случай на записи романа Виктор Пелевина «Смотритель». Видео: ИД «Союз»

    Бывают и необычные книжки. К примеру, у меня есть аудиокнига, которую мне было достаточно сложно читать, так как она мантрическая. Но эта книга создавалась для общества анонимных наркоманов. Если она поможет хотя бы одному человеку, я буду счастлив. Это мой маленький гражданский вклад в помощь людям, которые решили изменить свою жизнь.

    Что же касается писателей, которые повлияли на меня и мою жизнь, то я могу перечислять их долго. Беспредельно люблю Ромена Гари, Бена Элтона, Георгия Владимова, Уильяма Фолкнера, Джулиана Барнса, Иэна Макьюэна, Ю Несбё… Но книг в аудиоформате я не слушаю. Во-первых, мне и без этого есть чем заниматься. Во-вторых, честно признаюсь: люблю бумажные книги. Мне важен шорох страниц. К сожалению, в последнее время пришлось частично перейти на электронные книги по причине того, что их удобно брать с собой на гастроли или в путешествие. Но бумажным книгам они, по-моему, все равно проигрывают.

    Аудиокниги, прочитанные Сергеем Чонишвили

    Виктор Пелевин «Тайные виды на гору Фудзи»
    Виктор Пелевин «Тайные виды на гору Фудзи»
    Борис Акунин «Весь мир театр»
    Борис Акунин «Весь мир театр»
    Джон Херси «Хиросима»
    Джон Херси «Хиросима»
    Александр Раскин «Как папа был маленьким. Рассказы для детей»
    Александр Раскин «Как папа был маленьким. Рассказы для детей»
    Библия «Евангелие от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна»
    Библия «Евангелие от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна»

    Александр Клюквин — русский голос лейтенанта Коломбо, инопланетянина Альфа из одноименного комедийного сериала, а также Роберта де Ниро и Аль Пачино

    Чтение аудиокниг стоит очень близко к актерскому мастерству, и все-таки я считаю, что это совсем другая профессия. Есть великолепные артисты, которые прекрасно играют в кино и на сцене, но книги читать не могут. У них это получается плохо. Почему? Загадка!

    За годы работы с аудиокнигами я вывел такую формулу: 90% тех, кто занимается этим делом, читают текст, куда меньшая часть читает предложения. Еще меньшая — слова. Некоторые читают буквы. Я читаю книгу целиком — от начала до конца. Даже если вижу ее в первый раз. Как это объяснить — не знаю. Но точно знаю, что текст и книга — это разные вещи.

    На моем счету сотни записанных аудиокниг: от Агаты Кристидо Бориса Акунина, от Александра Пушкина до Антона Чехова, от Джанни Родари до Джоан Роулинг… Всех авторов и не перечислить! К счастью, я могу позволить себе читать не все, что предлагают, а только то, что мне нравится, что интересно.

    Александр Клюквин на творческой встрече читает роман «Мастер и маргарита». Источник: Youtube-канал Леонида Сидоренко

    Одной из интересных и неожиданных работ для меня стал Коран. Это очень сложная вещь, к тому же отношение к этой книге в мире далеко не однозначное. Но поверьте мне, это очень мудрая книга, в которой ничего плохого не написано. Более того, там все очень схоже с Новым и Ветхим Заветом. Другое дело, что Коран написан для людей другого менталитета — не для Европы и даже не для всей Азии.

    В этом я убедился еще раз, когда недавно записывал аудиокнигу в три с половиной тысячи страниц — сказки «Тысячи и одной ночи». Из них европейский человек может воспринять от силы десять сказок. При чтении всех остальных хочется воскликнуть: «Ребята, что вы курили, когда писали?» Например, одна сказка произвела на меня очень сильное впечатление. Сюжет вкратце таков: он влюбился в нее, она — в него. Одна беда: у нее есть муж, еврей-ювелир, короче, третий лишний. Так вот, ради своей любви они его ограбили, закопали живьем в землю, после чего жили долго и счастливо. Вероятно, где-то есть и такое понятие жизни и счастья…

    Меня часто спрашивают: а есть ли разница — читать для детей и для взрослых? Для меня никакой разницы нет. Будь то «Гарри Поттер» или «История государства Российского» — и там и там я делаю кино для тех, кто меня слушает. Если человек включает аудиокнигу и видит кино, это значит, что все мною прочитано правильно.

    Аудиокниги, прочитанные Александром Клюквиным

    Виктор Пелевин «iPhuck 10»
    Виктор Пелевин «iPhuck 10»
    Нил Гейман, Терри Пратчетт «Добрые предзнаменования»
    Нил Гейман, Терри Пратчетт «Добрые предзнаменования»
    Лев Толстой «Анна Каренина»
    Лев Толстой «Анна Каренина»
    Джанни Родари «Приключения Луковки-Чиполлино»
    Джанни Родари «Приключения Луковки-Чиполлино»
    Коран «Священный Коран (в стихотворном переводе Т. Шумовского)»
    Коран «Священный Коран (в стихотворном переводе Т. Шумовского)»

    Марина Лисовец — официальный голос Белоснежки Disney, а также телеканала 24_DOC

    Двадцать лет назад я играла в театре в Петербурге и уже работала в дубляже, когда в издательстве «Амфора медиа» объявили кастинг на женские голоса. Пришла, меня прослушали и выбрали из множества актрис. Свой первый проект помню до сих пор — «Мемуары принцессы» Джин Сэссон.

    Позже, переехав в Москву, я подружилась с аудиоиздательством «Вимбо». Нашему творческому тандему не изменяю уже десять лет. За это время успела стать лауреатом первой премии LiveLib — Rock & Book — в номинации «Лучшая женская озвучка». Но главное — записала более 200 аудиокниг, и это настоящий подарок судьбы.

    Вот уже несколько лет я почти ежедневно у микрофона. На вопрос «Что ты сейчас читаешь?» отвечаю: «То, что дают озвучивать». Вы не поверите, но почти всегда содержание книги, над которой я в данный момент работаю, ложится не только на душу, но и на какой-то мой личный жизненный период. Возможно, это магия, но большинство записанных мною аудиокниг в чем-то мне созвучно. Так было и с романом «Я слишком долго мечтала» Мишеля Бюсси, и с бестселлером «До встречи с тобой» Джоджо Мойес и даже с драмой «Королек — птичка певчая» Решада Нури Гюнтекина.

    Марина Лисовец читает роман Анны Ореховой «Барселона под звуки смерти». Видео: издательство «Вимбо»

    Я не люблю слово «чтец». Читать книгу можно и «с холодным носом», а актер, работающий с аудиокнигой, должен не просто отдавать ей свой голос, а вкладывать душу, сопереживать персонажам, жить их жизнью. И главное — видеть перспективу, как бы заглядывая за угол: а что там дальше? Работать над аудиокнигой надо кропотливо, как над драгоценной вышивкой. Каждое предложение выверять с точки зрения интонации, психологизма, атмосферы, даже дыхания. Тогда книга оживает. Поэтому я никогда не говорю: «Я читаю». Я звучу.

    Звучать непросто. Ведь чем экранная роль актера отличается от закадровой? На экране у тебя множество выразительных средств: мимика, пластика, костюм… А когда озвучиваешь книгу — у тебя только голос. Поэтому я создаю театр у микрофона, одна отыгрываю спектакль за всех героев. В Европе так не принято. Там аудиокниги — неэмоциональное, бесстрастное чтение текста. Но мне так неинтересно. Я хочу, чтобы слушатель видел картинку, нарисованную моим голосом. К примеру, в книге Фредрика Бакмана «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения» я звучала то как девочка, то как бабушка, то как мужчины… Слушатели и автор говорят: «Получилось кино в звуке».

    Аудиокниги, прочитанные Мариной Лисовец

    Марк Леви «Она и он»
    Марк Леви «Она и он»
    Энни Бэрроуз, Мэри Энн Шаффер «Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков»
    Энни Бэрроуз, Мэри Энн Шаффер «Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков»
    Фредрик Бакман «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения»
    Фредрик Бакман «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения»
    Дэвид Митчелл «Облачный атлас»
    Дэвид Митчелл «Облачный атлас»
    Андрей Усачев «Знаменитая собачка Соня»
    Андрей Усачев «Знаменитая собачка Соня»

    В продолжении на Bookmate Journal читайте об Алексее Багдасарове, который озвучивал персонажей фильмов «Голодные игры», «Приключения Паддингтона» и других

    Read more »
  • Наталья Ремиш: «Голландские школьники проходят Солженицына и никогда не учат стихи»

    Наталья Ремиш — писательница, сценаристка и автор книги «Детям о главном. Про Диму и других», которая живет в Нидерландах. В рамках кампании #классноечтение мы поговорили с Натальей о том, как образование теряет свою значимость, чем голландские школы отличаются от российских и почему не стоит читать детям классические сказки.

    #классноечтение — кампания Букмейта в честь нового учебного года: это серия интервью с известными родителями, учителями и экспертами в области образования, а также специальная витрина с книгами, которые станут отличным подспорьем семьям, где растут школьники.

    Наталья Ремиш. Фото из личного архива
    Наталья Ремиш. Фото из личного архива

    — Вы довольны современной системой школьного образования?

    — Нет. Мне кажется, что в России и в Нидерландах школы сильно устарели, поскольку системы образования сегодня построены не на гуманности, а на результате. Дети постоянно находятся в состоянии невроза, ожидая свою оценку. А ведь все должно работать иначе. В первую очередь ученикам должно быть комфортно в учебном заведении с точки зрения атмосферы. В школе должна существовать некая эмоциональная безопасность, чтобы ребенок мог охотно воспринимать информацию. По крайней мере, хотя бы в начальных классах. Я взрослый человек, но если меня бьет стресс, то я совершенно неспособна усваивать что-то новое, даже абзац книги приходится перечитывать несколько раз. Разве можно требовать от ребенка того, что не по силам взрослым?

    — Неужели в Нидерландах совсем не следят за эмоциональным состоянием ребенка?

    — Тут есть идеально разработанная система только для малышей. Дети ходят в школу с четырех лет. Там их никто не обижает, не существует никаких оценок, нарисованных звездочек и сердечек. Первые два-три года ребенок просто ходит в школу для того, чтобы научиться общаться с другими детьми. Педагоги учат всех школьников личным границам. Поэтому почти каждый ученик, когда ему что-то не нравится, умеет отстаивать свою зону комфорта, говоря фразу: «Стоп, не делай этого. Мне это неприятно». С четырех лет ребенка подключают к совместным проектам. Например, сегодня они с Филин рисуют динозавра, а завтра с Тимом делают поделку. Но когда ученику исполняется 12, он переходит во взрослую школу. Там из таких тепличных условий он попадает в подростковую среду, где совершенно по-другому начинает выстраиваться школьная система. Это не всегда заканчивается благополучно.

    Короткая книга о том, зачем существуют школьные отметки, как они вредят учебе и что с этим делать. Иван Боганцев «Почему «пятерка» — это плохо?»
    Короткая книга о том, зачем существуют школьные отметки, как они вредят учебе и что с этим делать. Иван Боганцев «Почему «пятерка» — это плохо?»

    — Переход во взрослую школу осуществляется через экзамены?

    — Это не совсем экзамены. Это система оценки способностей ребенка, которая включает несколько процессов. Как я уже сказала, ребенок до 12 лет вообще не слышит про какие-то уроки, оценки… А тут он выпускается и сразу должен сдавать экзамен. Учителя, которые и так знают ребенка, оценивают эмоциональное состояние и уровень знаний школьника. Могут дать минимальный тест. После чего педагогический коллектив принимает решение, куда ребенок пойдет дальше. Если комиссия определяет, что школьник пойдет в техникум, он уже никак не может попасть в институт. На ученика ставят такой пожизненный штамп. Другое дело, что многие родители относятся к этому училищу прекрасно. В Нидерландах ценят садовников, сантехников и так далее. Хотя очень обеспеченные люди часто подают на школы в суд, чтобы получить право перепрофилировать ребенка на высшее образование.

    — А как обстоят дела с инклюзивным образованием?

    — Когда мой ребенок пошел в школу, в первый же день всех учеников посадили в кружок и сказали: «Есть разные дети: кто-то хуже ходит, кто-то хуже слышит. У вас будет учиться мальчик с особенностями здоровья». Потом дочь рассказала мне о мальчике с повязкой, с которым уже второй год сидит за партой. Его мама присылала всем родителям письмо с е-мейла школьной администрации, в котором пояснила нюансы здоровья ребенка. Мальчик внешне отличается, ходит с кислородным баллоном. Визуально его отличие от других детей сильно заметно. Он перенес много операций на черепе, плохо говорит, шипит, понимает его только мама. Моя старшая дочь с ним не дружит, потому что сейчас такой возраст, когда она общается только с девочками. Но каждый раз, когда я начинаю спрашивать об этом мальчике, она всегда повторяет одну и ту же фразу: «Я никогда его не обижаю». Видимо, детям настолько часто напоминают об этом. В то же время я знаю, что детям, у которых есть проблемы со здоровьем, все же тяжело попасть в обычные школы. Я, например, не видела ни одного ребенка с синдромом Дауна в учебных заведениях, где учатся мои дети.

    Книга Натальи Ремиш поможет найти правильные слова в ответ на «неудобные» вопросы — в том числе про людей с особенностями развития. Наталья Ремиш «Детям о важном. Про Диму и других. Как говорить на сложные темы»
    Книга Натальи Ремиш поможет найти правильные слова в ответ на «неудобные» вопросы — в том числе про людей с особенностями развития. Наталья Ремиш «Детям о важном. Про Диму и других. Как говорить на сложные темы»

    — Вам не кажется, что образование теряет свою значимость? Если раньше все хвастались дипломами, то сегодня у подростков как будто совершенно другие ориентиры.

    — Как мачеха подростка, я заметила это. У нас все старшеклассники берут gap year, чтобы в течение года понять, чем они хотят заниматься дальше. Старшая дочь нигде не училась три года. Она занималась музыкой, пытаясь понять, какое направление ей интересно. Конечно, мне, как человеку с советским мышлением, сначала было сложно это принять. Сначала я думала: «Как же жить без высшего образования?» Но в итоге хватило дня, чтобы понять, что дочь — взрослый человек, она может принимать такие решения. В ее профессиональном будущем важнее навыки, чем диплом. Если бы она хотела стать врачом или учителем, тогда высшее образование было бы необходимо.

    — Вы разрешаете своим детям долго сидеть за компьютером и смотреть мультики?

    — Нет. Для младших детей у нас есть лимит, иначе у маленького человека происходит перегрузка, начинаются истерики. Нужно сказать, что в Нидерландах вообще нет культуры включать ребенку мультик или давать телефон. Я не видела ни одну голландскую маму, которая бы так делала. Здесь дети в 15 градусов бегают босиком по улицам, пачкаются. Для голландских родителей такое времяпровождение намного важнее, чем жизнь перед экраном.

    — А как относитесь к детским книгам? Сами выбираете, что читать?

    — В отличие от мультиков здесь я очень серьезно отношусь к выбору. Потому что книги — это то, что я сама читаю ребенку. Когда я сталкиваюсь с классическими сказками, где отец отправляет детей в лес, чтобы они там умерли, потому что ему так сказала мачеха, мне сложно объяснить своему ребенку, почему бывают такие родители. Поэтому я выбираю книги, которые учат чему-то полезному: эмпатии, состраданию, принятию себя. Раньше я выбирала литературу по аннотации, поэтому часто промахивалась. Когда я стала писательницей, издательства начали сами присылать мне хорошие книги, зная, что я люблю.

    — Как вы реагируете, если старшие читают что-то неподходящее?

    — Семнадцатилетняя дочь Лора сейчас у нас зависла на «Лолите». Я понимаю, что за несколько месяцев она с ней уже буквально слилась. Тут речь идет не про само произведение, а про понравившийся образ. Тем более что такая созвучность имен. В такие моменты я начинаю размышлять, что дочери в произведении нравится, пытаюсь задавать вопросы, нащупываю, что близко, а что нет. Всегда стараюсь думать в ключе «Что ей там интересно, а что неприятно?».

    О том, как проходят уроки литературы в Нидерландах и школьники читают Солженицына, читайте на Bookmate Journal

    Наталья Ремиш. Фото из личного архива
    Наталья Ремиш. Фото из личного архива


    Read more »
  • Переходный возраст: «Отвратительное время — внутри ты взрослый, а снаружи шлепаешь в школу»

    «Пограничные состояния» — это серия рассказов о личном неординарном опыте: от пережитого одиночества во время карантина до детских травм. И одно из таких переживаний, которое испытал практически каждый — переходный возраст. Вместе с PostPost.Media мы попросили читателей поделиться своими историями о том, как они пережили пубертатный период. Вот некоторые из этих историй (орфография и пунктуация — авторские).

    Фото: mikail duran / unsplash.com
    Фото: mikail duran / unsplash.com

    Анна Брюсова: Каждое утро радуюсь, что мне больше не 12. Серьезно. Отвратительное время: внутри ты уже взрослый, а снаружи шлепаешь в школу к 8.30. Не-не-не: внутри ты бунтарь и рок-звезда, а снаружи ты отличница с флейтой и освобождением от физры. Спасалась мрачными песнями и плакатами из журнала «Bravo». Как же мне было плохо все время. Абсолютно ничего не помню, кроме этого — чужие проблемы и окружающий мир меня вообще не очень волновали. А потом я имела счастье наблюдать, как в коллективе, где все были старше меня, эти все вдруг стали вести себя, как капризные дети. И я подумала: ага, то есть цифры не помогают, если ты чего-то не догоняешь. И я как-то расслабилась, увидев, что количество прожитых лет не решает ничего. Так что я просто стала ждать, когда мой возраст начнет более-менее совпадать с самоощущением. И жизнь ко мне вернулась.

    ЮГ: Я в переходном возрасте был несчастен и одинок — и решил сделаться «страшным человеком». Прямо помню эти слова и как решил. Что в это входило?

    Купил 29 тетрадок и вел «досье» на одноклассников, говорил им ужасные вещи и смотрел на реакцию, все время чем-то манипулировал. Вспоминать невыносимо стыдно, но это давало мне хоть какое-то чувство контроля и безопасности. Сейчас мне кажется, что так я и выжил.

    Anna Perro Pankratova: Переходный возраст по мне проехался очень жестко. Как я сейчас понимаю, на пятнадцатом году жизни у меня случился какой-то гормональный сбой и меня накрыла жуткая депрессия. Мир казался нереальным, я ходила по городу с ощущением, что если я толкну ближайшую стену, то вся эта декорация обрушится, а за ней будет пустота и пепел, и ничего больше. Вся еда имела вкус картона.

    О депрессии я тогда ничего не знала, поэтому пришла к выводу, что со мной просто происходит взросление — прекрасное светлое детство закончилось, наступила серая взрослая жизнь, и так теперь будет всегда.

    Спасалась от этой серости, ясное дело, большой любовью, очень драматической, к взрослому творческому алкоголику. Бонусом мне добавились семейные проблемы, я выпустилась из школы с троечным аттестатом, ушла из дома. Выжила, по-моему, на чистом упрямстве, потому что умереть (равно как и вернуться домой) означало проиграть родне, которые скажут: «Мы так и знали». Отпустило меня только годам к двадцати пяти.

    Oxana Ladich: Родители много работали, их почти не было дома, я развлекалась, как могла. Была страшно горда варенкой, у меня была куртка и джинсы, на груди значок с надписью «Не учите меня жить», на голове старая папина кепка и начесанная и залаченная челка. Я казалась себе страшно модной, слушала Цоя, «Технологию», при этом ходила на концерт «Ласкового мая», собирала наклейки с футболистами мирового чемпионата и ездила меняться этими наклейками к Дому книги. Вообще жила интересно и увлекательно.

    Анастасия Решетняк: У меня как-то дурацки он прошел. Все вдруг выросли и стали говорить про секс и встречаться. А я осталась «маленькой» и училась. Хотела поступить и свалить из города. Стало еще сложнее социализироваться. Тело менялось, это было тоже странно. С родителями ругалась, но никаких бунтарских поступков не совершала.

    Читала «Спид-инфо» запоем и была одинока.

    А потом вдруг все прошло, я поступила в универ и разом стала нормальным человеком.

    Ася Вишнякова: Лет в 13 я решила, что я панк. Мама подарила мне мартенсы по колено с металлическими носами и все свои черные юбки и платья. Так и ходила в школу: огромные ботинки, черные рваные колготки, футболка с черепом и криво накрашенные темной помадой губы. Классная руководительница писала в дневнике замечания: «Уважаемые родители, обратите внимание на внешний вид вашей дочери», а мой отец писал там же: «Нормальный у нее вид». Я слушала «Гражданскую оборону» и «Короля и шута», считала себя самой умной, читала Джона Фаулза запоем и прогуливала все недостойные уроки (алгебру, геометрию, химию и физику). Смешно вспоминать это все, но Летова и Фаулза до сих пор очень сильно люблю.

    Павел Телешев: Я — тормоз, так что переходный возраст пришелся на мои восемнадцать, когда стало понятно, что у меня ориентация такая, а не проклятье. И началась война с мамой, которая явно чувствовала, что со мной «что-то не то» происходит, но не могла сформулировать для себя, что именно.

    Начал выпивать, покуривать, ночевать в разных странных местах, а мама решила включить родителя: находила меня у друзей, у знакомых, орала по телефону, чтобы я немедленно возвращался домой ночевать. В итоге из дома пришлось сбежать.

    Она полгода не знала, где я нахожусь (а судьба из Сибири протащила через страну аж до границы с Финляндией), подавала в милицию на розыск. Жизнь вернула; побитого, но не искалеченного (прочее опущу), но мать уже на свободу мою не претендовала. Я побывал в аду, но какой она прошла ад — не представляю.

    Больше историй о переходном возрасте можно на Bookmate Journal. А еще мы собрали для вас книги о том, как подростки сталкиваются с проблемами и решают их: от стимпанк-фэнтези до антиутопий

    Read more »
  • Приставить хвост кобыле и обменяться супругами: 5 самых горячих новелл «Декамерона»

    Все что-то слышали о книге «Декамерон» Джованни Боккаччо, но мало кто ее читал. А между тем, это очень эротичный и в то же время забавный текст. Мы пересказали пять самых горячих новелл, чтобы вы в этом убедились.

    Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
    Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
    Написанный в XIV веке сборник из ста новелл, рассказанных десятью молодыми людьми, которые в самый разгар страшной чумы удаляются на загородную виллу. Джованни Боккаччо «Декамерон»
    Написанный в XIV веке сборник из ста новелл, рассказанных десятью молодыми людьми, которые в самый разгар страшной чумы удаляются на загородную виллу. Джованни Боккаччо «Декамерон»

    Загнать дьявола в ад. День третий, новелла десятая

    14-летняя Алибек хотела служить богу. Она жила на территории современного Туниса и не была христианкой, но слышала о «преимуществах христианской веры». Однажды ей сказали, что лучший способ угодить богу — сбежать от мирской суеты. Она тайно ушла в пустыню и нашла там юного отшельника Рустико — «человека в высшей степени богобоязненного и праведного». Алибек была хороша, и Рустико решил проверить себя — оставил ее у себя в келье. Но ближе к ночи понял, что не устоит.

    Чтобы соблазнить девушку, Рустико сделал вид, что секс — это богослужение. Он рассказал ей, что «нет дела более богоугодного, как загнать дьявола в ад». Девушка, конечно, согласилась заняться таким делом. Тогда он разделся, встал перед ней на колени и велел ей сделать то же самое. Увидев у него «вздымание плоти», Алибек удивилась и спросила: «Что это у тебя торчит, Рустико? У меня такой штуки нет». Рустико объяснил, что эта штука — дьявол, который причиняет ему нестерпимые муки. И что у Алибек как раз есть ад, в который этого дьявола и надо загнать.

    «Девушке впервые пришлось загонять дьявола в ад, и потому ей было больновато. „Да уж, отец мой, — сказала она, — сквернавец он, этот самый дьявол, подлинно враг господень, не то что кому-нибудь там еще — самому аду больно, когда его туда загоняют“.
    „Это не всегда так будет, дочь моя“, — возразил Рустико.
    И чтобы впредь ей было легче, они, прежде чем встать с постели, еще раз шесть загоняли дьявола».

    (Надо сказать, для героев «Декамерона» семь раз за ночь — не то чтобы что-то особенное. Возможно, потому, что эти истории происходили не с самими рассказчиками и, доходя до них, успевали обрасти разными подробностями.)

    Процесс, который Рустико выдал за богослужение, девушке очень понравился. Она стала то и дело звать отшельника снова загнать дьявола в ад: «Я удалилась в пустыню, дабы угождать богу, а не бездельничать». Но у Рустико, питавшемуся кореньями да водой, на слишком частый секс скоро перестало хватать здоровья. И когда девушке пришлось вернуться домой, он был счастлив.

    Вскоре Алибек вышла замуж, хотя и переживала, что ее отвлекли от служения богу. Перед свадьбой знакомые женщины расспрашивали ее, в чем именно оно заключалось. Она поведала, как загоняла дьявола в ад, сопроводив рассказ телодвижениями. Дамы долго хохотали, а потом успокоили ее, пообещав, что ее муж тоже будет служить богу вместе с ней.

    В 1949 году в американском издательстве Garden City Press вышел перевод новелл Джованни Боккаччо «Декамерон» — с этими иллюстрациями Рокуэлла Кента. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
    В 1949 году в американском издательстве Garden City Press вышел перевод новелл Джованни Боккаччо «Декамерон» — с этими иллюстрациями Рокуэлла Кента. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection

    Поймать соловья. День пятый, новелла четвертая

    «Катерина! Не дай мне умереть от любви!» — «Дай бог, чтобы я-то не умерла от любви к тебе!» Вот так, без лишних слов, завязался роман «обворожительной девушки» Катерины и «пригожего юноши» Риччардо. После этого диалога они тут же стали договариваться о совместной ночи. Хотя, справедливости ради надо сказать, что молодые люди знали друг друга давно: он был своим человеком в доме ее родителей.

    Был май, и влюбленные договорились: Катерина попросит у родителей разрешения спать на балконе, выходящем в сад, а ночью Риччардо туда заберется. Девушка сказала, что в комнате ей жарко, к тому же хочется послушать соловьев, и родители нехотя согласились.

    «Вдоволь нацеловавшись, они легли и почти всю ночь ублажали и услаждали друг дружку, и соловей у них пел песню за песней. <…> Уже светало, а они, изнемогшие и от жары, и от любовных игр, ничем не прикрывшись, уснули, причем Катерина правой рукой обняла Риччардо за шею, а левой держала его за тот предмет, который вы особенно стесняетесь называть при мужчинах».

    Утром отец Катерины зашел проведать дочь, застал влюбленных в этой позе и разбудил жену словами: «Твоей дочке так полюбился соловей, что она его поймала и держит в руке».

    У этой истории мог быть грустный финал. Но, к счастью, родители Катерины мечтали выгодно выдать ее замуж, а Риччардо был отличной партией. Так что отец решил заставить молодого человека тут же обручиться с девушкой: «Выйдет так, что соловья-то он в свою клетку посадил, а не в чужую».

    Приставить хвост кобыле. День девятый, новелла десятая

    Священник Джанни и простой парень Пьетро были похожи: оба с трудом сводили концы с концами, разъезжая по ярмаркам и занимаясь куплей-продажей. Джанни разъезжал на кобыле, а у Пьетро был только осел. Мужчины подружились и иногда приглашали друг друга в гости.

    Пьетро был так беден, что если священник оставался у него на ночь, его приходилось укладывать на охапке соломы — с кобылой и ослом. Жена Пьетро переживала, что это негостеприимно, и не раз предлагала Джанни уступить свое место в кровати. Чтобы успокоить ее, он как-то сказал: «Когда мне вздумается, я превращаю мою кобылу в смазливую девчонку и с нею сплю, а потом, когда мне заблагорассудится, снова превращаю ее в кобылу, так что расставаться мне с ней неохота».

    Жена Пьетро в это поверила и решила, что мужу тоже нужно научиться превращать ее в кобылу и обратно: так он мог бы больше зарабатывать, работая и на лошади, и на осле. Джанни долго отнекивался и честно пытался объяснить, что это шутка, но так и не смог. И однажды утром, до рассвета, они стали «колдовать».

    Джанни предупредил, что самое сложное в этом деле — приставить хвост. Он пришел к супругам в одной сорочке, велел Пьетро молчать, что бы ни случилось, а его жене — раздеться и встать на четвереньки. А сам стал трогать ее тело, приговаривая, что руки должны превратиться в копыта, а волосы — в гриву.

    «Стоило ему дотронуться до ее упругой и полной груди, как проснулся и вскочил некто незваный. „А это пусть будет красивая лошадиная грудь“, — сказал дон Джанни. То же самое проделал он со спиной, животом, задом и бедрами. Оставалось только приставить хвост; тут дон Джанни приподнял свою сорочку, достал детородную свою тычину и, мигом воткнув ее в предназначенную для сего борозду, сказал: „А вот это пусть будет красивый конский хвост“».

    Увидев, что его друг пристраивает «детородную тычину» туда, где обычно бывает его собственная «тычина», Пьетро закричал: «Там мне хвост не нужен!» Джанни тут же объявил, что все пропало — колдовство не подействует. «Вы должны были мне сказать: „А хвост приставляй сам“. Вы его низко приставили», — возмутился Пьетро. Но убедить жену в своей правоте ему не удалось: она разозлилась и сказала, что с таким, как он, не разбогатеешь.

    На дружбу Джанни и Пьетро это не повлияло, но колдовать священника супруги больше не просили.

    Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection
    Иллюстрация к книге Джованни Боккаччо «Декамерон», художник Рокуэлл Кент, 1949. Источник: William Augustus Brewer Bookplate Collection

    Обслужить девятерых женщин. День третий, новелла первая

    Мазетто провел всю молодость в монастыре, а вышел из него многодетным отцом. Просто монастырь был женским.

    Молодой хлебопашец Мазетто решил устроиться садовником в женский монастырь, услышав о нем от односельчанина. Монастырь был маленький — всего восемь монашек и аббатиса, и девушки в нем жили молодые и веселые. Мазетто был силен, строен и хорош собою. Он подумал, что именно из-за этого его могут и не взять, и решил прикинуться немым. И действительно: настоятельница решила, что его не стоит опасаться. Монашки тоже его не боялись — дразнили его и сквернословили при нем, когда он занимался садом.

    Но однажды одна из монашек поняла, что с симпатичным (и, главное, немым) садовником можно провести время поинтереснее. «Я много раз слыхала от женщин, которые к нам сюда приходили, что все земные услады — ничто по сравнению с той, какую ощущает женщина, отдаваясь мужчине», — поделилась она с другой обитательницей монастыря. А когда та напомнила подруге про обет девства, ответила, что богу каждый день приносят обеты, «да ни одного не исполняют».

    В общем, в качестве «немого дурачка» Мазетто стал любовником этих двух монашек, а потом и оставшихся шестерых. В неведении была одна аббатиса. Пока однажды, гуляя по саду, не увидела спящего садовника, у которого все «было наружу, оттого что ветер задрал ему одежду». Так Мазетто стал много времени проводить в келье настоятельницы, «к великому негодованию монашек, роптавших на то, что садовник не идет возделывать сад».

    Однажды в постели с аббатисой садовник понял, что уже не в состоянии удовлетворять ее и игру пора прекращать. Он сказал:

    «Матушка! Я слыхал, что одного петуха вполне хватает на десять кур, но что десять мужчин слабо или, во всяком случае, с трудом удовлетворят одну женщину, а я принужден обслуживать девять. Мне этого нипочем не выдержать, какое там: из-за того, что я переусердствовал, я теперь ни на что не способен: ни на многое, ни на малое».

    Мазетто наврал, что действительно был немым из-за болезни, но теперь снова может говорить. А еще ему пришлось сдать монашек — объяснить, что значат его слова про девятерых женщин. Настоятельница не рассердилась на них — она лишь поняла, что девушки умнее ее.

    Чтобы Мазетто не осрамил обитель, его оставили в монастыре и сделали экономом. Он продолжал радовать женщин (видимо, равномерно распределяя нагрузку), «наплодил изрядное количество монашков», которых ему даже не пришлось кормить, и вернулся домой в старости богатым человеком.

    Пересказ новеллы о полиамории и несколько переводов «Декамерона» — на Bookmate Journal

    Read more »
  • Ольга Журавская: «В школьном буллинге всегда виноват взрослый»

    Букмейт запускает кампанию в честь начала учебного года: это серия интервью с учителями и экспертами в области образования, а также специальная витрина с книгами для школьников и их родителей. Мы поговорили c президентом благотворительной организации «Журавлик» Ольгой Журавской о том, что делать, если вашего ребенка травят в классе, как учить детей с особенностями и почему Толстого и Достоевского вообще не стоит читать в школе.

    Ольга Журавская. Фото из личного архива
    Ольга Журавская. Фото из личного архива

    — Многие говорят, что школьные годы — ужасная пора, потому что дети часто очень злые и жестокие. Как вы думаете, откуда в них это берется?

    — Как по мне, биология показывает нам довольно простую связь между тем, что человек видит, и тем, что человек повторяет. Не думаю, что дети более жестокие, чем взрослые. Они находятся на этапе, когда только учатся коммуницировать друг с другом, не умея предугадывать последствия своих поступков. Поэтому они не безжалостные, а просто маленькие и неопытные — чего нельзя сказать о взрослых. У них такой отмазки нет. Взрослые точно знают, что буллинг — это плохо, но все равно продолжают травить кого-то. Множество таких историй происходит в родительских чатах, где мамы ругаются между собой, призывают детей с кем-то не общаться, устраивают бойкоты.

    Есть одна история, которая меня сильно зацепила. Тогда мы с моей командой только начинали ходить по школам с антибуллинговой программой. Мы собирали детей в актовых залах и разговаривали с ними о травле. Как-то раз мы начали говорить, а школьники молчали. По их лицам было видно, что им есть что сказать, но они не произносили ни слова. Просто сидели, ерничали, подзуживали. Тогда я задала им вопрос: «В чем проблема? Почему вы боитесь рассказать?» Они оглянулись назад, показывая взглядом на пару учителей, стоящих в конце зала, и ответили: «А мы с вами здесь не одни». Меня это поразило. С одной стороны, ты и так понимаешь, что в школе между взрослыми и детьми существует разделение, с другой — даже представить себе не можешь, что оно настолько тюремного типа.

    — За последние годы буллинга в школе стало больше, чем раньше?

    — Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обратиться к статистике детской смертности. Там мы увидим, что за последние 15 лет количество детских суицидов, происходящих в школьное время, увеличилось на 30%. Потому что к школьной травле присоединился еще и кибербуллинг. Конфликт больше не остается в стенах учебного заведения, он выходит за пределы. И конечно, когда к одному виду травли присоединяется еще какой-то вид, это невыносимое испытание даже для взрослого. Что уж говорить о подростке, находящемся в плену своих гормонов.

    — Школьные психологи могут помочь решить проблему буллинга?

    — Разумеется, когда в школе есть психолог, учебному заведению становится проще. Учителям и детям есть куда пойти, с кем поговорить. Это в некотором роде независимый орган власти, работающий наблюдателем. А травля очень боится наблюдателей. Не свидетелей, которые смотрят и молчат, а именно тех, кто как раз видит твои поступки и говорит об этом.

    — Что делать родителю, чей ребенок подвергся травле?

    — Звонить классному руководителю, просить рассказать ситуацию, потребовать личной встречи. Важно знать, на какой стадии находится травля и кто ее начал. Сегодня родители, к сожалению, имеют очень мало средств, чтобы самостоятельно помочь ребенку. Поэтому они обычно просто забирают ученика из одной школы и отправляют в другую. Но я не фанат таких решений, поскольку не понимаю, почему именно потерпевший должен менять привычное окружение. Попробуйте поговорить с директором школы. Если он не может принять антибуллинговые меры, самое время написать нам в «Травли нет».

    — А как быть, если взрослый — сам инициатор агрессии? Бывают же случаи, когда учитель травит ученика.

    — Конечно, очень часто. Поэтому наша команда выпустила специальный образовательный ролик о буллинге, который поможет учителю определить, есть ли в классе напряженная обстановка. Для того чтобы у 30 детей, которые ежедневно проводят время друг с другом, не было поводов устраивать травлю, у них должна быть общая цель. Наша команда предлагает проводить антибуллинговый марафон. Мы ставим спектакли, делаем выставки. Каждый класс находит какой-то способ проявить себя. За это время одноклассники превращаются в маленькое объединенное общество.

    Тот самый образовательный ролик о буллинге. Детский поэт Маша Рупасова написала сценарий, психолог Людмила Петрановская консультировала, рисовала и оживляла героев Соня Меламуд, а так же Елена и Стас Брыковы из Agentura.studio, им помогала арт-директор Алла Ботвич, композитор Николай Иншаков написал добрую музыку, актриса Юлия Снигирь озвучила персонажей

    — Дети часто что-то недоговаривают, привирают. Как защитить работников школы, чтобы при минимальном конфликте их не снимали с должности?

    — Антибуллинговый манифест, разработанный нами, защищает интересы всех групп. Но, понимаете, мы не отслеживаем виноватого. Виноват всегда взрослый. Потому что он мог предпринять какие-то действия, чтобы этого не допустить. Поэтому детей мы сразу исключаем из категории виноватых. Но учителей, конечно, нужно защищать. И еще их нужно образовывать. Педагоги должны проходить курс о том, как не начать травлю самому, как прекратить ее в классе. Потому что родителей в школе нет. Единственный ответственный взрослый — это учитель.

    Опять же, когда мы только начинали проект, думали, что дети просто не умеют просить о помощи, что они держат все в себе. Но довольно скоро поняли, что ошиблись. Современные школьники очень отзывчивые, они сами устали от всего происходящего и готовы говорить со взрослыми. Единственное, что их останавливает, — взрослые сами не знают, что в таких ситуациях делать. Поэтому, пока мы не обучим учителей и родителей тому, как справляться с травлей, нам не с чем ходить к детям. Так же, как и с инклюзией. Она невозможна без взрослого.

    — Расскажите про инклюзивную программу, которой вы сейчас занимаетесь.

    — Наша инклюзивная программа основана на глубоких убеждениях, что все дети имеют право не только на образование, но и на социализацию. Поэтому мы партнеримся с родительскими некоммерческими организациями, помогаем по мере своих возможностей.

    Недавно в городе Железнодорожном мы открыли собственный класс на пятерых детей. Это такой эмоциональный день, сравнимый только с родами. Все ребята пришли, познакомились, пообщались с тьюторами. Родители не верили своему счастью — неужели получилось пробиться через все преграды российского образования? Администрация школы начала присматриваться к этим ученикам и понимать, что ничего плохого не происходит. Приятно видеть, как меняется человеческое отношение.

    — Недавно в Москве был большой скандал, когда московский вуз отказался зачислять студентку на инвалидной коляске. Что думаете об этом?

    — Это просто какие-то совершенно дикие времена, когда университет не готов к студентам на коляске. Тут даже нечего обсуждать — просто стыдно. Девушка, о которой мы говорим, очень харизматична, обаятельна и умна. Она и без помощи нашего проекта может получить хорошее образование. Поэтому тут речь не об инклюзии, а о социализации. Наша команда работает с более сложными случаями, когда требуется и навыковая, и поведенческая поддержка, когда не обойтись без прокладывания социальных связей.

    — Вам бы хотелось что-нибудь поменять в российских школах?

    — Да. Мне кажется, что образование в его текущем виде терпит крах по всему миру, потому что школы не заинтересованы в отношении к детям как к равным. Чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки, необходимы финансовые вложения государства. В Америке есть хорошая программа English Second Language Class, которая помогает абсолютно любому ученику интегрироваться в американскую среду. Не говорящий по-английски ребенок мигрантов попадает в ресурсную комнату, где ему помогают осваивать язык. А потом аккуратно внедряют в общий процесс школьных уроков. Моя команда сегодня использует эту модель в тех учебных заведениях, которые соглашаются работать по инклюзивной программе. Мы работаем с детьми с аутизмом и прочими особенностями, которые требуют индивидуального подхода. Это помогает интегрировать людей, уменьшить количество травли, научить человеческому отношению. Потому что если в школе есть хоть одно небольшое место, где к ученикам относятся с любовью и заботой, то это может распространиться и на все учебное заведение.

    О том, стоит ли читать Достоевского в школе, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal


    Read more »
  • 4 художественные книги про озверевшие дома-убийцы

    Что, если место, где вы живете, вдруг превратится в настоящий ад? Рассказываем о книгах про самые жуткие дома-убийцы. Среди них озверевший отель, пугающе живой особняк и высокотехнологичная усадьба со скелетами. Осторожно: текст содержит спойлеры.

    Иллюстрация с обложки книги «Призрак дома на холме» Ширли Джексон. Источник: godoggocafe.com
    Иллюстрация с обложки книги «Призрак дома на холме» Ширли Джексон. Источник: godoggocafe.com

    Злой отель из «Сияния» Стивена Кинга

    «Глаза Джека вращались в глазницах. В волосах кровь мешалась с конфетти» Стивен Кинг «Сияние»
    «Глаза Джека вращались в глазницах. В волосах кровь мешалась с конфетти» Стивен Кинг «Сияние»

    Отель «Оверлук» вобрал в себя все зло, что люди приносили с собой и оставляли в его номерах. Удаленный живописный уголок среди вершин Скалистых гор — разве можно придумать место лучше, чтобы снять маски и обнажить свою натуру? Развратные прожигатели жизни, безжалостные дельцы и гангстеры каждый на свой вкус перестраивали «Оверлук», превращая его то в элитный бордель, то в игрушку для главарей мафии. Оргии, убийства, самоубийства — горничные меняли постельное белье и дочиста отмывали стены, но окаменевшие трупы в ванной и красные, с вкраплениями серовато-белых комочков кляксы на обоях остались в памяти отеля навсегда, определив его потребности, желания и исковерканное чувство прекрасного.

    Впрочем, порочная сущность ожившего «Оверлука» — не большее зло, чем мир вокруг него. А потому опасен отель прежде всего для двух типов людей. Первых легко сломить и использовать. Несчастные, озлобленные на жизнь мечтатели, стоит как следует надавить на их корысть и честолюбие, и они будут рады сотворить любое ужасное преступление. Вторых, что горят незримым сиянием, подчинить уже не выйдет, но именно в них «Оверлук» и нуждается больше всего. Их потенциал он может сожрать, а сияние пустить циркулировать по своим проводам-венам, питая призраков, застрявших внутри его стен.

    Ужасный особняк из «Призрака дома на холме» Ширли Джексон

    «Хилл-хаус ужасен. Он болен, уезжай отсюда немедленно» — эта мысль пришла в голову Элинор Венс, когда она впервые увидела одинокий дом, укромно затерявшийся в холмах. В ответ ей сверху вниз был брошен недобрый взгляд окон «из-под злорадно изогнутых карнизов-бровей».
    «От пребывания здесь чувство равновесия настолько исказится, что ты не сразу утратишь привычку к качке, то есть к Хилл-хаусу» Ширли Джексон «Призрак дома на холме. Мы живем в замке»
    «От пребывания здесь чувство равновесия настолько исказится, что ты не сразу утратишь привычку к качке, то есть к Хилл-хаусу» Ширли Джексон «Призрак дома на холме. Мы живем в замке»

    Особняк Хилл-хаус — нескладный, враждебный и пугающе живой. С момента основания он делает своих владельцев несчастными, ломает их судьбы, словно наваливаясь всей своей громадой на тонкие ивовые прутья, пока не услышит хруста. Быть может, дело в мистике, быть может — в архитектуре (создатель дома умышленно сделал каждый угол слегка дефектным, и никто не знает зачем), но особняк будто обладает злонамеренным разумом, и если вы осмелились переступить через порог, то он уже не захочет вас выпускать.

    Главные герои — Элинор, доктор Монтегю, Люк и Теодора — нашли в себе силы зайти внутрь, рискнули остаться и узнать все сокровенные тайны Хилл-хауса в надежде объяснить его паранормальные силы. Подобной наглости неприветливый особняк стерпеть не мог. Для незваных гостей он устроил жуткие аттракционы: оглушительный стук по ночам, сводящие с ума иллюзии и нестерпимый холод.

    Но особое внимание Хилл-хауса заслужила бедняжка Элинор. Дом знал ее имя, оставлял ей загадочные послания, пугая до беспамятства, и постепенно заражал безумием. Он будто ждал ее всегда — родственную душу, способную его понять, такую же одинокую, изломанную, безуспешно пытающуюся найти свое место в мире.

    Мстительная усадьба из рассказа «Эшер II» Рэя Брэдбери

    Нетерпимость к чужим взглядам и мания уничтожать крамольные идеи, по мнению Брэдбери, не оставят человечество даже в эру колонизации космоса. Герой рассказа «Эшер II» мистер Уильям Стендаль возненавидел свой дом — планету Земля, — когда новые филистеры прошлись антисептиком по культуре и стерилизовали, выхолостили искусство и литературу. На книжных полках они оставили только томики реалистичной прозы, заставив эскапистов и фантазеров перебиваться Эрнестом Хемингуэем.

    «Лавкрафта, Готорна и Амброуза Бирса, все повести об ужасах и страхах, все фантазии, да что там, все повести о будущем сожгли. Безжалостно. <…> Всегда было меньшинство, которое чего-то боялось, и подавляющее большинство, которое боялось непонятного, будущего, прошлого, настоящего, боялось самого себя и собственной тени».
    Рассказ «Эшер II» вы найдете в этом сборнике. Рэй Брэдбери «Марсианские хроники»
    Рассказ «Эшер II» вы найдете в этом сборнике. Рэй Брэдбери «Марсианские хроники»

    Спасаясь от уныния и ханжества, Стендаль перелетает жить на Марс — в процветающую колонию человечества, до которой еще не успели добраться «чистые души». Там он построил орудие мести — усадьбу Эшера. Ту самую унылую и угрюмую усадьбу из рассказа «Падение дома Эшер» Эдгара Аллана По. Естественно, что приглашенные на костюмированный бал «видные виднейшие лица, члены Общества Борьбы с фантазиями», «добропорядочные, незапятнанные граждане <…> с формалином вместо крови и с глазами цвета йодной настойки» ничего о ней не знали и знать не могли. А потому не догадывались они и о том, что их ждет внутри.

    С помощью высоких технологий мистер Стендаль оживил скелетов и призраков, вдохнул механическую душу в ведьм и великанов. Он наполнил дом существами из мифов и страшных историй, роботизированными героями сказок, материализовал выдумку столь ненавистную чиновникам из управления Нравственного Климата. Но лишенному смысла жизни гику было мало просто свершить личную вендетту. Он хотел дать возможность отомстить за себя литературным вымыслам, поставленным к библиотечной стенке, расстрелянным, сожженным и развеянным по ветру. И дом, что для Стендаля — воплощение мечты, стал воплощением ужаса для тех, кто пытался похоронить фантазию.

    Кошмарное жилье из «Ужаса Амитивилля» Джея Энсона

    Покупка нового жилья — замечательное событие. Особенно если это винтажный дом, расположенный в тихом и уютном районе Амитивилль, у которого даже собственное имя есть — Хай-Хоупз (в переводе с английского «большие надежды»). Огромный белый красавец в колониальном стиле, с потрясающим видом на залив и собственным домиком для лодок. Совершенство. Если бы не одно но: в доме уже есть жильцы — целая компания паранормальных сущностей.

    «Это лучший из домов, что мы видели. В нем есть все, чего мы когда-либо желали» Джей Энсон «Ужас Амитивилля»
    «Это лучший из домов, что мы видели. В нем есть все, чего мы когда-либо желали» Джей Энсон «Ужас Амитивилля»

    Жить рядом с такими соседями никому не пожелаешь. Они не сверлят стены днями напролет, но находят гораздо более изощренные способы кошмарить живых обитателей Хай-Хоупз. Невыносимая вонь, галлюцинации, полчища мух, омерзительная зеленая слизь, стекающая с потолка, — это лишь малая часть того, что пришлось унюхать и увидеть чете Латц с детьми после новоселья. Призраки, полтергейст и демоны, обосновавшиеся в Амитивилле, ни на день не прекращали свои жуткие игры и порой не чурались наносить хозяевам дома физический вред.

    Ни служители церкви, ни медиумы так и не смогли избавить Латцев от потусторонних квартирантов. Двадцать восемь дней семья провела в трехэтажном аду, а их рассказ о пережитом (правдивый или выдуманный, кто знает) лег в основу романа Джея Энсона.

    Особняк в Амитивилле стоит и по сей день. Обитаемый, реальный, ставший пятном на Google Maps. Вот только нынешним владельцам Хай-Хоупз, живущим с домом душа в душу, вместо призраков досаждают вполне материальные туристы и охотники за сверхъестественным.

    Может быть, и у вас дома происходит необъяснимое? Расскажите в комментариях

    Read more »
  • Главные книги Дианы Сеттерфилд: готические истории, птицы-убийцы и воскресшие мертвецы

    Диана Сеттерфилд больше всего известна по роману «Тринадцатая сказка», который возглавил рейтинг The New York Times и получил экранизацию с Оливией Колман, Ванессой Редгрейв и Софи Тернер в главных ролях. Рассказываем про главный хит британской писательницы и еще два ее произведения, наполненные жутью и отсылками к классике.

    Диана Сеттерфилд. Источник: Susie Barker, thetimes.co.uk
    Диана Сеттерфилд. Источник: Susie Barker, thetimes.co.uk

    Перед началом писательской карьеры Сеттерфилд преподавала в университетах и исследовала французскую литературу. Ее академический бэкграунд сейчас очевиден: говоря о влияниях в «Тринадцатой сказке», писательница упоминает не только предсказуемые готические шедевры вроде книг сестер Бронте или «Поворота винта» Генри Джеймса, но и «Госпожу Бовари» Флобера, романы Андре Жида (по которым Сеттерфилд защитила диссертацию) и Патриции Хайсмит. Ее исследования не ограничиваются сферой литературы: так, роман «Беллмен и Блэк» сопровождается орнитологическими справками о жизни и привычках грачей, а «Пока течет река» — картой реки Темзы, по которой читатель может отслеживать передвижения героев.

    «Тринадцатая сказка» (2006)

    Загадочная писательница предлагает Маргарет Ли стать ее биографом. Теперь Маргарет предстоит разгадать тайну, сводившей с ума многие поколения читателей. Диана Сеттерфилд «Тринадцатая сказка»
    Загадочная писательница предлагает Маргарет Ли стать ее биографом. Теперь Маргарет предстоит разгадать тайну, сводившей с ума многие поколения читателей. Диана Сеттерфилд «Тринадцатая сказка»

    «Тринадцатая сказка» — единственная книга Сеттерфилд, где действие происходит в наши дни, и это придает ей особую привлекательность: легко представить себя на месте героини-современницы, любящей чтение и загадки из прошлого. Поэтому о сюжете книги лучше не знать ничего, кроме завязки — Сеттерфилд удается придумать действительно оригинальную интригу, которую интересно распутывать вместе с главной героиней. В результате получается мрачная готическая история о близнецах, двойниках, кровосмешении, сумасшествии и семейных проклятиях — упакованная при этом в предрождественскую атмосферу и закрученная лихо, как детектив.

    Маргарет Ли получает предложение, от которого невозможно отказаться — поработать со знаменитой писательницей Видой Винтер (кстати, именно ее Сеттерфилд сравнивает с героем романов Патриции Хайсмит — Томом Рипли, социопатом с мутным прошлым). Винтер — всенародная любимица, известная серией из 13 переложений известных детских сказок, где по загадочной причине отсутствует последняя история. Кроме того, Винтер патологически не любит говорить правду и долгие годы морочит голову журналистам фантастическими версиями своей биографии. Маргарет, в свою очередь, обыкновенная женщина, которая живет тихой жизнью и работает в книжном магазине своего отца. Почему Вида Винтер выбрала именно ее? Это и предстоит выяснить Маргарет — а еще найти связь между злополучным семейством Анджелфилд, пожаром, разрушившим их имение много лет назад, и трагедиями, сломавшими их жизни. Наконец, нужно разобраться, как во все это вписывается сама Вида Винтер и действительно ли она решила в конце концов рассказать настоящую историю своей жизни.

    Кадр из фильма «Тринадцатая сказка» по роману Сеттерфилд. Режиссер Джеймс Кент, 2013 год. Источник: dailymotion.com
    Кадр из фильма «Тринадцатая сказка» по роману Сеттерфилд. Режиссер Джеймс Кент, 2013 год. Источник: dailymotion.com

    Сеттерфилд почти с любовью описывает ужасное: сумасшествие Джорджа Анджелфилда, после смерти жены превратившего свой дом в свинарник; болезненные кровосмесительные отношения близнецов Анджелфилд (садизм Чарли и безумие его жертвы Изабеллы); несчастную жизнь дочерей Изабеллы — брошенных всеми красавиц близняшек Аделины и Эммелины, которые плохо поддаются лечению и воспитанию. Но с еще большим, почти эротическим удовольствием описываются книги, которые помогают обеим главным героиням романа спастись от одиночества и депрессии — только одна их пишет, а другая читает.

    «Я медленно двигалась по комнате, заглядывая в ниши слева и справа от центрального прохода, и вскоре обнаружила, что непроизвольно покачиваю головой в знак одобрения. Передо мной была основательная, хорошо устроенная библиотека. Книги распределялись по категориям и по именам авторов в алфавитном порядке — именно так поступила бы я сама. Здесь присутствовали все мои любимые произведения и еще множество очень редких книг наряду с менее ценными, порой сильно зачитанными экземплярами. Среди прочих я нашла не только „Джейн Эйр“, „Грозовой перевал“ и „Женщину в белом“, но и „Замок Отранто“, „Тайну леди Одли“ и „Невесту призрака“. Дрожь волнения охватила меня при виде уникального издания „Джекила и Хайда“, столь редкого, что мой отец после долгих безуспешных поисков вообще разуверился в его существовании».

    «Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном» (2013)

    В детстве Уильям Беллмен убивает из рогатки грача, что омрачает всю его дальнейшую жизнь. Ему может помочь только сделка с незнакомцем в черном. Диана Сеттерфилд «Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном»
    В детстве Уильям Беллмен убивает из рогатки грача, что омрачает всю его дальнейшую жизнь. Ему может помочь только сделка с незнакомцем в черном. Диана Сеттерфилд «Беллмен и Блэк, или Незнакомец в черном»

    Продолжая собственную традицию — и традиции готического романа, — Сеттерфилд пишет книгу о семейном проклятии и призраках. Герой книги Уильям Беллмен еще в детстве убивает из рогатки грача, после чего птицы и злой рок преследуют его и его семью с упорством мелвилловского Моби Дика. Грачи, как сообщается в исторических справках между главами романа, издавна считаются дурным предзнаменованием или предвестником смерти. Поэтому неудивительно, что события книги начинают развиваться в духе Агаты Кристи… и нет, не то чтобы совсем никого из персонажей не осталось, только Уильям и его дочь Дора, чудом выжившая после эпидемии. Критики иронизировали, что такому наказанию за жестокое обращение с живой природой позавидовал бы и Гринпис.

    Парадоксально, но эта книга оказывается скорее не о разгадывании загадки, а о поисках глубинного смысла там, где его нет. Среди причин смерти родственников Уильяма нет ни одной по-настоящему сверхъестественной: здесь и пожилой возраст, и инсульт, и самоубийство, и эпидемия, которая может унести много жизней сразу (кстати, в «Тринадцатой сказке» смертей не меньше). Но Сеттерфилд тонко показывает психологию человека, пытающегося найти объяснение своим обыденным несчастьям и выторговать у жизни гарантии того, что они больше не произойдут. По словам писательницы, ее интересовал феномен трудоголизма по-настоящему успешных бизнесменов — после многочисленных встреч с совсем не подозрительным «человеком в черном» Беллмен открывает похоронную фирму и пытается услужить своему новому партнеру, чтобы тот не забрал у него хотя бы дочь. А та, в свою очередь, на фоне изоляции от внешнего мира и гиперопеки ищет себя в творчестве. Пожалуй, это единственный случай в мировой литературе, когда герой сам предлагает условному дьяволу контракт, а не наоборот — и объяснение у этого вполне в духе современных триллеров.

    «Лондон раскачивался и вращался вокруг него. Беллмен инстинктивно вскинул руки к лицу, когда город раскололся, как зеркало, и куски его разлетелись в стороны; затем исчезли подпиравшие крышу стены, а сама крыша вместе с ним ринулась вниз в головокружительном падении. Боясь приблизиться к ее краю, боясь дотронуться до застекленной рамы, Беллмен беспомощно упал на колени. В отчаянной попытке нащупать опору его пальцы заскользили по мокрому свинцу покрытия, и тут все строение резко накренилось. Он крепко сжал веки, но это не спасло от ощущения полета. Теперь уже не было ни верха, ни низа, а только падение. Его стошнило в полете, когда весь мир яростно крутился и переворачивался. Он падал и падал, и не было конца этому падению».

    О наименее мрачной книге о страхе воскреснуть читайте в продолжении материала на Bookmate Journal 

    Read more »
  • Страшные истории для подростков: вселяющийся убыр, колдуны древней Руси и ведьмы из прошлого

    Книжный обозреватель Евгения Шафферт рассказывает о подростковых хоррорах, в которых пугающий сюжет удачно переплетен с мифологией, реальными фактами из истории или другими известными в литературе сюжетами.

    Иллюстрация с обложки книги «Здесь вам не причинят никакого вреда»
    Иллюстрация с обложки книги «Здесь вам не причинят никакого вреда»

    Главная задача историй в жанре хоррора — придумать страшную головоломку, напугать читателя как можно сильнее, но заодно заставить его искать выход вместе с персонажем. И такой набор оказывается очень популярным у детей и подростков. Может быть, потому, что литература ужасов с самого начала своей истории предлагала читателю четкое разграничение доброго и злого — и понятный выбор между ними.

    Конечно, писателям, которые берутся сочинять подобную литературу для детей, пришлось корректировать каноны жанра. Во-первых, они не могут позволить себе представить в книге непобедимый ужас и вконец отчаявшегося героя: их персонажам всегда удается одержать верх над страшным, каким бы сильным это страшное ни было. Во-вторых, авторы подростковых хорроров нередко позволяют себе шутить, у них вполне успешно получается объединять страшное и смешное, точно как у пионеров жанра вроде Джеймса Родса с его историями о привидениях.

    Тетушка-ведьма и встречи с потусторонним

    В книге Татьяны Мастрюковой «Приоткрытая дверь» действие практически не выходит за пределы одной квартиры, в которой живет главная героиня Настя и вся ее большая, слегка безалаберная семья: родители, бабушка и тетка, возомнившая себя ведьмой. Однажды тетка уговаривает Настю вызвать какого-нибудь духа предков, и неожиданно у них получается. После этого в доме начинают происходить необъяснимые и пугающие события, которые сама Настя пытается объяснить рационально, а взрослые и вовсе не замечают: то в проеме двери появится чей-то силуэт, то в комнате раздастся голос тетки, которой совершенно точно нет дома. На тематическом форуме Настя находит подругу по несчастью, которая рассказывает свою, отчасти похожую историю и присылает Насте ссылки на чужие рассказы о встречах с потусторонним (здесь читатели узнают героиню предыдущей книги Мастрюковой «Болотница»).

    Школьница Настя понимает, что вызов духа прадедушки не прошел бесследно: в квартире появилась чуждая, злая сущность. Татьяна Мастрюкова «Приоткрытая дверь»
    Школьница Настя понимает, что вызов духа прадедушки не прошел бесследно: в квартире появилась чуждая, злая сущность. Татьяна Мастрюкова «Приоткрытая дверь»

    Читатели уже не раз сравнили тексты Мастрюковойс произведениями классика подростковых ужасов Р. Л. Стайна: в них увлекательный сюжет так же удачно сочетается с незатейливым, лежащим на поверхности смыслом. Но Мастрюкова еще и умело комбинирует близкие нынешним подросткам реалии с традиционными архетипами и национальным культурным кодом. Во-первых, неудачливые ведьмы вызывают не космополитичных вампиров или оборотней, а знакомых всем, кто читал в детстве народные сказки, кикимор и домовых. Во-вторых, писательница щедро делится историями из области славянской мифологии и фольклора и демонстрирует неплохой кругозор в выбранной области страшного — ссылаясь на колдовские процессы на Руси XVII века или упоминая Чухломское дело «пущаго ведуна» Митрошки Хромого, который когда-то насылал на крестьян нечистый дух.

    Убыр, албасты, шурале и другие монстры из татарского фольклора

    Однажды родители подростка Наиля из романа Шамиля Идиатуллина «Убыр» уехали на похороны родственника в деревню. Когда они вернулись, Наиль и его сестра заметили, что папа с мамой изменились: они перестали разговаривать, закрыли окна и бесконечно ели. Постепенно Наиль понял, что всему виной убыр — монстр из татарской мифологии, который может завладеть телом человека. Теперь 14-летнему Наилю предстоит защитить маленькую сестру Дильку, спасти родителей и сразиться с чудовищами — убыром, албасты, шурале, бичурой — из страшных татарских сказок. А для этого нужно отправиться в лес…

    Герой сражается за своих родителей, захваченных чудовищем, — история, основанная на татарской мифологии. Шамиль Идиатуллин «Убыр. Дилогия»
    Герой сражается за своих родителей, захваченных чудовищем, — история, основанная на татарской мифологии. Шамиль Идиатуллин «Убыр. Дилогия»

    Действие книги постоянно балансирует между экшеном и нагнетанием жути и в целом не выходит за очерченные другими авторами рамки подросткового ужастика. Как правило, герой проходит через иррациональный ужас, при этом, правда, непременно преодолевает его с не самыми значительными потерями, ну а в конце не только побеждает свои страхи, но и спасает родных и близких. Очевидным достоинством «Убыра» кажется мифологическая основа текста: Шамиль Идиатуллин, сам родом из Татарстана, обратился к фольклору своего народа и отлично встроил его в современный динамичный сюжет. Текст был удостоен Международной детской литературной премии имени В. П. Крапивина.


    Американские ведьмы и школьный буллинг

    История суда и казни салемских ведьм, которые прошли в США в конце XVII века, давно вошла в поп-культуру и вдохновила десятки авторов янг-эдалт прозы. В том числе и Адриану Мэзер, прямую наследницу одного из невольных идейных вдохновителей салемских процессов, религиозного моралиста Коттона Мэзера. В ее книге «Как повесить ведьму» сам Коттон не раз появится в сюжете — впрочем, главный герой этой книги не он, а 15-летняя школьница Саманта Мэзер, которая приехала жить в город своих предков Салем. У Саманты болеет папа, а в школе девочка быстро становится изгоем: ее появление суеверные жители связывают с неожиданными смертями и другими неприятностями, разом свалившимися на город.

    История о салемских ведьмах, повешенных в конце XVII века, становится основой для современной мистической повести о школьном буллинге, дружбе и первой любви. Адриана Мэзер «Как повесить ведьму»
    История о салемских ведьмах, повешенных в конце XVII века, становится основой для современной мистической повести о школьном буллинге, дружбе и первой любви. Адриана Мэзер «Как повесить ведьму»

    По словам самой Адрианы Мэзер, процесс над салемскими ведьмами, за которых боялись вступиться менее влиятельные горожане, имеет немало общего с буллингом, ведь его обычно негласно поддерживают окружающие. Главная героиня также несправедливо становится объектом травли, и писательница доносит до читателя идею сопротивления этой травле, в какой бы форме она ни существовала: нужно не бояться и вступаться за человека, обвиненного бездоказательно.

    Также Адриана Мэзер сообщает, что Коттон Мэзер, имя которого постоянно упоминается в контексте салемских судов, вовсе не был злодеем. Она изучала информацию о жизни и деятельности своего предка и выяснила, что он был по-настоящему сложной личностью, видным ученым своего времени и известным проповедником. Думается, что идеи сопротивления буллингу и важности исторических разысканий для установления истины и в самом деле стоят того, чтобы положить их в основу подростковой истории.

    Странные дела в российской провинции

    Книга Эдуарда Веркина «Страж водопоя» начинается как типичный подростковый роман про летние каникулы: отец и его дети, Марсель и Света, путешествуют по городам и весям необъятной родины, ходят по музеям, участвуют в необычных праздниках и народных гуляньях. «Посещение музея — это у нас как ритуал. В каждом новом Трупылёве есть краеведческий музей, а в нем первобытное весло, прогнившая острога, заплесневелая сеть, ядро Стеньки Разина или кандалы Пугачева». Следующей целью их путешествия стал городок Холмы, в котором, если верить путеводителю, есть картинная галерея, пеньковый техникум (Веркин, конечно, не упустит случая провести ликбез для читателя и разъяснить, что это за пенька такая) и самая толстая в мире сосна. Папа ведет машину, Марсель и Света переругиваются, как любые брат с сестрой, все вполне типично.

    Брат с сестрой, путешествуя по России, попадают в городок, из которого невозможно уехать; Эдуард Веркин «Страж водопоя»
    Брат с сестрой, путешествуя по России, попадают в городок, из которого невозможно уехать; Эдуард Веркин «Страж водопоя»

    На фоне этой нарочитой обыкновенности постепенно проступают странности, так что вполне обычный провинциальный городок начинает казаться зловещим, пусть даже его жители находят объяснение любому необычному феномену. Нет ни одного больного в больнице? Так это у нас вода целебная! Нет сотовой связи? Вышку снесло паводком. Жители города бесконечно дарят Светке плюшевых мишек? Да они просто отзывчивые! Маленькая девочка говорит, что быть съеденной совершенно не больно? Мало ли что, ребенок наслушался нынешних сказок. Эти странности будут множиться, пока не выведут героев и читателя к встрече уже не со странным, а со страшным. Здесь можно предположить, что герои, следуя канонам, победят зло и станут жить счастливо, но Веркин не таков, чтобы следовать каким-то канонам.

    В каком бы жанре ни работал Эдуард Веркин, он всегда пишет для умного читателя. Множество ярких диалогов, неочевидный юмор и афористичные суждения главных героев, подмечающих странное и важное в этом мире, предполагают незаурядное интеллектуальное приключение. Умение героев зорко смотреть на мир, замечать неочевидное и упорядочивать все увиденное — главное достоинство веркинской прозы. Что до жизненной мудрости, к которой в конечном итоге должен прийти юный читатель, то она довольно очевидна: слабый человек выбирает зло, сильный же борется за добро, пусть это иногда очень непросто или даже невыносимо.

    В повести Андрея Жвалевского и Игоря Мытько «Здесь вам не причинят никакого вреда», открывающей цикл «Сестрички и другие чудовища», курсантка школы полиции Мари закончила обучение и отправилась на стажировку под началом умного и опытного полицейского Георга. Георг руководит подразделением по борьбе с кошмарами: выслеживает ночные ужасы, избавляется от персонифицированных страхов и мастерски может вести допрос домовых Крутолоба, Полуглаза, Ухокрута и остальных ценных свидетелей. На протяжении всей истории Мари и Георг будут выслеживать и ловить чудовище по имени Омордень, а заодно человека, который ему помогает.

    Курсантка школы полиции Мари работает в подразделении борьбы с кошмарами и помогает детям победить свои страхи. Андрей Жвалевский, Игорь Мытько «Здесь вам не причинят никакого вреда»
    Курсантка школы полиции Мари работает в подразделении борьбы с кошмарами и помогает детям победить свои страхи. Андрей Жвалевский, Игорь Мытько «Здесь вам не причинят никакого вреда»

    Все происходит как будто не всерьез: авторы тщательно имитируют классический детектив с его поиском свидетелей, сбором улик и усталым опытным сыщиком. Текст переполнен каламбурами, шутками и языковым юмором, его смело можно разбирать на цитаты. «В аудиторию проник обвешанный связками чеснока и укропа худой тип в черной коже, который первым делом потребовал, чтобы все присутствующие отразились в зеркале». В то же время Жвалевский и Мытько напоминают о важных вещах: чем чревато воспитание с помощью страха и запугивания и как помочь ребенку победить страх.

    Юмористическая фантастика удается не каждому, а уж юмористический хоррор — тем более. Ведь юмор по сути своей исключает главную цель хоррора — напугать. Читателю, как известно, бывает или страшно, или смешно, но едва ли то и другое сразу. Авторы этой книги уверенно выбрали «смешно», а объектом своих шуток — детские страхи. Над ними уже смеялись создатели мультфильма «Корпорация монстров», а еще раньше Роберт Шеклив своем изумительном рассказе «Призрак V» из цикла про Грегори и Арнольда из агентства «ААА-ПОПС» (авторы, кстати, упоминают его в тексте). Жвалевский и Мытько, запомнившиеся читателям по замечательной пародии «Порри Гаттер», в этот раз спародировали сразу с десяток художественных произведений, среди которых есть и советский детектив «Место встречи изменить нельзя», и истории про Эркюля Пуаро.

    О хоррорах, помогающих взрослеть, читайте в продолжении материала на Bookmate Journal


    Read more »
  • Жан-Жак Руссо и женщины: «Не для того небо сотворило девочек слабыми, чтобы они повелевали»

    Жан-Жак Руссо, на первый взгляд, исполнен добродетелями. Он вдохновлял Французскую революцию, развивал идеи социального равенства и ставил ценность чувства каждого человека выше богатства, происхождения и разума. Однако феминистки часто упоминают взгляды Руссо на женщин в качестве примера махрового сексизма. Мы решили выяснить, в чем провинился писатель.

    Жан-Жак Руссо в изгнании в Швейцарии. Гравюра Харона. Paris, Hôtel Carnavalet (Художественный музей)
    Жан-Жак Руссо в изгнании в Швейцарии. Гравюра Харона. Paris, Hôtel Carnavalet (Художественный музей)

    В сердце философских работ Руссо — стремление к равенству возможностей и социальной справедливости. Какими он их себе представлял, конечно же. В «Рассуждении о начале и основании неравенства между людьми» он заявляет, что «все люди равны по естественному праву». В «Общественном договоре» делает попытку описать идеальную форму государственного правления, «посредством которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы, однако, лишь самому себе, оставаясь столь же свободным, как и раньше».

    Тем, кто знает Руссо — писателя, тем более может быть непонятно, чем сентименталист мог не угодить женщинам любых мировоззрений. К примеру, в его самом популярном романе «Юлия, или Новая Элоиза» нет сексистского посыла. Напротив, Руссо критикует самодурство отцов, навязывающих мужей своим дочерям, и продвигает очевидную для нас и прогрессивную для XVIII века идею предоставить возможность девушкам самим решать, кого любить и за кого выходить замуж, без оглядки на разницу в социальном положении и мнение родителей.

    Главная героиня романа Юлия сообразительна и остроумна, разве что чересчур экзальтированна, любит поплакать и повздыхать — но и ее любовник Сен-Прё точь-в-точь такой же. Везде, где Юлию можно уличить в стереотипной женственности, в этом же можно обвинить и Сен-Прё. Сверхчувствительность в романе не имеет гендерной привязки, это особенность естественного человека по Руссо.

    Школа благородных девиц Жан-Жака Руссо

    Все опальные умозаключения писатель компактно изложил в педагогическом трактате «Эмиль, или О воспитании», опубликованном в 1762 году. Ознакомившись с ним, Юлию будет сложно воспринимать как раньше. Становится очевидным, что ее образ обладает куда менее нейтральным идейным содержанием, чем могло показаться.

    «Девочкам не без основания дают или должны давать мало свободы, ибо, получив свободу, они ею злоупотребляют. <…> Следствием постоянного повиновения бывает послушание, каковое всю жизнь потребно женщинам, ибо они всегда зависят или от мужчины, или от мнения мужчин, и им никогда не дозволено пренебрегать этим мнением. Созданная для того, чтобы повиноваться столь несовершенному созданию как мужчина, нередко исполненному пороков, <…> она должна научиться еще в юности переносить несправедливости и безропотно терпеть наносимые мужем обиды. <…> Не для того небо <…> сотворило <…> их слабыми, чтобы они повелевали».

    Рассуждая о воспитании мальчиков и девочек, Руссо призывает обучать последних совершенно иначе и не развивать в женщинах таланты, которые будут отвлекать их от прямых обязанностей: шитья, рукоделия, бытовых хлопот — короче говоря, классического набора домохозяйки. Исключение просветитель допускает только для универсальных навыков: письма, чтения и арифметики — эти умения, по его мнению, не помешают и девочкам.

    Фронтиспис к первому тому издания педагогического трактата «Эмиль, или О воспитании» (1762)
    Фронтиспис к первому тому издания педагогического трактата «Эмиль, или О воспитании» (1762)

    Руссо называет слабость и пассивность неотъемлемыми женскими свойствами. Он заявляет, что женщина создана для того, чтобы нравиться мужчине (при этом оговаривается, что мужчина тоже должен нравиться ей, «но это уже не столь безусловная необходимость»). Убеждает, что женщине необходимо не только быть верной и высокоморальной, но и непременно доказывать это и родителям мужа, и всему свету. По мнению писателя, мужчины легче могли бы обойтись без женщин, чем женщины без мужчин, ведь «чтобы иметь им необходимое, чтобы устроить свое положение, для этого нужно, чтобы мы дали им это, чтобы мы захотели им дать, чтобы мы считали их достойными этого».

    Пусть Руссо преподносит свою точку зрения, как он прекрасно умеет, красноречиво и местами весьма куртуазно, пусть идеи его были крайне популярны и находили поддержку в том числе и у женщин той эпохи, спустить писателю с рук такие высказывания жаждущие свободы феминистки попросту не могли. Тем более горько для них было слышать эти слова из уст гуманиста, вдохновившего многих на борьбу с угнетением и заразившего верой в государство равных возможностей.

    Женщины против

    Многие считают, что первой взялась спорить с Руссо английская писательница Мэри Уолстонкрафт, мать Мэри Шелли, подарившей миру роман «Франкенштейн, или Современный Прометей». Однако это вовсе не так.

    Начальный залп по «Эмилю…» дала в 1790 году Кэтрин Маколей в «Письмах об образовании». Будучи первой женщиной-историком в Соединенном Королевстве, она считала недопустимым и дальше поддерживать раздельное обучение мальчиков и девочек, лишая последних возможности получения полноценных знаний. Над Руссо она откровенно иронизировала, заявляя, что раз он полагает, будто один пол главнее другого и возможно подчиненное положение в интеллектуальном плане, то подчиняться должны мужчины, так как они «более несовершенны и удачно играют роль капризных тиранов». Маколей также высказывает убеждение, что не существует определяемых природой интеллектуальных или личностных половых особенностей. Все зависит только от воспитания.

    Запрещенное издание «Эмиль, или О воспитании» Жан-Жака Руссо. Т. 1-4. Лондон, 1781
    Запрещенное издание «Эмиль, или О воспитании» Жан-Жака Руссо. Т. 1-4. Лондон, 1781

    Споры о том, кто в ответе за разницу в поведении полов — наследственность или среда, — не утихают до сих пор. Идею, что мужчина и женщина имеют «одинаковые природные свойства», а значит, решающую роль играет воспитание, озвучил еще Платон в диалоге «Государство». Современное ее развитие наиболее ярко представлено в статье «Манифест киборгов» Донны Харауэй. Киберфеминистка прогнозирует полное стирание гендерных различий в будущем за ненадобностью.

    Ну а пока такое будущее существует только на страницах философских произведений, тех, кто считает, что поведение в какой-то степени запрограммировано биологически или имеет врожденный половой вектор, называют эссенционалистами. А тех, кто уверен, что поведение и характер целиком и полностью определяется средой (гендер навязывается социумом), — социальными конструктивистами. И те и другие любят обзывать друг друга обидным в философских кругах словом «редукционисты», что можно вольно перевести как «упрощенцы». Феминистские идеи же в большинстве случаев дружат с социальным конструктивизмом.

    Что же до Мэри Уолстонкрафт, поначалу ее отношение к Руссо было далеким от неприятия. Историк Лусине Маргарян отмечает, что революционные идеи философа нашли отражение в романах писательницы, а его систему обучения девочек она считала вполне разумной и приемлемой. В своих первых работах Уолстонкрафт соглашалась с тем, что предназначение женщины — частная жизнь, а образование девочкам необходимо, чтобы впоследствии в совершенстве исполнять семейные обязанности и воспитывать детей.

    Во многом благодаря трудам Кэтрин Маколей отношение Уолстонкрафт к идеям Руссо драматически поменялось, и в 1792 году она написала свой знаменитый трактат «В защиту прав женщин», который до сих пор расхватывают на цитаты.

    «Руссо утверждает, будто женщина никогда, ни на миг не способна почувствовать себя независимой, что ею надо руководить, внушая страх, тогда лишь выявятся естественные ее прелести, она превратится в кокетку, рабыню, тем самым становясь все более соблазнительной, все более желанной подругой для мужчины, вздумавшего отвлечься от своих дел».

    Уолстонкрафт парирует: дайте женщинами равный доступ к образованию — и они покажут, что способны быть независимыми. Писательницу немало возмутило, что Руссо, как и большинство просветителей, воспринимал подчиненное положение женщин неотъемлемой частью естественного и разумного порядка вещей.

    Теплый прием, оказанный многими ее современницами книге Руссо, Уолстонкрафт объясняет тем, что модный сентименталист «улестил женщин», «выказав образчик чисто мужского ума вкупе с безудержной фантазией». По ее мнению, женщины, которые находят в своей покорности утонченный шарм и прелесть, похожи на рабов, ласкающих свои цепи. А сторонницы равенства с мужчинами не могут остаться довольны местом, что уготовил женщинам Руссо в своем идеальном мире.

    «Сколь глубоко уязвляют нас те, кто заставляет нас превращаться лишь в ласковых комнатных собачонок! Как часто нам вкрадчиво внушают, что мы покоряем своей слабостью и царствуем благодаря своей покорности. Ну что за сказки! Сколь же ничтожно, да и может ли мечтать о бессмертии существо, способное унизиться до властвования такими порочными методами!»

    О том, что может спасти Руссо от культуры отмены, читайте на Bookmate Journal

    Read more »
  • Предсказания Рэя Брэдбери, Стругацких и Бена Элтона: от экоактивизма до веры в фейки

    Политкорректность, вера в фейки, культура бойкотов — все это фантасты предвидели еще десятилетия назад. Рассказываем о пророчествах писателей, которые способны потягаться с Нострадамусом.

    Иллюстратор Victor Mosquera / booooooom.com
    Иллюстратор Victor Mosquera / booooooom.com

    Братья Стругацкие: Грета Тунберг и юные экоактивисты

    Грета Тунберг — символ движения, благодаря которому более 2 миллионов подростков по всему миру участвовали в школьных забастовках против изменения климата. Источник: Eleanor Taylor / nbcnews.com
    Грета Тунберг — символ движения, благодаря которому более 2 миллионов подростков по всему миру участвовали в школьных забастовках против изменения климата. Источник: Eleanor Taylor / nbcnews.com

    В реальности:

    В 2019 году 16-летняя Грета Тунберг выступила на конференции ООН по изменению климата. Прецедент вышел потрясающий: подросток объяснял толпе дипломатов, как нужно жить и заботиться об экологии. А чуть раньше Грета уговорила своих родителей отказаться от авиаперелетов и перейти на веганскую диету ради сокращения выбросов парниковых газов.

    Девочка, распекающая ООН, — только верхушка айсберга. Еще за год до нашумевшей конференции дети из разных стран отчитывали взрослых за безответственность — в «Школьных забастовках за климат» приняли участие 1,4 миллиона юных экоактивистов.

    В книге:

    Грете Тунберг определенно понравилось бы в промокшем до кирпичика дождливом городе из повести братьев Стругацких «Гадкие лебеди». Местные дети поставили под сомнение авторитет и право родителей воспитывать их и объяснять, что такое хорошо, а что такое плохо.

    Писатель Виктор Банев спасается от репрессий и приезжает в провинциальный город. Местные интеллектуалы-мутанты воспитывают детей и делают из них вундеркиндов. Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Гадкие лебеди»
    Писатель Виктор Банев спасается от репрессий и приезжает в провинциальный город. Местные интеллектуалы-мутанты воспитывают детей и делают из них вундеркиндов. Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Гадкие лебеди»

    Маленькие бунтовщики не расхаживали с плакатами и не устраивали бойкотов. Но вместо того, чтобы гулять и веселиться, как все нормальные школьники, они тратили время на чтение Освальда Шпенглера и Эриха Фромма, а затем задавались сложными вопросами. Возможно ли научиться счастью у несчастных? Стоит ли учиться строить у тех, кто всю жизнь возводил колоссы на глиняных ногах? Ответы, которые они для себя уяснили, не понравились бы ни одному родителю. В их холодной, безжалостной логике не осталось «ничего святого» и «ни малейшего чувства благодарности или хотя бы элементарного уважения» к старшим.

    «Вы сожрали себя, простите пожалуйста, вы себя растратили на междоусобную драку, на вранье и на борьбу с враньем, которую вы ведете, придумывая новое вранье. <…> Вы ругали правительство и порядки, как будто вы не знаете, что лучшего правительства и лучших порядков ваше поколение… да попросту недостойно. <…> Мы совсем не жестоки, а если и жестоки, с вашей точки зрения, то только теоретически. Ведь мы вовсе не собираемся разрушать ваш старый мир. Мы собираемся построить новый. Вот вы жестоки: вы не представляете себе строительства нового без разрушения старого. А мы представляем себе это очень хорошо».

    Вскоре взрослые нашли виновников порчи молодежи. Ненавидимые нормальными горожанами «очкарики» привили детям неизлечимую тягу к книгам и научили полагаться на свою голову вместо традиций и проверенных временем ценностей. Они страдают от малоизученной генетической болезни, не могут получать удовольствие от выпивки и заражают школьников своим странным представлением о счастье. Жить «за счет травы, за счет облаков, за счет текущей воды… за счет звезд». Но не так, как привык человек, вытаптывающий траву, рассеивающий облака, тормозящий воду. Не насилуя, а объединившись с окружающим миром. Чем не мечта экоактивистов?

    Рэй Брэдбери: клиповое мышление, стерильная политкорректность и культура отмены

    Постер для фильма «451 градус по Фаренгейту». Режиссер Рамин Бахрани, 2018 год. Источник: imdb.com
    Постер для фильма «451 градус по Фаренгейту». Режиссер Рамин Бахрани, 2018 год. Источник: imdb.com

    В реальности:

    В начале июля около 150 ученых, деятелей искусства и философов выступили с открытым письмом против cancel culture («культуры отмены» или «культуры бойкота»). Среди подписавших письмо были шахматист Гарри Каспаров, социальный психолог Малкольм Гладуэлл и Джоан Роулинг, на которую месяцем ранее разгневанные активисты наклеили ярлык трансофоба. Писательница задела чувства трансгендеров, посмеявшись над определением «менструирующий человек».

    Культура отмены — это стихийный или организованный бойкот человека и его творчества как за серьезные преступления, так и за мало-мальски неполиткорректные высказывания. Часто он сопровождается травлей провинившегося (а иногда и тех, кто рискнул его поддержать) в соцсетях. «Отменить» можно и живого, и мертвого, предав забвению его наследие.

    Уже не первый год активисты пытаются сделать мир лучше, предлагая забыть Поля Гогена и все его картины за то, что художник во время путешествия на Таити вступал в сексуальную связь с 13–14 летними девочками. Раздаются призывы прекратить будить Ктулху — Говард Лавкрафт был расистом и неоднократно демонстрировал это в своих произведениях.

    Но если над отменой классиков общество пока только размышляет, то современники постоянно рискуют вылететь из культурной и профессиональной жизни, сказав что-нибудь не к месту и задев чьи-то чувства. «Редакторов увольняют за публикацию спорных материалов; книги изымают якобы из-за несоответствия истине; журналистам запрещают писать на определенные темы; преподавателей преследуют за цитирование литературных произведений в классе; ученых увольняют, когда они пытаются распространять свои исследования…» — рисуют мрачную, буквально антиутопическую картину авторы письма, опубликованного в журнале Harper’s Magazine.

    В книге:

    Цивилизация, запретившая ради всеобщего счастья все, что может хоть кого-нибудь расстроить или обидеть, — один из самых беспокойных и неуютных кошмаров Рэя Брэдбери. Фантаст всегда опасался стремления человечества создать стерильную культуру и избавиться от всех идей, не прошедших проверку.

    В романе «451 градус по Фаренгейту» (написанном в 1953 году!) люди решили не ограничиваться полумерами и отменили всю литературу целиком. Книги всех писателей, от Шекспирадо Фолкнера, предают огню пожарные — по ироничной метафоре Брэдбери, именно те, кто раньше боролся с разрушающим огнем.

    Интерактивное телевидение оболванивает зрителей, а за инакомыслящими охотится электрический пес. Сейчас этот роман актуален, как никогда. Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»
    Интерактивное телевидение оболванивает зрителей, а за инакомыслящими охотится электрический пес. Сейчас этот роман актуален, как никогда. Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»

    Писателю было недостаточно просто рассказать страшилку — он описал сочетание культурных и экономических феноменов, благодаря которым она может стать реальностью. Люди променяли романы и стихи, заставляющие думать и сомневаться, на «телевизорные» стены. На огромных экранах все просто и однозначно: днями напролет по ним крутят спортивные соревнования и мелодрамы без сюжета и смысла. У этих сериалов нет конца, у их героев нет цели, они лишь ссорятся по мелочам, непременно мирятся, и все повторяется сызнова, точь-в-точь как в реалити-шоу.

    А дальше сработали естественные законы рынка, где покупатель голосует кошельком. Массовый покупатель эпохи информационного шума голосует за простое, клиповое и то, что можно прожевать моментально. А разве книги такие? Сначала издатели попытались ужать пространные романы: «Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Пересказ. Экстракт. Не размазывать! Скорее к развязке!» Так и у нас — клиповая культура в самом разгаре.

    Но этого оказалось мало. Хорошо продается только то, что никого не задевает: «Чем шире рынок, тем тщательнее надо избегать конфликтов».

    «Возьмем теперь вопрос о разных мелких группах внутри нашей цивилизации <…> берегитесь обидеть которую-нибудь из них — любителей собак или кошек, врачей, адвокатов <…> мормонов, баптистов, <…> потомков китайских, шведских, итальянских, немецких эмигрантов… Все эти группы и группочки, созерцающие свой пуп, — не дай бог как-нибудь их задеть! Злонамеренные писатели, закройте свои пишущие машинки!»

    Как поступить с уже написанными произведениями? В них так много оскорбительного. Запретить? Отменить? Сжечь.

    «Цветным не нравится книга „Маленький черный Самбо“. Сжечь ее. Белым неприятна „Хижина дяди Тома“. Сжечь и ее тоже. Кто-то написал книгу о том, что курение предрасполагает к раку легких. Табачные фабриканты в панике. Сжечь эту книгу. Нужна безмятежность, Монтэг, спокойствие. Прочь все, что рождает тревогу. В печку!»

    О личной жизни напоказ, слепой вере в фейки и возвращении эпидемий кори  — читайте в продолжении материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Как занимались сексом герои русской литературы

    «Поцелуи, купленные стыдом», «млечность приподнятых корсетом грудей с алыми торчащими сосками» и «волк, кидающий к себе на хребтину зарезанную овцу» — рассказываем, как в русской классике описывали секс. (Осторожно: много спойлеров).

    Печорин и княжна Мери. Иллюстрация к роману «Герой нашего времени». Художник: В. А. Поляков
    Печорин и княжна Мери. Иллюстрация к роману «Герой нашего времени». Художник: В. А. Поляков

    Смертельный стыд в «Анне Карениной» Льва Толстого

    Анна Каренина на балу. Иллюстрация к роману «Анна Каренина». Художник: Б. А. Дехтерев
    Анна Каренина на балу. Иллюстрация к роману «Анна Каренина». Художник: Б. А. Дехтерев
    «Я ничего не считаю, — сказала она, — а всегда любила тебя, а если любишь, то любишь всего человека, какой он есть, а не каким я хочу, чтоб он был» Лев Толстой «Анна Каренина»
    «Я ничего не считаю, — сказала она, — а всегда любила тебя, а если любишь, то любишь всего человека, какой он есть, а не каким я хочу, чтоб он был» Лев Толстой «Анна Каренина»

    Анна Каренина и Алексей Вронский познакомились на вокзале в Москве. Анна ехала из Петербурга мирить брата с женой и оказалась в одном вагоне с матерью Вронского. «Страшно богат, красив, большие связи», — говорили о нем. «Одна из тех милых женщин, с которыми и поговорить и помолчать приятно», — говорили о ней.

    Анна была замужем, но это не помешало Вронскому поехать за ней, когда она вернулась в Петербург. И примерно через год случилось то, что все это время «составляло исключительно одно желанье его жизни», а для нее «было невозможною, ужасною и тем более обворожительною мечтою счастия».

    Толстой не описывает саму любовную сцену — только разговор после, в котором нет ни счастья, ни страсти — лишь стыд. Она «чувствовала себя столь преступною и виноватою, что ей оставалось только унижаться и просить прощения». Он «чувствовал то, что должен чувствовать убийца, когда видит тело, лишенное им жизни».

    «И с озлоблением, как будто со страстью, бросается убийца на это тело, и тащит, и режет его; так и он покрывал поцелуями ее лицо и плечи. Она держала его руку и не шевелилась. Да, эти поцелуи — то, что куплено этим стыдом…»

    «Телом» Толстой называет «первый период их любви». И даже вспоминать о том, чем они только что занимались, им было отвратительно.

    Анна говорит: «Все кончено. У меня ничего нет, кроме тебя». И для Толстого этот первый секс двух влюбленных — начало их конца. Когда Анна покончит с собой, это будет логичным финалом.

    Внезапная страсть в «Вешних водах» Ивана Тургенева

    Иллюстрация к сборнику «Ася. Первая любовь. Вешние воды»
    Иллюстрация к сборнику «Ася. Первая любовь. Вешние воды»

    В повести Тургенева «Вешние воды» Марья Николаевна Полозова соблазнила Дмитрия Санина просто так, на спор. Причем на спор с собственным мужем.

    Санин, молодой русский помещик, путешествовал по Европе. Во Франкфурте он случайно познакомился с дочкой кондитера и немедленно влюбился. Джемма была настоящей красавицей, «особенно глаза, темно-cерые, с черной каемкой вокруг зениц, великолепные, торжествующие», и смех у нее был «с маленькими презабавными взвизгиваньями», за которые Санину то и дело хотелось ее расцеловать. Они обручились, но ее семья была небогата, поэтому Санин решил продать поместье.

    «Этот огонь вспыхнул во мне внезапно, но с такой силой, что я не нахожу слов» Иван Тургенев «Вешние воды»
    «Этот огонь вспыхнул во мне внезапно, но с такой силой, что я не нахожу слов» Иван Тургенев «Вешние воды»

    А дальше вмешался случай. Герой столкнулся на улице со своим старым пансионским товарищем, у которого была богатая жена. Санин спросил приятеля, не купит ли она его поместье, и поехал к ним в Висбаден обсудить сделку. Марья Николаевна при первой встрече вышла с «заплетенными, но не подобранными косами» — как догадался Санин, специально, чтобы показать роскошные волосы. Она не была «отъявленной красавицей», но от одной ее походки некоторые сходили с ума, а при улыбке «целых три ямочки обозначались на каждой щеке, и ее глаза улыбались больше, чем губы, чем ее алые, длинные вкусные губы».

    Санин не знал, что супруги Полозовы заключили на него пари — сможет ли Марья Николаевна его соблазнить. И она смогла. Он сопровождал ее в театр, и, когда они ехали домой, она протянула ему руку — как бы для рукопожатия, как обещание, что сделка состоится. Санин поцеловал эту руку, сам не зная почему. А когда она выходила, он «почувствовал на щеке своей какое-то быстрое и жгучее прикосновение». На следующий день она повезла его кататься верхом. Там, в лесу, в маленькой сторожке, все и произошло.

    «Она повелительно двигалась вперед — и он послушно и покорно следовал за нею, без искры воли в замиравшем сердце. <…> И, очутившись вдруг у входа караулки, обернулась к Санину и шепнула: „Эней?“»

    Тургенев, как и многие наши писатели-классики, показывает только «до» и «после». «После» для Санина было безрадостным — он «стоял перед нею, как потерянный, как погибший» и говорил, что будет с нею, пока она его не прогонит. Джемме он признался во всем в письме. Так внезапная страсть победила нежную любовь.

    Смелые поцелуи в рассказах Ивана Бунина

    Иллюстрация c обложки сборника «Темные аллеи. Окаянные дни. Повести и рассказы». Художник: Д. Больдини
    Иллюстрация c обложки сборника «Темные аллеи. Окаянные дни. Повести и рассказы». Художник: Д. Больдини

    Из всех русских классиков Иван Бунин в описании сексуальных сцен был, наверное, самым смелым. Действия некоторых его героев мы бы сейчас расценили как изнасилование — например, в рассказе «Таня» герой приходит к спящей горничной и занимается с ней сексом, а она понимает, что произошло, только проснувшись. Но во многих других рассказах девушки проявляют активное согласие.

    Все эти рассказы Бунина — в сборнике. Иван Бунин «Темные аллеи (сборник)»
    Все эти рассказы Бунина — в сборнике. Иван Бунин «Темные аллеи (сборник)»

    «Вчера мы целовались как-то бестолково, теперь я сначала сама поцелую тебя, только тихо, тихо. А ты обними меня… везде…» — с этого начинается первый секс в рассказе «Руся». В рассказе «Натали» герой откровенно флиртует со своей кузиной Соней, причем с ее подачи, а потом «долго и жадно» целует ее. У них, правда, первое время все ограничивается поцелуями.

    В рассказе «Галя Ганская» в первый раз все останавливается на «поцеловал теплое розовое тело начала бедра, потом опять в полуоткрытый ротик». Герой — художник, Галя — дочка его знакомого, тоже художника. Он знал ее еще подростком, а потом встретил уже прелестной девушкой с аквамариновыми глазами и пригласил к себе. В тот раз они «целовались ужасно, ну и все прочее», но он решил остановиться — «жалость взяла». И все же через полтора года у них начался настоящий роман.

    «Я в одну минуту скинул с нее шелковую белую блузку, и у меня, понимаешь, просто потемнело в глазах при виде ее розоватого тела с загаром на блестящих плечах и млечности приподнятых корсетом грудей с алыми торчащими сосками. <…> Когда я зверски кинул ее на подушки дивана, глаза у ней почернели и еще больше расширились, губы горячечно раскрылись, — как сейчас все это вижу, страстна она была необыкновенно…»

    Их связь продлилась всего две недели: Галя узнала, что он, не предупредив ее, собирался уехать в Италию. Они поругались, и девушка покончила с собой. Любовь и смерть всегда вдвоем, как и полагается в русской литературе.

    Привлекательное зло в «Герое нашего времени» Михаила Лермонтова

    Иллюстрация к роману «Герой нашего времени» — «Дневник путешествия Печорина». Художник: Л. Е. Фейнберг. Источник: goslitmuz.ru
    Иллюстрация к роману «Герой нашего времени» — «Дневник путешествия Печорина». Художник: Л. Е. Фейнберг. Источник: goslitmuz.ru

    Григорий Печорин пишет о Вере: «Она единственная женщина в мире, которую я не в силах был бы обмануть». Он, без сомнения, любит ее (насколько умеет), но историю их любви Лермонтов не показывает. Мы только знаем, что когда-то у них был роман (хотя Вера была замужем) и эта связь принесла ей лишь страдания. Они случайно встретились на водах. У нее другой муж — пожилой человек, которого она «уважает, как отца» и за которого вышла ради сына.

    «Явно судьба заботится о том, чтоб мне не было скучно» Михаил Лермонтов «Герой нашего времени»
    «Явно судьба заботится о том, чтоб мне не было скучно» Михаил Лермонтов «Герой нашего времени»

    Вера появляется в главе «Княжна Мери», и, строго говоря, она там даже не главная героиня. В этой главе Печорин «волочится» за княжной. Частично он делает это по просьбе самой Веры: она вхожа в дом матери княжны, и это позволяет им встречаться, не вызывая подозрений. Частично — из-за соперничества со своим знакомым Грушницким. Но главное — Печорин видит «наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души». При этом ни жениться на Мери, ни даже просто соблазнить ее он не хочет.

    Зато он снова хочет близости с Верой — и, как ни странно, его флирт с княжной помогает ему это получить: она так ревновала, что решилась изменить мужу. «Чего женщина не сделает, чтоб огорчить соперницу! — пишет Печорин в дневнике. — Я помню, одна меня полюбила за то, что я любил другую».

    «— Никто тебя не видал? — сказала шепотом Вера, прижавшись ко мне.
    — Никто!
    — Теперь ты веришь ли, что я тебя люблю? О, я долго колебалась, долго мучилась… но ты из меня делаешь все, что хочешь».

    Как водится, эта встреча привела к трагедии. Вера жила в том же доме, что и Мери, этажом выше. Когда Печорин спускался, его подстерег Грушницкий — и распустил слух, что тот пришел на тайное свидание к княжне. Дальше была дуэль и ссылка. Узнав, что ее любимый стреляется (как бы из-за нее, хотя на самом деле нет), Вера не смогла скрыть чувств при муже — и ей пришлось с ним объясняться.

    Печорин и Вера не простились, она только написала ему письмо. Там о нем сказано: «Ни в ком зло не бывает так привлекательно».

    Горькая жизнь в «Тихом Доне» Михаила Шолохова — в продолжении на Bookmate Journal

    Иллюстрация к роману «Тихий Дон». Художник: Г. С. Верейский
    Иллюстрация к роману «Тихий Дон». Художник: Г. С. Верейский


    Read more »
  • А что обо мне подумают другие? 5 книг, которые научат не беспокоиться об этом

    Чужие ожидания чаще всего становятся причиной невроза и мешают не только спокойно жить, но и творчески самовыражаться. Собрали книги, авторы которых рассказывают, как они перестали оглядываться на других и начали относиться к себе чуть мягче.

    Иллюстратор Tallulah Fontaine / tallulahfontaine.com
    Иллюстратор Tallulah Fontaine / tallulahfontaine.com

    Ничего не хотеть

    Современный человек слишком часто испытывает чувство стыда, и автор книги, знаменитый американский психолог, именно стыд называет эпидемией нашей культуры. Брене Браун «Дары несовершенства. Как полюбить себя таким, какой ты есть»
    Современный человек слишком часто испытывает чувство стыда, и автор книги, знаменитый американский психолог, именно стыд называет эпидемией нашей культуры. Брене Браун «Дары несовершенства. Как полюбить себя таким, какой ты есть»

    Феномен стыда, пожалуй, самый необычный предмет для изучения в психологии. Автор книги «Дары несовершенства», профессор Хьюстонского университета и социальный работник со стажем Брене Браун добралась до этого испепеляющего чувства и обнаружила, что через него лежит прямая дорога к человеческой уязвимости. В попытках защитить себя мы делаем так много — кричим, становимся агрессивными и доминантными, — что теряем связь с собой настоящим. И только в редких случаях просто и открыто говорим: «Я совершил ошибку, мне стыдно и неловко»

    Мы нечасто отваживаемся на такой уровень откровения, потому что в голове постоянно крутится отравляющее нашу жизнь «А что обо мне подумают другие?». В мире, где из каждого утюга твердят, что мы что-то должны (причем даже в кругах тех, кто проповедует осознанность), как будто не остается места свободе воли. Браун же учит разрешать себе ничего не хотеть, не справляться с ситуацией, чувствовать себя уязвимым и принимать каждое из своих состояний как норму.

    Свои тезисы Браун подкрепляет личным опытом: она рассказывает о том, что происходило с ней после длительной работы с терапевтом, о внутренних инсайтах и о преодолении ситуаций, когда ей самой приходилось испытывать стыд. Например, чтобы нейтрализовать испепеляющий изнутри стыд, достаточно рассказать о нем: это сразу снимает напряжение. Такой опыт может оказаться полезен для тех, кто испытывает синдром отличника или часто оказывается заложником чужих ожиданий.

    Посмотреть на свои мысли со стороны

    Как наши мысли определяют чувства и как с помощью когнитивно-поведенческой терапии справиться с беспокойством, чувством вины, низкой самооценкой и другими «черными дырами» депрессии. Дэвид Бернс «Терапия настроения. Клинически доказанный способ победить депрессию без таблеток»
    Как наши мысли определяют чувства и как с помощью когнитивно-поведенческой терапии справиться с беспокойством, чувством вины, низкой самооценкой и другими «черными дырами» депрессии. Дэвид Бернс «Терапия настроения. Клинически доказанный способ победить депрессию без таблеток»

    У медикаментозного лечения депрессии много противников, а специалисты вроде профессора медицины Массачусетского университета Джона Кабат-Зинна вообще утверждают, что вылечиться от подобных расстройств можно практикой осознанности. Работа доктора медицинских наук Дэвида Бернса «Терапия настроения» — это большой труд, посвященный когнитивно-поведенческой терапии, который он опубликовал еще в 1980 году — и спустя 50 лет это направление в психотерапии только начинает завоевывать популярность. По крайней мере, в России.

    Главной проблемой людей в депрессии автор считает те установки, которые формируют отношение к действительности. Попытка взглянуть на ход своих мыслей и увидеть их воздействие как бы со стороны — первый шаг на пути к выздоровлению: ведь кажущиеся нормальными суждения порой разрушают нас изнутри. Например, в ситуации, когда не попал в лунку на поле для гольфа, фраза «я неудачник» никоим образом не отражает реального положения вещей. Сказать себе «я промахнулся» — значит незаметно поддержать себя, выразить право на ошибку.

    Один из инструментов, которые предлагает Бернс, — дневник эмоций. Это экспресс-помощник для тех, у кого все только черное или белое: дифференциация эмоциональных состояний открывает глаза на то, что кажется монолитным. Например, «все плохо» может превратиться в понимание, что есть трудности, с которыми нужно работать; а вот картинка на стене по-прежнему радует глаз. И в этом обнаруживается маленькое спасение, чтобы двигаться вперед.

    «Медленный» отель и пережевывание пищи

    «Медленнее» зачастую выходит «лучше»: здоровью, работе, бизнесу, семейным отношениям, спорту, еде и сексу неторопливость только на пользу. Карл Оноре «Без суеты. Как перестать спешить и начать жить»
    «Медленнее» зачастую выходит «лучше»: здоровью, работе, бизнесу, семейным отношениям, спорту, еде и сексу неторопливость только на пользу. Карл Оноре «Без суеты. Как перестать спешить и начать жить»

    Термин «невроз времени», отражающий положение вещей сегодня, еще в 1982 году ввел американский врач Ларри Досси. И с каждым годом, похоже, ситуация только ухудшается. Многочисленные коучи и тренеры личностного роста на своих интенсивах убеждают, что мы не должны останавливаться на достигнутом. Это приводит нас к эмоциональному выгоранию и срывам. Пандемия отчасти помогла переосмыслить настоящие ценности на некоторое время, но по-настоящему научиться жить в режиме slow life — практика не одного года.

    Автор книги «Без суеты» журналист Карл Оноре — один из лидеров движения, которое помогает расслабить внутреннее напряжение вечным «достигаторам» и насладиться тем, что действительно должно приносить удовольствие: время с семьей, вкусная еда, занятия спортом. Это возможно только в замедленном режиме, когда мозг будет способен качественно обработать происходящее в конкретной точке времени. Как правило, за этим следует хорошее самочувствие, трезвое понимание своих приоритетов и возможностей.

    «Без суеты» — это не лист рекомендаций, а набор примеров со всего мира, где замедленный режим уже стал основой бизнеса или локального движения. Так, например, Оноре пишет о бизнесмене, который на одной из конференций slow life предложил идею «медленного» отеля, куда можно будет добираться пешком от станции или на лошадях, отказавшись от всех средств связи на время проживания. Ну а о пользе тщательного пережевывания пищи в контексте проблемы переедания не говорит только ленивый.

    Творческие свидания с самим собой

    Название книги Джулии Кэмерон «Путь художника» может легко ввести в заблуждение: она не для тех, кто хочет стать художником. Она для тех, кто застрял во внутреннем развитии и хочет найти опору внутри себя. В основном такие трудности испытывают творческие люди, но это совершенно не значит, что похожих состояний не бывает у остальных. Кэмерон обращается ко всем, кто ищет освобождения от токсичных состояний неуверенности и парализующего страха самовыражения.

    Она начинает книгу с краткой истории о себе, которой многие бы стыдились: в 30 лет она осознала, что нужно что-то менять, когда не смогла справиться с алкоголем. Пьянство как один из признаков выгорания часто сопровождает творческих людей, и в этой ситуации побеждает либо трезвый ум, либо спирт. Кэмерон выбрала первый вариант и не проиграла. Результатом ее собственного творческого метода стали книга и курс, который она очно преподавала в Нью-Йоркском институте женского искусства.

    Ежедневные занятия, помогающие творцу — и любому из нас — разглядеть и разбудить в себе новые, подчас неожиданные таланты. Джулия Кэмерон «Путь художника»
    Ежедневные занятия, помогающие творцу — и любому из нас — разглядеть и разбудить в себе новые, подчас неожиданные таланты. Джулия Кэмерон «Путь художника»

    «Путь художника» — это 12-недельный курс с заданиями и результатами, которые могут проявиться в течение работы. Кстати, в начале этого пути читатель должен подписать сам с собой соглашение. Инструмент, может быть, не очень действенный, но очень символичный: мы можем взять ответственность за самих себя. Из основных методов, которые предлагает для своих читателей автор, самыми популярными стали два: утренние страницы и творческое свидание. Первый практикуют даже те, кто не знает автора. Суть проста: каждое утро необходимо выплескивать на бумагу три альбомных страницы мыслей (или их отсутствие), чтобы очистить голову от ментального мусора. Главная же идея творческих свиданий в том, чтобы научиться наслаждаться моментом наедине с собой — в походе по выставке, при просмотре фильма или за завтраком. Просто позволить себе полностью раствориться в происходящем без свидетелей.

    Конечно, не стоит думать, что все это сработает как волшебная палочка, даже если в этом готова убеждать сама Кэмерон. Практики развития творческой жилки, как и все остальные практики, имеют как минимум накопительный эффект, так что 12 недель — это, скорее, начало пути. В любом случае попробовать стоит — и простить себе, если не захочется продолжать.

    Миф о несоответствии и «принцип зеркала»

    Проживать жизнь в ощущении опасности и тотального страха за будущее — тяжкий путь, который не всем по плечу. Все это обычно заканчивается депрессией или нервными срывами, после которых непонятно, куда и зачем двигаться дальше, а самое главное — для чего мир так жесток. Здесь самое время снова вспомнить о когнитивных установках, через которые мы воспринимаем действительность. Стоит заменить вопрос «Почему это свершилось со мной?» на другой: «Для чего мне пришла эта ситуация и чему она меня учит?» — чтобы отношение к происходящему начало трансформироваться и находились силы двигаться вперед, вместо того чтобы грязнуть в отчаянии и тревоге.

    О принятии себя, отказе от позиции жертвы, а также аудиоверсии книг — полной версии материала на Bookmate Journal

    Read more »
  • Больше, чем «Властелин колец»: зачем читать трилогию «Дети Великого шторма» Наталии Осояну

    В издательстве АСТ вышел «Белый фрегат» — заключительный роман трилогии «Дети Великого шторма» писательницы и переводчицы Наталии Осояну. О том, почему этот цикл резко выделяется из всей отечественной фантастики и чем он важен для нашей жанровой литературы, рассказывает книжный обозреватель Василий Владимирский.

    Иллюстрации к роману Наталии Осояну «Невеста Ветра», художник Максим Никифоров. Источник: фан-группа писательницы ВКонтакте
    Иллюстрации к роману Наталии Осояну «Невеста Ветра», художник Максим Никифоров. Источник: фан-группа писательницы ВКонтакте
    «Матрос-музыкант закрыл глаза, но ничего не изменилось — перед ним по-прежнему были два магуса, цапля и феникс, и сразу два фрегата „пели” в его голове». Наталия Осояну «Белый фрегат»
    «Матрос-музыкант закрыл глаза, но ничего не изменилось — перед ним по-прежнему были два магуса, цапля и феникс, и сразу два фрегата „пели” в его голове». Наталия Осояну «Белый фрегат»

    Тот, кто имеет привычку заглядывать в выходные данные переводных романов, наверняка знает Наталию Осояну. С 2014 года она перевела на русский уйму знаковых фантастических книг: «Сказки сироты» и «Сияние» Кэтрин Валенте, «лунную трилогию» Йена Макдональда, романы Роберта Беннетта и Джосайи Бэнкрофта, космооперы Питера Гамильтона и Аластера Рейнольдса, скандальную трилогию Ричарда Моргана «Страна, достойная своих героев», сюрреалистические «Последние дни Нового Парижа» Чайны Мьевиля. Но карьера писательницы Осояну началась гораздо раньше. Ее первые рассказы появились еще в 2003–2004 годах, а в 2007-м вышел дебютный роман «Невеста ветра», открывший цикл «Дети Великого шторма». Однако для того, чтобы завершить эту масштабную историю, автору и издателям понадобилось без малого 13 лет.

    Наталия Осояну. Фото со страницы писательницы в Facebook
    Наталия Осояну. Фото со страницы писательницы в Facebook

    «Дети Великого шторма» — трилогия с плотной литературной подкладкой. Наталия Осояну не злоупотребляет постмодернистскими играми с раскавыченными цитатами и прямыми отсылками, но в ее книгах то и дело натыкаешься на аллюзии и референсы. Пиратская и морская романтика в ассортименте: от «Острова сокровищ» и «Одиссеи капитана Блада» до «Моби Дика» и повестей Александра Грина о Зурбагане. Японская манга, включая «One Piece» и «Пиратов „Черной лагуны“». «Одиссея» Гомера и древнегреческие мифы в разных интерпретациях. Научная фантастика и фэнтези, прежде всего цикл Робин Хобб о живых кораблях. Если немного расширить круг аналогий, можно увидеть некоторое сходство даже с «Князем Света» Роджера Желязны — минус индуистская мифология, минус буддистская философия, плюс собственный оригинальный сеттинг и мощная любовно-романтическая линия. Не факт, что писательница и в самом деле ориентировалась именно на эти тексты, но невольных параллелей не избежать.

    Когда-то давным-давно на землю спустились магусы, пришельцы со звезд. Ну как на землю — на планету, почти целиком покрытую океаном, усеянную десятками архипелагов и тысячами островов. Внешне магусы мало отличались от обычных людей, исконных обитателей этого мира, но жили значительно дольше и обладали сверхчеловеческими умениями: одни читали мысли, другие управляли огненной стихией, третьи в мельчайших подробностях запоминали все, что увидели и прочитали с момента инициации. С забытой прародины они привезли свои технологии, свои тайны и своих богов — и сами стали полубогами, огнем и мечом создали могущественную империю. Сохранить связность огромной державы помогли живые корабли, рассекающие воды вопреки всем штормам и назло многочисленным морским тварям.

    Иллюстрация к роману «Невеста ветра», художник Максим Никифоров
    Иллюстрация к роману «Невеста ветра», художник Максим Никифоров

    С тех пор минуло три тысячелетия, и мир вновь стоит на распутье — решить, по какому пути он двинется дальше, как раз и предстоит героям Наталии Осояну. «Дети Великого шторма» начинаются как легкомысленная история о поиске затерянного сокровища, а завершаются на апокалиптической ноте: армады сшибаются в бою, чудовища выходят из моря, сын идет войной на отца.

    Первая книга трилогии переполнена морской романтикой, запахом соленых брызг и гудением ветра в парусах. Живой фрегат «Невеста ветра» удачливого и загадочного пиратского капитана Кристобаля Крейна несется по волнам, на борт поднимается молодая целительница, приключения ждут и манят. Во втором томе становится тесно от флешбэков, автор погружается в прошлое своих героев то на пару дней, то на несколько десятилетий. Тьма сгущается над императорским дворцом, безумный правитель готовит окончательное решение проблемы магусов, не проявивших должной лояльности. В заключительной части сгущается вихрь мыслеобразов, беззвучные диалоги с разумными кораблями растягиваются на десятки страниц. Надвигается буря, вскрываются постыдные тайны тысячелетней давности, рушатся древние запреты, а романтическая история подходит к закономерной развязке.

    «Любое, даже самое сложное плетение можно распутать — и тогда оно превращается в веревку, простую и понятную», — говорит один из героев Осояну. О чем он умалчивает — так это о том, что при должной сноровке из любой веревки можно связать макраме, которое станет настоящим произведением искусства.

    «Дети Великого шторма» любопытно построены именно с точки зрения композиции: трилогия состоит из длинной цепочки персональных квестов, перед закрытием одной сюжетной арки автор открывает другую, третью, четвертую. Фабула стянута в такие сложные и тугие узлы, что о них можно обломать пальцы: нить повествования переходит от одного рассказчика к другому, колоритные герои появляются, занимают центральное место в истории, а потом отходят на второй план или вовсе исчезают с горизонта событий.

    Иллюстрация к роману «Невеста ветра», художник Максим Никифоров
    Иллюстрация к роману «Невеста ветра», художник Максим Никифоров

    Хаген, оборотень-пересмешник, идеальный шпион, талантливый вор, мастер яда и ударов исподтишка. Умберто, первый помощник капитана, убийца, каторжник, прирожденный авантюрист, жестоко страдающий от неразделенного чувства. Сандер, обычный матрос, десятилетиями скрывавший от товарищей по команде два удивительных таланта и один порок. Айлантри, магус из клана воронов, серый незаметный клерк, в критический момент готовый в буквальном смысле броситься на амбразуру. И так далее — каждый из них мог бы стать главным героем другого романа, но тогда эпопея растянулась бы на полсотни томов.

    Кроме того, мир «Детей…» населяют негуманоиды-мерры, коренные жители планеты-океана, построившие свою цивилизацию задолго до появления магусов; «очарованные морем», полубезумные отшельники с набором экзотических сверхспособностей; дикари с отдаленных островов; участники альянсов, избежавших пристального внимания империи; и бессчетное множество других персонажей со своими непростыми историями и сокровенными тайнами.

    Иллюстрация к роману «Невеста ветра», художник Максим Никифоров
    Иллюстрация к роману «Невеста ветра», художник Максим Никифоров

    Наталия Осояну счастливо избегает соблазна все объяснить: этот мир гораздо сложнее, обильнее и неоднозначнее того фрагмента, который показывает нам писательница. Знаменитый хемингуэевский «принцип айсберга» в действии: из темных вод поднимается только самая верхушка ледяной горы, об остальном читателям остается лишь догадываться. Не самый традиционный подход к жанру, и кого-то такая недосказанность даже разочарует, но она определенно добавляет сюжету убедительности, чем редко может похвастаться постсоветская авантюрно-приключенческая фантастика.

    Впрочем, есть у этой избыточности и оборотная сторона. Ключевых персонажей в трилогии так много, взаимоотношения между ними настолько запутанны, что читать «Детей Великого шторма» лучше сразу, залпом, как один роман в трех книгах, превышающий объемом «Властелина колец». Так что придется выделить пару дней (или недель) и погрузиться во вселенную Наталии Осояну с головой — если не хотите потом мучительно морщить лоб и ломать голову над сакраментальным вопросом «Кто все эти люди?!».

    Трилогия Наталии Осояну «Дети Великого шторма» на Букмейте


    Read more »
  • Юрий Олеша: писатель с поразительным чутьем на кинообразы

    Рассказываем о неизвестном творчестве автора «Трех толстяков» и романа «Зависть» Юрия Олеши, который по вечерам ради заработка создавал сценарии для мультфильмов, писал фельетоны в газеты и даже переводил с туркменского. А сам мечтал о кино, в котором советская идеология не мешала бы воплощать все свои замыслы.

    Юрий Олеша, по словам современников, «сделанный из чистого кристалла воображения». Фото: Михаил Озерский / РИА Новости
    Юрий Олеша, по словам современников, «сделанный из чистого кристалла воображения». Фото: Михаил Озерский / РИА Новости

    Не самый заметный писатель

    Из всех писателей южнорусской школы, которые учились и знакомились в Одессе, Олеша, пожалуй, не самый заметный: его творчество заслоняют произведения Бабеля, Ильфа и Петрова, Катаева. Написал он немного: всего один роман — «Зависть» (по словам Олега Лекманова, литературоведы считают «Зависть» романом, тогда как сам Олеша считал ее повестью); одну сказку — «Три толстяка», одну пьесу — «Список благодеяний», сборник рассказов «Вишневая косточка» и книгу дневников «Ни дня без строчки». Последняя — парадоксальная, в сущности, штука: 200 страниц потрясающей прозы о том, как писатель не может заниматься литературой. Возможно, настоящая гениальность заключена не только в том, что человек может написать, но и чего он написать не может.

    Писательский дар Олеши был слишком сильным, слишком независимым. Он мог писать только то, что хочет и как хочет, — или вовсе замолчать. Красный граф Алексей Толстой мог после замечательных вещей вроде повести «Гадюка» (1928) и революционного эпоса «Хождение по мукам» подстроиться под соцреализм и написать роман «Хлеб» (1937). Олеша не смог бы написать такое, как бы ни старался. Поэтому в его творческой судьбе важны вещи не только сделанные, но и несделанные, оставшиеся за кадром. Одна из таких малоизвестных страниц творчества Олеши — его роман с кинематографом.

    Слева направо: Юрий Олеша, Алексей Толстой, писатель и драматург Лев Никулин, поэт и переводчик Валентин Стенич — на первом съезде советских писателей, 1934
    Слева направо: Юрий Олеша, Алексей Толстой, писатель и драматург Лев Никулин, поэт и переводчик Валентин Стенич — на первом съезде советских писателей, 1934

    Олеша родился в 1899 году, всего тремя годами раньше в России прошел первый киносеанс. Так что кинематограф легко входит в круг его детских увлечений — вместе с другими открытиями века. Поэт Лев Озеров писал об Олеше: «Его интересовало все: начало нашего века, политика, [один из первых русских авиаторов] Уточкин, жирондисты, [первый пилот, перелетевший Ла-Манш] Блерио, теория метафоры, Циолковский, первый паровоз, первая электрическая лампочка… Его интересовали начала, начинания, первые попытки, пробы». Сам он за всю жизнь не сделал множества самых обычных вещей: не успел купить велосипед, так и не научился плавать. Зато стал непосредственным свидетелем того, что было человечеству в диковинку: жесткий электрический свет первых лампочек, форма футболистов, аэропланы. И кинематограф.

    Олеша и кинематограф

    Он восхищался Толстым — ведь тот писал сценарии для кино: подумать только, до чего современный. Мейерхольда он тоже впервые увидел именно в кино: в 1915 году тот играл Дориана Греяв экранизации пьесы Оскара Уайльда. Олеша вспоминал этот эпизод в «Книге прощания»: «В кинотеатре „Урания“ в Одессе, куда привели нас, гимназистов шестого класса, смотреть эту фильму, потому что учитель русского языка затеял рефераты — и выбрал тему об Уайльде».

    Почти всю жизнь Олеша был связан с кино: он писал сценарии для фильмов, его проза становилась основой для экранизаций, а в его произведениях в качестве героев появлялись киноактеры. Если почитать его дневники, становится понятно, что у Олеши было поразительное чутье на кинообразы. Вот он находит кинематографические черты в поэтике итальянского классика Данте:

    «У него есть в „Аду“ место, когда Медуза горгона, которая, как известно, превращает своим взглядом человека в камень, уже готова была посмотреть на Данте… Это заметил шедший с поэтом Вергилий. <…> он бросился между чудовищем и Данте, чтобы закрыть его собой, не дать взгляду Медузы остановиться на живом госте Ада. Нельзя не оценить это как именно кинематографическую сцену. Представьте себе этот рывок Вергилия, его быстро шагнувшую ногу в сандалии, свист его ноги… Кино!»

    А вот он восхищается крупноплановостью стихов Пушкина:

    «У Пушкина есть некоторые строки, наличие которых у поэта той эпохи кажется просто непостижимым.
    Когда сюда, на этот гордый гроб,
    Придете кудри наклонять и плакать.
    „Кудри наклонять“ — это результат обостренного приглядывания к вещи, не свойственного поэтам тех времен. Это слишком „крупный план“ для тогдашнего поэтического мышления, умевшего создавать мощные образы, но все же не без оттенка риторики».

    Однако все замыслы писателя вряд ли могли быть реализованы в эпоху, когда ему пришлось жить. Кроме любимого занятия, ему приходилось заниматься поденщиной: писать рецензии, работать на радио, даже переводить с туркменского. Да и в сценарной работе Олеша не мог полностью реализовать свой дар: сценарные заказы были для него, скорее, спасением от простоя. Время диктовало другие задачи.

    Олеша, революция и «Зависть»

    Революция была одним из ключевых событий в биографии Олеши, как и многих других людей его поколения. Поначалу воспринятая с восторгом, а позже поставившая под вопрос всю систему привычных ценностей. Острее многих современников Олеша чувствовал противоречие между понятиями «интеллигенция» и «революция». Бабель осмыслял эту тему на материале Гражданской войны в своей «Конармии». Но на рубеже десятилетий, в конце 1920-х, жизнь уже стремительно меняется, голос партии звучит повелительно, власть перестает заигрывать с интеллигенцией. Термин «попутчики» (писатели, которые были на стороне действующей власти, но не полностью разделяли всех ее взглядов) принимает уничижительный оборот. А Горькийгромогласно заявляет со страниц «Правды»: «Если враг не сдается, его уничтожают».

    Сотрудники редакции газеты «Гудок», 1927. В этой газете Юрий Олеша (в центре) издает многочисленные фельетоны, а по вечерам дома пишет «серьезную прозу»: сказку «Три толстяка» и роман «Зависть»
    Сотрудники редакции газеты «Гудок», 1927. В этой газете Юрий Олеша (в центре) издает многочисленные фельетоны, а по вечерам дома пишет «серьезную прозу»: сказку «Три толстяка» и роман «Зависть»

    Борис Пастернак пишет в это время: «Все мои мысли становятся второстепенными перед одной, первостепенной: допустим я или недопустим? Достаточно ли я бескачественен, чтобы походить на графику и радоваться составу золотой середины?» Так сомневался в ту пору всякий интеллигент, и Олеша тоже: законен ли я, имею ли я право быть? И приходили к выводу, что нет, не законен. Поэтому каждый пытался слиться с эпохой, убедить себя в ее правоте. «У меня нет прошлого, — писал Олеша. — Вместо прошлого революция дала мне ум. От меня ушли мелкие чувства, я стал абсолютно свободным». А вот Мандельштам: «Пора вам знать, я тоже современник, я человек эпохи Москвошвея». Пастернак выворачивал себе литературные суставы, пытаясь восхвалять Сталина.

    Лирический герой повести Олеши «Зависть» Николай Кавалеров — литератор, которому по духу близки Рудин, Базаров, Обломови вообще герои русской литературы XIX века, — становится таким же «лишним человеком», который сомневается, имеет ли он право на существование в новом прекрасном мире. Ему мешает не только его антипод — продукт новой эпохи Бабичев, — но и буквально всё, вплоть до бытовых предметов:

    «Меня не любят вещи. Мебель норовит подставить мне ножку. Какой-то лакированный угол однажды буквально укусил меня. С одеялом у меня всегда сложные взаимоотношения. Суп, поданный мне, никогда не остывает. Если какая-нибудь дрянь — монета или запонка — падает со стола, то обычно закатывается она под трудно отодвигаемую мебель. Я ползаю по полу и, поднимая голову, вижу, как буфет смеется».

    В 1935 году по мотивам повести «Зависть» выходит фильм Абрама Роома «Строгий юноша». От литературного оригинала тут, впрочем, остался один любовный треугольник. В остальном это принципиально условное, выморочное пространство. Достаточно посмотреть на рабочие названия картины: «Комиссар быта», «Дискобол», «Волшебный комсомолец». Роом — певец повседневности и маленького человека, который с трудом вписывается в новые времена. Соцреализм, ставший единственным главенствующим стилем в 1930-е годы, ему явно не близок. Комсомольцы предстают ожившими греческими статуями, что невольно наводит на аналогии с немецким режимом. Нечего удивляться, что фильм осудили за «формалистические выкрутасы» и запретили к показу.

    Олеша, театр и антифашистское кино

    В тех же тридцатых Мейерхольд, которого Олеша когда-то впервые увидел на киноэкране, ставил его пьесу «Список благодеяний». Через всю пьесу красной нитью проходит образ Чарли Чаплина, как дань всеобщему увлечению кино. Главная героиня, актриса Леля Гончарова, исполняет роль Гамлета, но мечтает уехать из СССР, чтобы посмотреть фильмы Чаплина. Она ведет дневник, в котором есть два списка: список благодеяний и список преступлений советской власти. Отсюда название пьесы.

    Конечно, актриса Леля Гончарова — автопортрет Олеши, перед такой же мучительной дилеммой стоял он сам. И образ Чаплина для него — не только универсальная фигура эпохи киноцентризма, но и символ общечеловеческих ценностей: «Однажды я остановился у витрины, в которой выставлены были пожелтевшие на солнце книжки библиотеки „Огонька“. На каждой был портрет. И только с двух портретов был направлен на меня взгляд, который заставил меня думать о том, что такое жизнь. Один портрет был Чаплина, другой — Маяковского».

    В 1938 году в СССР выходит сразу несколько антифашистских фильмов, один из которых — «Болотные солдаты» (реж. Александр Мачерет), сценарий для которого написал Юрий Олеша
    В 1938 году в СССР выходит сразу несколько антифашистских фильмов, один из которых — «Болотные солдаты» (реж. Александр Мачерет), сценарий для которого написал Юрий Олеша

    В 1938 году Олеша работает над сценарием для фильма антифашистской направленности — «Болотные солдаты» Александра Мачерета. В разгар Большого террора писатель, живущий в тоталитарном государстве, пишет сценарий о другом тоталитарном государстве. Ничего удивительного, что в этой экранной Германии легко узнать Советский Союз. Тот Советский Союз, которого не показывали в кино, пока по экранам маршировали пышущие здоровьем доярки и рабочие. Мир, живущий в атмосфере паранойи и ненависти.

    Вот взвинченная толпа на трамвайной остановке, готовая наброситься на любого, если его лицо недостаточно арийское. Вот аптекарь, готовый признаться в любом преступлении, стоит только железной руке штурмовика сжать его горло. А вот эпизод, который приобрел неожиданный подтекст уже сейчас, когда нам стала доступна лагерная проза. В одном из фрагментов фильма охранник нарочно провоцирует заключенного, чтобы тот пересек границу лагерной территории, чтобы у него появился повод застрелить его. Сразу вспоминается Варлам Шаламов, его цикл «Колымские рассказы» и оттуда — рассказ «Ягоды» с аналогичным сюжетом: «Тебя хотел, — сказал Серошапка, — да ведь не сунулся, сволочь!».

    О «чистом кристалле воображения» Юрия Олеши, его книги и книги о нем — в продолжении статьи на Bookmate Journal

    Read more »
  • 5 гениальных дневников: от Бунина до Уорхола

    Собрали пять по-своему гениальных личных дневников, которые вели писатели, художники и музыкант: Иван Бунин обзывает Блока, Сьюзен Сонтаг познает себя и запивает суп рислингом, Кит Ричардс переосмысляет наркотики и философствует, а Сальвадор Дали размышляет о слюне и эрекции.

    Дневник Кита Ричардса, представленный на выставке Exhibitionism — The Rolling Stones Exhibition. Фото: Maria Cardona/ Sun-Times
    Дневник Кита Ричардса, представленный на выставке Exhibitionism — The Rolling Stones Exhibition. Фото: Maria Cardona/ Sun-Times

    Страх и ненависть русской революции

    Вера и Иван Бунины. Источник: bunin.eletsmuseum.ru
    Вера и Иван Бунины. Источник: bunin.eletsmuseum.ru

    Лауреат Нобелевской премии по литературе Иван Бунин незадолго до своей эмиграции описывает мир, который на глазах распадается на части. То скорбь, то веселое отчаяние, то очарование весны и «густое, темно-зеленое, яркое» дерево во дворе, то отряд солдат мочится на улице, то в кабаке играет «Музыкальная табакерка».

    Прерывистые хроники происходящего в Москве в 1917 году и в Одессе в 1918-м. Иван Бунин «Окаянные дни»
    Прерывистые хроники происходящего в Москве в 1917 году и в Одессе в 1918-м. Иван Бунин «Окаянные дни»

    В этом потоке есть место не только наблюдениям, но и выдержкам из газет, слухам, рассказам свидетелей и особенно ярким деталям — например, «обществу» мужиков тамбовского села Покровское, которые придумали свое уложение о наказаниях за преступления: «если кто совершит поджог и будет обнаружен, то лишить того жизни».

    «Окаянные дни» не щадят никого: ни писателей (Александр Блок — «человек глупый», Сергей Ауслендер — «весь какой-то дохлый»), ни дезертиров («механически жрущих эти подсолнухи»). Но больше всех — большевиков: ненависть к «проклятому красному цвету» проходит через всю книгу, и в СССР ее не публиковали вплоть до перестройки.

    «Вообще, студентов видишь нередко: спешит куда-то, весь растерзан, в грязной ночной рубахе под старой распахнувшейся шинелью, на лохматой голове слинявший картуз, на ногах сбитые башмаки, на плече висит вниз дулом винтовка на веревке… Впрочем, черт его знает — студент ли он на самом деле». 

    Секс, свобода, фасолевый суп

    Сьюзен Сонтаг. Фото: Анри Картье-Брессон, 1996. Источник: redindigena.net
    Сьюзен Сонтаг. Фото: Анри Картье-Брессон, 1996. Источник: redindigena.net

    Американская писательница Сьюзен Сонтаг вела записи с 14 лет до конца жизни. При этом исключительно для себя, поэтому впервые дневники Сонтаг под редакцией ее сына Дэвида Риффа издали только в 2008 году.

    Глубокий самоанализ и бесконечные попытки пересоздать себя, изучение окружающего мира и беспощадная критика. Сьюзен Сонтаг «Заново рожденная. Дневники и записные книжки 1947–1963»
    Глубокий самоанализ и бесконечные попытки пересоздать себя, изучение окружающего мира и беспощадная критика. Сьюзен Сонтаг «Заново рожденная. Дневники и записные книжки 1947–1963»

    Первый том — это хроника становления личности и постоянной борьбы, работы над собой. Если попытаться уложить всю книгу в одно предложение, получится что-то вроде: «Молодая женщина преодолевает себя и выходит за грани обстоятельств».

    Сонтаг ускользает от всего предопределенного: ориентации («Мое восприятие сексуальности претерпело разительные перемены. Слава богу!»), академической карьеры («Куда же это я чуть не вляпалась?»), семьи и дома («Я буду делать что захочу!»). А еще каждый день занимается самообразованием: книги, музыка, изобразительное искусство и их критика; работает над собственными привычками, чувствами и мировоззрением, подвергая все тщательному анализу. «Дневники…» размышляют о вопросах добродетели, свободы, любви, смерти, брака и тут же «Поела фасолевого супа (с рислингом + лимонным соком), открыла консервную банку сардин. Позвонила Гурвичам — они говорили холодно».

    «На что израсходовать свои жизненные силы? На книги или на секс, на честолюбие или любовь, тревогу или чувственность? Совмещать невозможно».

    Энди Уорхол каждый день

    Моментальные снимки на Polaroid, снятые Энди Уорхолом. Источник: kulturologia.ru
    Моментальные снимки на Polaroid, снятые Энди Уорхолом. Источник: kulturologia.ru

    С ноября 1976 года до февраля 1987 года дневник Энди Уорхола вела его помощница и секретарь Пэт Хэкетт — все произошедшее они ежедневно обсуждали по телефону. Она же привела записи в порядок и издала: «Сократила изначальные двадцать тысяч страниц <…>, оставив то, что, на мой взгляд, наиболее интересно и наилучшим образом говорит о личности Энди».

    Жизнь основателя поп-арта, продиктованная им самим. Энди Уорхол «Дневники. 1976–1987»
    Жизнь основателя поп-арта, продиктованная им самим. Энди Уорхол «Дневники. 1976–1987»

    «Дневники» получились размеренной, меланхоличной и местами монотонной книгой: «Позвонил Лестер Перски, пригласил меня к себе на ужин в честь Барышникова, но я уже собрался быть с Нуреевым в иранском посольстве на его дне рождения. Приехали с Винсентом на такси в мастерскую Фрэнка Стеллы (2,75 доллара)».

    В этих обстоятельствах все герои предстают (и в тексте, и на полароидах Уорхола) вполне обычными людьми. Как и сам Энди, который много работает, сплетничает на вечеринках, шутит, признается в симпатиях и антипатиях, путешествует, неважно себя чувствует, скучает. И так изо дня в день; все дни как будто печатаются по трафарету вроде знаменитых банок с супом «Кэмпбелл» или «Диптиха Мэрилин».

    «Зашел Джон Леннон, и это было чудесно. Он несколько похудел. Руперт сейчас работает с ним над каким-то художественным проектом. Джон был очень мил. Он на днях отказался дать Кэтрин свой автограф, когда мы были в ресторане, но недавно в газете была фотография Пола Маккартни, и когда она снова попросила его дать автограф, он подрисовал Полу усы и расписался».

    Сюрреализм и анатомия гениальности

    Сальвадор Дали за работой. Источник: artsupplies.co.uk
    Сальвадор Дали за работой. Источник: artsupplies.co.uk
    Женственная привлекательность Гитлера, секрет бессмертия в отходах и сверхрационалистические усы, обращенные к небу. Сальвадор Дали «Дневник одного гения»
    Женственная привлекательность Гитлера, секрет бессмертия в отходах и сверхрационалистические усы, обращенные к небу. Сальвадор Дали «Дневник одного гения»

    Записи в дневнике «величайшей куртизанки своей эпохи» Сальвадора Дали неровные — то короткие заметки, то эссе на несколько страниц, исследующие все на свете. Жизнь, природа, человеческое тело и искусство в «Дневнике одного гения» неотделимы от физиологии. И все, связанное с ней, — от слюны во сне до эрекции — не просто значимо, но достойно самого внимательного изучения. Часть дневника, посвященная «разновидностям пука» — почти трактат, где вопрос раскладывается на детали: от преднамеренности до музыкальной составляющей.

    Как объясняет Дали, «Дневник…» должен доказать, что жизнь гения во всех ее проявлениях «в корне отличается от всего, что происходит с остальной частью рода человеческого». Тем более что этому гению «выпал уникальный шанс сочетаться браком с гением Галы — той, которая является уникальной мифологической женщиной нашего времени».

    Дали часто работал в рекламе — над этикетками к Chateau Mouton Rothschild и «Чупа-Чупса», снимался в роликах. Иногда его «Дневник…» предстает частью рекламной кампании — но на этот раз для личного бренда: «Подумал, что, пожалуй, для Дали эти слова выглядят чересчур банально, и почувствовал некоторую неудовлетворенность, которая толкнула меня на неподражаемую выдумку».

    «Мне потребовалось собрать в кулак всю волю, чтобы оставаться неподвижным — до такой степени все лицо у меня было облеплено активно суетящимися мухами. От страха сердце стало бешено колотиться, и я вдруг понял, что отождествляю себя со своей протухшей рыбкой, во всем теле даже начала появляться какая-то непривычная одеревенелость.
    — О Боже, я превращаюсь в рыбу!!! — воскликнул я».

    В продолжении материала читайте о биографии «роллинга», воровавшего еду и не ладившего с копами

    Кит Ричардс на концерте The Rolling Stones в Амстердаме, 2006. Фото: Peter Pakvis / Getty Images
    Кит Ричардс на концерте The Rolling Stones в Амстердаме, 2006. Фото: Peter Pakvis / Getty Images
    Read more »
  • «Роберт Хайнлайн на нудистских тусовках регистрировался под фамилией Монро»: интервью с переводчиком

    Роберт Хайнлайн — один из крупнейших авторов золотого века научной фантастики 1930-1950 годов. Переводчик и редактор Хайнлайна С. В. Голд рассказал книжному обозревателю Василию Владимирскому о том, как фантаст переборол редакторскую цензуру, почему его считали одновременно фашистом и анархистом, и как в СССР переводили его тексты.

    Роберт Хайнлайн. Иллюстрация: donatoart.com
    Роберт Хайнлайн. Иллюстрация: donatoart.com

    — Среди авторов, которых открыл редактор и крестный отец золотого века американской фантастики Джон Вуд Кэмпбелл, Роберт Хайнлайн — один из самых зрелых. Солидный мужчина под 40 с офицерским училищем за плечами, службой в американском флоте, опытом участия в избирательных кампаниях и политической журналистике. Каким ветром его занесло в научную фантастику, не без оснований считавшуюся литературой для подростков?

    — Хайнлайн не был солидным состоявшимся мужчиной, напротив, он пришел к литературе в довольно сложный период своей жизни. В тот момент в его планах на будущее царил полный раздрай — все его проекты и попытки построить карьеру во флоте, в науке, бизнесе, политике рухнули, а уверенность в завтрашнем дне подтачивала незакрытая ипотека. Он еще не отказался от публицистики и лелеял мечты о книгах по экономике и политике. В этих мечтах он действительно видел себя солидным мужчиной, занятым респектабельным делом. Но его первую книгу отфутболили ключевые издатели, а его самого живо интересовали вещи, никак с политэкономией не связанные: освоение космоса, физика, астрономия, психология, история, мистика, семантика и тому подобное. Он был готов попробовать себя в любой новой области.

    Среднестатистический уровень научной фантастики был настолько слаб, что любой подросток говорил себе: «Эге, да я и сам так смогу». Низкий порог вхождения всегда манил к себе дилетантов. А Хайнлайн себя полным дилетантом не считал — он только что закончил целый роман, поэтому идея сесть и написать небольшой рассказик выглядела вполне реализуемой. Поначалу за этим занятием он хотел скоротать время, пока его роман рассматривают в издательстве. Но подошел к задаче основательно: месяц он перебирал и обсуждал с женой различные идеи, а затем сел за машинку и за пару дней написал рассказ «Линия жизни». Второй рассказ написался столь же легко, и у Хайнлайна появилась уверенность, что он способен выдавать конкурентоспособную продукцию на потоке в хорошем темпе.

    Роберт Хайнлайн с котом. Источник: www.wikiwand.com
    Роберт Хайнлайн с котом. Источник: www.wikiwand.com

    Первый фантастический рассказ Хайнлайна был мгновенно принят редактором журнала Astounding Science Fiction Джоном Кэмпбеллом. Чек на 70 долларов пришел через неделю. В то время средний заработок по стране составлял 1 000–1 300 долларов в год. Получать 35 долларов в день было совсем неплохо.

    «Меня интересуют два вопроса, — сказал Хайнлайн, разглядывая чек, — почему мне раньше никто об этом не сказал и как долго продлится эта халява?»

    Деньги многое решали в его выборе профессии. Но Хайнлайн еще долгие годы не оставлял мечты заняться чем-то более респектабельным и превратиться в солидного мужчину.

    — Хайнлайн практиковал свободную любовь и открытый брак лет за 30 до того, как это стало модно, увлекался нетрадиционными духовными практиками, а в число его ближайших друзей одно время входил основатель сайентологии Рон Хаббард. Как при таких взглядах он строил отношения с цензурой, да еще умудрился написать в конформистской Америке 1940–1950-х дюжину романов для подростков: «Среди планет», «Туннель в небе», «Гражданин Галактики» и прочие?

    — Ситуация с цензурой в период, когда Хайнлайн начинал свою карьеру, действительно была довольно жесткая. Десятки общественных организаций бдительно следили за содержанием печатной продукции, фильмов и радиопередач и в случае чего инициировали юридические или общественные санкции. Поэтому в издательствах был организован внутренний контроль — садиться в тюрьму на пару месяцев, платить штрафы и пускать под нож тиражи никому не хотелось. Медийных боссов совершенно не привлекала скандальная слава, вместо этого они тщательно просчитывали репутационные риски.

    По всей Солнечной системе вспыхивают восстания против диктатуры Земли. Вскоре эти проблемы потеряют актуальность — на Земле грядет Третья мировая война. Роберт Хайнлайн «Небесный фермер. Среди планет. Космическое семейство Стоун»
    По всей Солнечной системе вспыхивают восстания против диктатуры Земли. Вскоре эти проблемы потеряют актуальность — на Земле грядет Третья мировая война. Роберт Хайнлайн «Небесный фермер. Среди планет. Космическое семейство Стоун»

    За внутренний контроль в журнале Astounding Science Fiction, где поначалу печатался Хайнлайн, отвечала Кэти Тарант. Формально она была секретарем и помощницей редактора Джона Кэмпбелла, фактически вела всю административную и техническую работу и, по-видимому, была человеком президента компании Street & Smith, владевшей журналом. Поэтому Джон Кэмпбелл был вынужден прислушиваться к ее мнению, а молодые писатели чисто инстинктивно ее боялись. Тарант не стеснялась в выражениях, когда высказывала свое мнение, думаю, ее первый разговор с Хайнлайном стал бы и последним, завершив его едва начавшуюся карьеру. По счастью, роль буфера выполнял редактор, а между Кэмпбеллом и Хайнлайном быстро установились дружеские отношения.

    В письмах Джон избегал менторского тона и заглаживал или забалтывал острые углы, а Хайнлайн к тому времени уже хорошо усвоил, как важно сохранять внешние приличия. Ведь он не только вырос в Библейском поясе [регионе в США, где одним из основных аспектов культуры является евангельский протестантизм — Прим. ред.] — он уже побывал публичным политиком и оставался отставным офицером флота. Флот пристально наблюдал за его выступлениями в прессе и мог резко одернуть человека, которому выплачивал пенсию, если замечал в его поведении что-то неподобающее офицеру и джентльмену. Поэтому писатель покорно вносил изменения в текст, если Джон считал, что это необходимо. Но чаще они обсуждали потенциально острые моменты еще на стадии проекта. Избегать сексуальных сцен, актуальной политики, героизации преступников, явной антирелигиозной пропаганды и тому подобного… Легко! Все, что Хайнлайну нужно было знать, — это четко сформулированные правила игры, что считается нормой, а что выходит за ее пределы. По мнению Тарант, он изрядно напакостил в повести «Если это будет продолжаться…». Джон провел с Бобом разъяснительную беседу, и Хайнлайн больше не затрагивал в своих рассказах антиклерикальную тему. Он был коммерческим писателем и прекрасно понимал, что работает на конкретного заказчика со всеми его причудами, вкусами и предпочтениями.

    Роберт Хайнлайн в молодости. Источник: pinterest.com
    Роберт Хайнлайн в молодости. Источник: pinterest.com

    Как только заказчик сменился — это произошло в 1948 году, когда Боб подписал контракт с издательством Scribner’s, — правила игры стали гораздо жестче. И, что самое плохое, обязательные нормы получили расширительное толкование. Хайнлайн не сразу это осознал — первый скандал на сексуальной почве случился на третий год его сотрудничества с издателем. По сюжету романа мальчик проводит ночь в гнезде в компании со своим марсианским питомцем. Наутро в гнезде обнаруживается кладка яиц, а инопланетный Дружок оказывается подружкой. Хайнлайна заставили вырезать эту сцену. Он был в шоке, он был взбешен, он хотел немедленно разорвать контракт с издателем. Хайнлайн привык к более четким формулировкам. Он не понимал принципа расширительного толкования — Боб вообще считал юриспруденцию бессмысленным рэкетом — и настаивал, что издатель жульничает, придумывая новые правила в ходе игры. На сей раз в роли буфера выступала редактор издательства Алиса Далглиш, отношения с которой у писателя не заладились. Если Джон Кэмпбелл был всецело направлен вовне, опекая и обхаживая своих питомцев, то Алиса Далглиш умасливала и забалтывала издателей, чтобы пробить в печать такие рискованные сюжеты, как «мать-одиночка воспитывает дочку» или «безнадзорные подростки».

    Уровень пуританства в издательстве Scribner’s контролировали внутренние бета-ридеры и внешний заказчик, Американская библиотечная ассоциация. Редактору приходилось лавировать между взбешенным автором и заказчиками издательства. Библиотекари выкупали львиную долю тиража и легко могли обрушить финансовые показатели детской редакции Scribner’s, отказавшись от спорной книги. Алиса, которая создала детскую редакцию, с трудом выбив себе место под солнцем в токсичной маскулинной среде, оказалась в сложной ситуации. По счастью, литературный агент Хайнлайна, Лертон Блассингэйм, взял на себя роль буфера, на этот раз между редактором и писателем. А Хайнлайн создал свой собственный внутренний контроль, поручив жене первичную цензуру — теперь она должна была вычитывать тексты в поисках возможных двусмысленностей и намеков на запретные темы. Вирджинии было нелегко, потому что мстительный Боб теперь держал кукиш в кармане и делал закладки — маленькие намеки на случившиеся конфликты. Иногда их обнаруживал кто-то в издательстве, и тогда возникал новый скандал.

    Но главная роль была, конечно, у литагента писателя. Блассингэйм нажимал на все нужные кнопки, чтобы заставить издательство строго придерживаться заключенного контракта. Он вынуждал стороны составлять протоколы разногласий, а потом обсуждать их пункт за пунктом. С бесконечным терпением он выслушивал гневные тирады Хайнлайна и уговаривал его потерпеть еще немножко и прогнуться еще на пару сантиметров, потому что таковы требования рынка, «а Scribner’s — хороший рынок для ваших книг». Тут, разумеется, все экономические факторы играли на стороне издателя: Хайнлайн тратил на написание книг один-два месяца в году, а зарабатывал в десятки раз больше, чем в журнале Джона Кэмпбелла. Четырнадцать ювенильных романов (включая «Марсианку Подкейн») появились во многом благодаря Лертону Блассингэйму, маленькому скромному человечку в очках, который любил классическую музыку, зимнюю охоту и обладал безграничным запасом терпения. Если этого недостаточно, вспомните «Дюну» Фрэнка Герберта, к изданию которой он тоже приложил руку.

    Писатели Лайон Спрэг де Камп (слева), Айзек Азимов (в центре) и Роберт Хайнлайн (справа) в 1944 году. Источник: John Seltzer and Geo Rule / HarperCollins
    Писатели Лайон Спрэг де Камп (слева), Айзек Азимов (в центре) и Роберт Хайнлайн (справа) в 1944 году. Источник: John Seltzer and Geo Rule / HarperCollins

    Контракт, заключенный со Scribner’s, держал Хайнлайна в узде долгие 12 лет. Помимо писаных правил, к нему прилагались неявно подразумеваемые пункты о репутационных рисках. Любое появление автора в какой-либо скандальной — в широком спектре значений — истории влекло за собой расторжение контракта. Хайнлайн и раньше не любил вторжений в свою частную сферу обитания, но теперь ему приходилось дозировать и свою общественную жизнь.

    На конах [фестивалях с участием фантастов — Прим. ред.] и на нудистских тусовках регистрировался под фамилией Монро и практически не участвовал в публичной политике. Он изменил этому правилу один раз — когда развернул кампанию по созданию «Лиги Патрика Генри» в ответ на прекращение ядерных испытаний [он отстаивал право США на ядерное оружие — Прим. ред.]. Кампания была гласной, более того, Хайнлайн попытался привлечь к ней руководство Scribner’s. Сразу после этого очередной ювенильный роман писателя был отвергнут издательством. Возможно, роль секса в американской цензуре тех лет преувеличена и стоит получше присмотреться к политическим составляющим? Решение об отказе было принято на самом высшем уровне, главой издательства мистером Скрибнером, и все попытки Блассингэйма и Далглиш загасить конфликт ни к чему не привели — Хайнлайн ушел, громко хлопнув дверью. За дверью детского издательства его ждал взрослый мир, в котором вот-вот должна была грянуть сексуальная революция, и Хайнлайн шагнул в него, пробормотав себе под нос, что больше никто не посмеет указывать ему, о чем он может писать, а о чем нет. Так и было.

    — Главная загадка Хайнлайна: как известно, писатель одновременно работал над «Звездным десантом», который принято считать гимном авторитаризму, и романом «Чужак в стране чужой», ставшим настольной книгой хиппи. Так кто же он: фашист или анархист, ультраконсерватор или сторонник радикальных реформ?

    — Одновременно не значит параллельно. На самом деле «Чужак…» — очень большой долгострой, тянувшийся больше десяти лет. Хайнлайн не раз делал к нему подходы, но каждый раз отступал, не в силах завершить все в обычном ударном темпе за две-три недели. Вот в перерывах между двумя такими подходами он и написал «Звездный десант».

    Роман о том, как может выглядеть армия будущего. Солдат Хуана Рико отправляется на космическую войну с паукообразными обитателями планеты Клендату. Роберт Хайнлайн «Звездный десант (сборник)»
    Роман о том, как может выглядеть армия будущего. Солдат Хуана Рико отправляется на космическую войну с паукообразными обитателями планеты Клендату. Роберт Хайнлайн «Звездный десант (сборник)»

    Идея «Десанта», естественно, не была чем-то сиюминутным — впервые он высказал ее в своем дебютном романе 20 лет назад, так что корни «Десанта», безусловно, уходят в прошлое глубже, чем корни «Чужака…». Поэтому, когда критики говорят, что писатель в 1950-х переменил убеждения, сменил левое крыло на правое, и в качестве аргумента приводят «Десант», они неверно интерпретируют факты. Хайнлайн менялся, но не настолько радикально, как это представляется. Он всегда был либералом, демократом, прогрессистом, профеминистом и даже пацифистом — но все эти вещи не были для него абстрактными заповедями, высеченными на каменных скрижалях. Они использовались применительно к некому внутреннему кругу в оппозиции к внешнему окружению. Внутренним кругом были последовательно семья, нация и род человеческий. Этические и политические установки Хайнлайна строились исходя из ответственности перед тем, что находится в малом круге, а внешнее окружение получало свою долю по остаточному принципу. Это было мировоззрение, диаметрально противоположное какому-нибудь космизму. Боб прагматично исходил из интересов индивидуума, семьи, страны или рода человеческого и не признавал приоритета абстрактной космической морали.

    Кроме того, он не считал себя гуру. За исключением дебютного романа и парочки ранних рассказов, Хайнлайн не писал рецептов всеобщего или личного счастья. Он откапывал и вытаскивал на поверхность вопросы — а находить ответы предлагал читателю. В этом отношении его удивляли критики, которые усматривали разницу между «Десантом» и «Чужаком…».

    Фильм «Звездный десант» по роману Роберта Хайнлайна. Режиссер Пол Верховен, 1997 год. Источник: scarfilm.org
    Фильм «Звездный десант» по роману Роберта Хайнлайна. Режиссер Пол Верховен, 1997 год. Источник: scarfilm.org

    Если отвлечься от сюжета и от идеи избирательного ценза, целиком списанной с античных демократий, можно увидеть, что «Десант» — это тщательное исследование взаимоотношения этики и насилия. Писатель последовательно рассматривает разные виды насилия по нарастающей: моральное давление, давление авторитетом, запугивание, демонстрация силы, спортивное противоборство, прямое физическое насилие, самооборона, насилие как дисциплинарная мера, смертная казнь, вооруженное столкновение, применение оружия массового уничтожения и тому подобное. В каждом случае он пытается дать происходящему этическую оценку, трансформация или уточнение этой оценки и является главной темой «Десанта», а вовсе не избирательный ценз, боевой тактический скафандр «Мародер» или война с жуками-коммуняками. По поводу своих фантастических допущений Хайнлайн никогда не обольщался — все его социальные модели были, по сути, вбросами, а не декларациями. О «Десанте» он откровенно писал:

    «Я не утверждаю, что эта система приведет к более эффективному правительству, и не знаю ни одного способа, как обеспечить „осмысленные“ и „взвешенные“ выборы. Но я рискну предположить, что эта вымышленная система даст результаты не хуже, чем наша нынешняя система. Я, конечно же, не думаю, что существует даже отдаленная вероятность того, что мы когда-нибудь примем подобную систему…»
    Эту книгу называли настольной у поколения «детей цветов» и «библией сексуальной революции. Роберт Хайнлайн «Чужак в стране чужой»
    Эту книгу называли настольной у поколения «детей цветов» и «библией сексуальной революции. Роберт Хайнлайн «Чужак в стране чужой»

    Что касается «Чужака…» — ну, он просто посылал подальше повадившихся к нему хиппанов, которые просили автора благословить очередную секту «водного братства». Роман о Майкле Смите был сатирой на существующее общество, а не рецептом создания идеальной общины. Идеалом писателя был Фронтир, место, где требования общественной и личной жизни сбалансированы и человек пользуется максимально возможной свободой.

    Он не был анархистом, потому что понимал необходимость государственного регулирования в ряде ключевых вопросов экономики и промышленности. При этом одной из главных добродетелей государства он считал невмешательство в бизнес и частную жизнь. Как и все люди, Хайнлайн был соткан из противоречий, но он оставался цельной личностью, и причины его высказываний и поступков легко можно обнаружить в его прошлом.

    — Хайнлайн начинал как первооткрыватель, новатор, его рассказы и повести произвели революцию в жанре. Его романы 1960-х, особенно «Чужак…» и «Луна — суровая госпожа», оказались удивительно созвучными этой бунтарской эпохе. Однако к концу карьеры имя Хайнлайна стало нарицательным, превратилось в символ реакции и конформизма. С чем связана такая эволюция?

    — В конце 1930-х, когда Хайнлайн пришел в научную фантастику, жанр находился на довольно посредственном уровне — и этот уровень мог поднять любой камень, брошенный в гетто. Фантасты готовы были перейти от описаний гаджетов к более сложным задачам; даже если бы не было Хайнлайна, революция все равно бы так или иначе произошла. Ему просто удалось лучше всех попасть в резонанс с новыми веяниями и при этом оказаться на виду. Если почитать беллетристику тех лет, можно увидеть, что те же темы чуть раньше или чуть позже разрабатывали и другие авторы, собственно, они своей массой и создали эти самые новые веяния. Хайнлайн существовал в этом информационном поле и черпал в нем идеи, а фантастическая работоспособность позволяла ему удерживаться на самом гребне идущей волны.

    Почему он все время был на виду — он просто был лучшим. Хайнлайн очень много и упорно работал, повышая свой литературный уровень, о чем его коллеги много рассуждали, но мало кто практиковал. Его проза была качественной, а идеи — свежими, поэтому он обрастал поклонниками. А кроме того, одной из своих святых обязанностей он считал выбивание из людей всевозможных предрассудков. Когда в конце 1950-х он разорвал контракт со Scribner’s и вышел из-под редакционной опеки, Хайнлайн отключил свою внутреннюю цензуру, снял все ограничители и начал делать то, что ему нравилось. Естественно, он не мог не оказаться в фокусе внимания.

    Роберт Хайнлайн дает автограф. Он стал единственным писателем, получившим научно-фантастическую премию «Хьюго» за пять романов. Источник: scififantasynetwork com
    Роберт Хайнлайн дает автограф. Он стал единственным писателем, получившим научно-фантастическую премию «Хьюго» за пять романов. Источник: scififantasynetwork com

    Но со временем фэны начали проявлять недовольство. Выйдя из-под жесткого редакционного контроля, Хайнлайн начал громко высказываться по всем важным для него вопросам. И его образ, сложившийся в головах читателей, поплыл. Многие, кто привык к строго дозированному, безопасно разбавленному Хайнлайну, оказались неспособны принять на 100% неочищенный вариант. Читатели обнаружили взгляды и мнения, о которых не подозревали, им были заданы вопросы, на которые они желали знать ответы. Многие даже не поняли, что им задают вопросы, привычка к поверхностному чтению и проглатыванию сюжетов сыграла с фэндомом скверную шутку. Люди ухватились за одну незначительную деталь, проигнорировав контекст, и дружно провозгласили Хайнлайна правым радикалом, милитаристом и фашистом.

    Эта волна со временем затихла, но за ней пошли и другие. Армия поклонников писателя не убывала, издатели рвали очередной роман из рук, тиражи разлетались. Но с годами отклики становились все более и более сдержанными, а самые преданные поклонники все чаще высказывали недоумение. Беда в том, что как писатель Хайнлайн в последние годы жизни радикально эволюционировал, он давно вышел за пределы фантастического гетто, а основная масса читателей там осталась. Его переход из научной фантастики в социальную прошел для них почти незаметно — в конце концов, в его романах по-прежнему были гаджеты и футурологический антураж, но, когда он переключился на чисто литературные постмодернистские эксперименты и начал играть с темами и персонажами из своих прежних вещей, правоверные обитатели гетто совершенно перестали его понимать.

    Продолжение беседы о советском вольном переводе, «Истории будущего» и список книг Хайнлайна ищите на Bookmate Journal

    Роберт Хайнлайн в последние годы жизни. Он умер во сне на 81-м году жизни от последствий эмфиземы утром 8 мая 1988 года, во время начальной стадии работы над романом из серии «Мир как миф». Источник: www.prnewswire.com
    Роберт Хайнлайн в последние годы жизни. Он умер во сне на 81-м году жизни от последствий эмфиземы утром 8 мая 1988 года, во время начальной стадии работы над романом из серии «Мир как миф». Источник: www.prnewswire.com


    Read more »
  • 6 важных книг, которые учат детей принимать чужие особенности

    Рано или поздно ваш ребенок встретится с особенными людьми — на улице, в детском саду или школе. Мы подобрали художественные книги, которые учат детей принимать чужие особенности и не бояться их, а родителям помогут ответить на непростые вопросы.

    Темы, поднятые в книгах, специально для Bookmate Journal прокомментировали эксперты: психолог Ксюша Рейцен и соавтор подкаста о книгах для детей «Мам, почитай!» Екатерина Фурцева.

    Иллюстрация Наиры Мурадян с обложки книги Мариам Петросян «Дом, в котором… Том 3. Пустые гнезда»
    Иллюстрация Наиры Мурадян с обложки книги Мариам Петросян «Дом, в котором… Том 3. Пустые гнезда»

    О разных неудобных вопросах

    Что отвечать, когда ребенок спрашивает — «Мы бедные? Мальчик не ходит, он больной? Почему они со мной не дружат?»

    Журналистка и писательница Наталья Ремиш страху противопоставляет знание. Пытаясь найти ответы на сложные вопросы своей дочери, она привлекла психологов и расспросила их о том, как говорить с детьми на непростые темы. В итоге получилась яркая книга в стихах с описаниями ситуаций, в которых детям легко узнать себя. Самая первая история — про особенного мальчика Диму, которого главная героиня Мирра встречает на детской площадке. Она задает маме вопрос, и мама отвечает:

    Наталья Ремиш «Детям о важном. Про Диму и других. Как говорить на сложные темы»
    Наталья Ремиш «Детям о важном. Про Диму и других. Как говорить на сложные темы»
    Мама, Катя говорит,
    Дима очень странный,
    И что с тем, кто так рычит,
    Мы играть не станем.
    Что он глупый и больной.
    Разве так бывает?
    Тоже стану я такой,
    Если с ним сыграю?

    Он не глупый, это факт,
    Точно не заразен.
    Просто мир устроен так —
    Он разнообразен.

    Вот смотри… Не можешь ты
    Управлять машиной.
    Несколько вещей других
    Не умеет Дима.
    То, что большинству людей,
    Просто удается,
    Диме в 10 раз сложней.
    НО! Он не сдается.

    Комментирует Ксюша Рейцен, психолог, центр лечебной педагогики «Особое детство»

    — Маленькие дети, особенно дошкольного возраста, не придают значения различиям. Кто-то говорит, а кто-то нет, кто-то бегает, а кто-то нет, кто-то ест аккуратно, а кто-то нет. Если они видят ребенка, который странно двигается или выглядит, не ходит, не пользуется речью, — их отношение к этому почти на 100% зависит от того, что транслируют родители, учителя и другие взрослые. Поэтому важно, что сами взрослые об этом думают.

    Часто на детских площадках, если появляется человек с синдромом Дауна, родители пугаются, начинают торопливо собирать своих детей и говорить: «Пошли-пошли, там сумасшедший пришел». В нашем обществе все еще об этом мало говорят, мало знают, многие уверены, что подобные заболевания заразны. Дети социальны, они мгновенно считывают страх взрослых и сами начинают пугаться, относиться настороженно и порой агрессивно.

    О шизофрении

    Рассказ от лица подростка даст глубоко прочувствовать трагическое погружение в безумие

    Нил Шустерман «Бездна Челленджера»
    Нил Шустерман «Бездна Челленджера»

    Жизнь 15-летнего Кейдена Босха, гениального художника и любимого сына, показывает пугающую и завораживающую картину мира сквозь призму шизофрении. Мальчик из благополучной семьи правит миром силой мысли, слушается рекламных слоганов, разоблачает заговоры и ведет борьбу с монстрами. А в перерывах под руководством капитана-диктатора плывет прямо в Бездну Челленджера — самую глубокую точку Земли — на фантастическом корабле, населенном потерянными детьми. И эта история не выдуманный рассказ о безумии, симптомах и психиатрической клинике — это реальная жизнь, реальные мечты и рисунки сына автора книги Нила Шустермана. Любой 15-летний человек ищет родственную душу и путь в жизни — рассказать ему о Кейдене Босхе стоит хотя бы поэтому.

    Рисунок из книги «Бездна Челленджера»
    Рисунок из книги «Бездна Челленджера»

    О расстройствах аутистического спектра

    Несмотря на название, очень добрая история, рассказанная от лица мальчика с аутизмом

    Марк Хэддон «Загадочное ночное убийство собаки»
    Марк Хэддон «Загадочное ночное убийство собаки»

    Марк Хэддон пускает нас в сознание Кристофера Буна — подростка-аутиста, талантливого математика и физика. Как Уильям Фолкнер в «Шуме и ярости», писатель позволяет побыть в голове главного героя, посмотреть на мир его глазами. Мы видим, что в быту 15-летний Кристофер ведет себя как пятилетний. И что ему не сильно нужно общение с другими людьми. Часто говорят: «ребенок страдает аутизмом». Так вот Кристофер от аутизма не страдает, он просто в нем живет. Однажды мальчик становится подозреваемым в жестоком убийстве соседской собаки и начинает собственное расследование. Ему предстоит задействовать свою феноменальную память и логику, чтобы доказать невиновность. А читателям — следить за этой увлекательной историей глазами необычного детектива.

    Комментирует Екатерина Фурцева, амбассадор журнала Seasons, соавтор и ведущая подкаста о книгах для детей «Мам, почитай!»

    — Не стоит игнорировать важность разговоров с детьми на серьезные, иногда откровенно страшные для нас, взрослых, темы. Ребенок, хотя бы немного подготовленный, испытавший всю гамму чувств (от волнения и страха до сопереживания) от прочитанной книги, услышанного рассказа, просмотренного фильма, от честной истории, сможет куда более адекватно реагировать на ситуацию в реальной жизни.

    Мой муж Миша — детский психолог и терапевт, многие годы посвятивший работе с особенными детьми и их родителями. Познакомились мы с ним в инклюзивном детском саду № 288, в который я привела свою двухлетнюю дочь Женю, так как считала, что и нормотипичному ребенку необходимо знать обо всех сторонах жизни. А годы спустя у нас с Мишей родился сын Василий — любимый и необыкновенный мальчик, как позже мы узнали, с РАС (расстройство аутистического спектра).

    Я бы хотела, чтобы как можно больше детей и родителей послушали выпуск нашего подкаста «Мам, почитай!», посвященный особенным людям. И следом прочитали книги с историями особенных людей, чтобы вспомнить: мир огромный, и в нем есть место для всех нас — какими бы разными мы ни рождались или становились на протяжении нашей удивительной жизни.

    Об отставании в развитии

    Добрая история о любви к брату — не такому, как все

    Мари-Од Мюрай «Умник»
    Мари-Од Мюрай «Умник»

    История о двух братьях и принятии непохожего. Клеберу 17, его старшему брату Умнику — 22, но интеллект у него как у трехлетнего ребенка. В раннем детстве из-за генетического заболевания Умник остановился в развитии. Теперь его лучший друг и советник — потрепанный плюшевый кролик мсье Крокроль, а любимое занятие — расставлять по полу фигурки «Плеймобиля». После смерти матери отец отправил его в интернат. Но младший брат Клебер решается забрать Умника и начать новую жизнь в одной квартире с четырьмя парижскими студентами. Жить с особенным человеком не всегда просто, но есть и счастье: Умник становится честным зеркалом, в котором каждый из тех, с кем он общается, видит настоящего себя. Прямота, непосредственность и юмор Умника становятся ценной частью жизни его соседей, которую они не хотят теперь менять ни на какую другую.

    Об особенных подростках

    Захватывающий и мрачный трехтомник, где все герои — подростки с особенностями, но это не главное

    Мариам Петросян «Дом, в котором...»
    Мариам Петросян «Дом, в котором...»

    Роман-вселенная с несколькими временными пластами и долей магического реализма. Дом — это интернат для детей-инвалидов, где есть своя реальность, противопоставленная Наружности. Это не просто книга про принятие, но возможность выйти за пределы своего привычного восприятия.

    Обитателей интерната читатель видит глазами новичка, прибывшего в «Серый Дом». В этом мире свои законы, мифы и игры. Вместо имен — клички. Вместо классов школы — стаи: фазаны, крысы, птицы, четвертые, псы. Выпускной не праздник, а кровавая драма. Взрослые не вмешиваются в жизнь подростков, которые творят реальность внутри Дома по своему усмотрению. Через некоторое время ловишь себя на мысли, что уже живешь жизнью Дома: внимательно слушаешь Сфинкса и подпеваешь песням Шакала Табаки, любуешься Лордом и сопереживаешь Курильщику.

    У «Дома, в котором…» огромное количество фанатов, по нему пишут фанфики, снимают любительское кино и мультфильмы. Мариам Петросян писала книгу почти 20 лет, а начиналось все как простая история подростка, попавшего в новое окружение.

    Иллюстрации Наиры Мурадян к книге Мариам Петросян «Дом, в котором…». Источник: narara.livejournal.com
    Иллюстрации Наиры Мурадян к книге Мариам Петросян «Дом, в котором…». Источник: narara.livejournal.com

    В продолжении материала ищите книгу внука генсека Коммунистической партии Испании о жизни с ДЦП в Советской России

    Read more »
  • Интересные русские комиксы: приключения Енота, супергерой Инквизитор и реальные истории из ГУЛАГа

    Животное, которое избавило мир от сицилийской мафии, мрачно философствующий Ваня и угрюмый мизантроп с амнезией. Собрали самые классные русские комиксы.

    Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»
    Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»

    «Енот»: черно-белый гость из 2007-го

    Иллюстрация из комикса «Енот»
    Иллюстрация из комикса «Енот»

    «Енота» и его закадычных друзей Гриба и Батона придумала редактор и продюсер Bookmate Journal Кристина Ятковскаяв далеком 2007 году. Енот с приятелями прошли длинный путь от рисунков на листочке и открытках до популярности в соцсетях и мультфильмов на канале «2x2».

    Енот — маленький герой современности, любимец детей и взрослых. Комикс растаскивали на цитаты популярные паблики, а мультфильмы о нем показывал канал «2х2». Кристина Ятковская «ЕНОТ»
    Енот — маленький герой современности, любимец детей и взрослых. Комикс растаскивали на цитаты популярные паблики, а мультфильмы о нем показывал канал «2х2». Кристина Ятковская «ЕНОТ»

    Енот явно не из тех, кто озабочен конкуренцией с сыном маминой подруги. Он мечтает стать зеброй, когда вырастет, любит есть грибы и дружить с ними (просто полосатый Ганнибал Лектер), ведет философские беседы с нарезным батоном и не любит электричество — в общем, неординарный парень. Иногда черно-белый зверек пьет и курит, чем вызывает приступы негодования у моралистов, считающих, что комикс не может научить читателя ничему хорошему.

    Но если вспомнить, что шутливые истории вовсе не обязаны чему-либо учить, то становится очевидным: настроение они способны поднять на ура. Ведь очень сложно не улыбнуться при виде того, как Енот и Гриб непринужденно избавляют мир от сицилийской мафии (оказывается, всего-то нужно было сделать из нее сок), а Батон пытается флиртовать с сыром.

    «Инквизитор»: русский Бэтмен

    Иллюстрация из комикса «Инквизитор»
    Иллюстрация из комикса «Инквизитор»

    Хотите настоящую отечественную супергероику без медведей и шапок-ушанок? Получите, распишитесь — «Инквизитор» Станислава Таривердиева. Здесь русский дух заключается в мелочах и деталях, так что место действия считывается даже подсознательно.

    Одинокий герой днем и ночью ведет бескомпромиссную борьбу со злом в альтернативной Москве. Станислав Таривердиев «Инквизитор. Глава 1»
    Одинокий герой днем и ночью ведет бескомпромиссную борьбу со злом в альтернативной Москве. Станислав Таривердиев «Инквизитор. Глава 1»

    Отчасти это заслуга художника Максима Решетова, сумевшего изобразить знакомые лица с помощью современной техники рисовки, вызывающей ассоциации с иллюстрациями Марка Куберта («Современные Люди-Икс»). Именно характерные физиономии, будто срисованные с вечернего выпуска новостей, заставляют поверить, что все происходит в альтернативной Москве. Создатели не переборщили с символикой: «Жигули», полицейские бобики, пазики и триколоры есть, но они везде к месту и не воспринимаются бутафорскими декорациями, призванными по десять раз за выпуск доносить до читателя, что комикс-то про Россию.

    В «Инквизиторе» удалось выдержать тонкую грань — рассказать мрачную, натуралистичную историю и не пуститься в чернуху. В этом искусном балансе безошибочно угадывается влияние западной школы графического нуара. От стиля за три версты веет «Темным Рыцарем» Фрэнка Миллера, а порой, когда супергерой в штатском наведывается на исповедь в церковь (к православному батюшке, в рясе и при бороде), миллеровским же «Сорвиголовой».

    Несмотря на очевидные заимствования, Таривердиеву удалось поставить локомотив американской супергероики на рельсы российской действительности и наполнить его колоритным и безошибочно узнаваемым экипажем. Все суперзлодеи отечественные: воры в законе, олигархи и коррумпированные чиновники. Да и сам борец со злом, пусть и получил чужеземное прозвище Инквизитор, под маской — всамделишный русский Ваня, непробиваемо добросердечный днем и мрачно философствующий по ночам.

    «Вы-жившие. ГУЛАГ»: комикс о том, как железная рука гнала человечество к счастью

    Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»
    Иллюстрация из комикса «Вы-жившие. ГУЛАГ»

    Серьезное и мрачное произведение с собственной миссией — напомнить об оборотной стороне сталинизма. Четыре короткие реальные истории, которые позволят краешком глаза взглянуть на то, через что пришлось пройти репрессированным и их близким.

    Вот девочка, что с нетерпением ждет очередное письмо от осужденного отца. Враг народа — как-то раз он заявил, что «за границей рабочие живут лучше, чем у нас». Однажды она получит извещение о его смерти от истощения. Обычное дело. Таких, как он, за годы существования ГУЛАГа погибло 2 миллиона человек.

    А это — Пантелеймон Казаринов. Участвовал в создании «Сибирской советской энциклопедии». Отправлен на Соловки за «подготовку к отторжению Сибири». Через пять лет расстрелян вместе с 1 111 политическими заключенными в ходе Большого террора. В 1958 году реабилитирован.

    Сборник графических новелл, основанных на реальных воспоминаниях жертв массовых репресий. Сергей Кожевников, Тимур Булгаков «Вы-жившие. ГУЛАГ»
    Сборник графических новелл, основанных на реальных воспоминаниях жертв массовых репресий. Сергей Кожевников, Тимур Булгаков «Вы-жившие. ГУЛАГ»

    Комикс немногословен и скуден на кровавые подробности. Вы не найдете в нем пыток крупным планом и изможденных тел во всех деталях. Авторы не хотели создавать очередную страшилку, пусть и стремились дать возможность прочувствовать происходящее от первого лица.

    Иллюстрации под стать рассказам — аскетичные, беспокойные. В основе всего три цвета: черный, белый и, что символично, болезненно-желтый. Лишь кое-где проблесками надежды вспыхивает оранжево-красный: в лучах восходящего солнца, освещающего дорогу рожденным в неволе детям, покидающим ГУЛАГ, и на плакате «Железной рукой загоним человечество к счастью!».


    Масштабы «счастья», в котором оказалась одна шестая часть суши благодаря железной руке, можно оценить, взглянув на цифры статистики, приведенные после каждой новеллы. Около 20 миллионов человек прошли через лагеря ГУЛАГа за его 27-летнюю историю, треть из них — 6,6 миллиона — были впоследствии реабилитированы. Огромные сухие цифры трагедии целого государства, за каждой из которых кроется маленькая, но сокрушительная личная трагедия.

    В продолжении материала ищите сюрреалистический акварельный комикс о кошмарах мизантропа

    Read more »
  • Как писателям помогали вирусные ролики, суды и гибель «Титаника». От Проспера Мериме до Стивена Кинг

    Для продажи книг обычно придумываются целые маркетинговые стратегии. Однако иногда воля случая или хитрая уловка оказываются эффективнее любой рекламы. Вспоминаем, как произведения разных писателей находили новую аудиторию необычными способами.

    Книготорговец в книжном магазине. Неизвестный художник. Амстердам, 1850. Источник: etoretro.ru
    Книготорговец в книжном магазине. Неизвестный художник. Амстердам, 1850. Источник: etoretro.ru

    Дочь бродячей цыганки: Проспер Мериме «Театр Клары Газуль»

    В портрете испанской актрисы Клары Газуль можно было без труда узнать Проспера Мериме, частого посетителя многих литературных салонов. Источник: izbrannoe.com
    В портрете испанской актрисы Клары Газуль можно было без труда узнать Проспера Мериме, частого посетителя многих литературных салонов. Источник: izbrannoe.com

    Для эпохи романтизма был характерен интерес ко всему яркому, необычному, экзотическому. Если место, то непременно вересковые пустоши, утесы на краю моря, на крайний случай африканская пустыня. Если герой, то загадочный бродяга, а не скучный филистер.

    Пьеса из сборника «Театр Клары Газуль». Красавица попадает в застенки инквизиции и манипулирует монахами. Проспер Мериме «Театр Клары Газуль. Женщина - это дьявол»
    Пьеса из сборника «Театр Клары Газуль». Красавица попадает в застенки инквизиции и манипулирует монахами. Проспер Мериме «Театр Клары Газуль. Женщина - это дьявол»

    Лучшего автора в ту эпоху, чем испанка Клара Газуль, придумать было сложно. Дочь цыганки и внучка мавра томилась в заточении в монастыре, откуда сбежала, чтобы играть в бродячей труппе и сочинять антиклерикальные пьесы, за которые на нее прогневался сам Ватикан.

    Сборник Клары, услужливо переведенный на французский язык неким Жозефом Л’Эстранжем, моментально стал популярен среди парижских ценителей литературы. И даже после того как оказалось, что ни Жозефа, ни Клары никогда не существовало, а всю историю (и пьесы) придумал никогда не живший в монастыре Проспер Мериме, восторги публики не утихли.

    Это был один из немногих случаев, когда автор-мужчина взял себе, пусть и разово, женский псевдоним. Как правило, происходило наоборот: вспомним Жорж Санд (Амандина Аврора Люсиль Дюпен), Джордж Элиот (Мэри Энн Эванс) или Каррера Белла (Шарлотта Бронте).

    Оскорбление морали: Гюстав Флобер «Госпожа Бовари»

    Иллюстрация к роману «Госпожа Бовари». Художник Чарльз Леандр. Источник: en.wikipedia.org
    Иллюстрация к роману «Госпожа Бовари». Художник Чарльз Леандр. Источник: en.wikipedia.org
    Культовый роман в переводе Николая Любимова. Эмма Бовари мечтает о светской жизни, но вынуждена быть женой скучного провинциального врача. Гюстав Флобер «Госпожа Бовари»
    Культовый роман в переводе Николая Любимова. Эмма Бовари мечтает о светской жизни, но вынуждена быть женой скучного провинциального врача. Гюстав Флобер «Госпожа Бовари»

    Скандал может сослужить хорошую службу продвижению книги, даже если ты не планируешь его заранее. Так произошло с любимым детищем Гюстава Флобера.

    Сейчас терзания темпераментной жены скучного лекаря или формулировка вроде «Эмма отдалась» вряд ли кого-то шокируют. А вот в 1857 году сам автор, редактор и издатели журнала, где по главам печатался роман, давали показания в суде: роман «Госпожа Бовари» всерьез обвиняли в «оскорблении общественной морали, религии и добрых нравов».

    Прокурор Эрнест Пинар также обвинял Флобера в том, что он «поэтизировал супружескую измену» и высмеивал представителей церкви. Адвокат писателя Мари-Антуан-Жюли Сенар отрицал наличие в романе «похотливых картин» и оспорил его уверения в прославлении адюльтера, приводя описания страданий Эммы Бовари. В итоге всех оправдали, а произведение стало настолько популярным, что вышло отдельной книгой. Однако в том же 1857 году прокурор Пинар добился обвинительного приговора для Шарля Бодлера, которого тоже обвинили в «оскорблении общественной морали» и обязали заплатить штраф в 300 франков.

    Фамилия такая: А. П. Чехов «Иванов»

    Спектакль «Иванов», сыгранный 19 октября 1904 года по пьесе Антона Чехова. Режиссер Вл. И. Немирович-Данченко. Константин Станиславский вспоминал, что Чехов своего «Иванова» не любил и в дальнейшем противился постановке пьесы. Источник: russiahistory.ru/spektakl-ivanov-1904-g
    Спектакль «Иванов», сыгранный 19 октября 1904 года по пьесе Антона Чехова. Режиссер Вл. И. Немирович-Данченко. Константин Станиславский вспоминал, что Чехов своего «Иванова» не любил и в дальнейшем противился постановке пьесы. Источник: russiahistory.ru/spektakl-ivanov-1904-g
    Первая пьеса Чехова, поставленная на сцене. Классик написал ее на спор c антрепренером Коршем, который обиделся на критику его пьес и сказал «Напишите лучше!». Антон Чехов «Иванов»
    Первая пьеса Чехова, поставленная на сцене. Классик написал ее на спор c антрепренером Коршем, который обиделся на критику его пьес и сказал «Напишите лучше!». Антон Чехов «Иванов»

    Тут пиаром стало само название произведения молодого и не слишком известного Антона Чехова. Это была его первая пьеса, поставленная в театре (и написанная, по признанию автора, за десять дней).

    Брат писателя Иван Павлович вспоминал, что накануне премьеры подслушал диалог двух бенефициантов:

    «Светлов ругательски ругал пьесу: „Какая это пьеса для бенефиса? Одно название чего стоит — „Иванов“. Кому интересен какой-то Иванов? Никто и не придет“. „Нет, брат, ошибаешься, — возразил Градов-Соколов. — Во-первых, автор талантливый писатель, а во-вторых, название самое бенефисное: „ИвАнов“ или „ИванОв“. Каждому „ИвАнову“ и „ИванОву“ будет интересно узнать, что такое про него Чехов написал. И если только одни Ивановы придут — у тебя уж полный сбор обеспечен…»
    И действительно, Градов-Соколов предсказал верно.
    Когда начался разъезд после спектакля, только и слышалось у подъезда:
    — Карету Иванова!
    — Одиночку Иванова!
    — Лихач от Большой Московской с Ивановым!
    — Кучер полковника Иванова!..»

    Это катастрофа: Морган Робертсон «Тщетность, или Гибель „Титана“»

    Титаник в сухом доке Harland & Wolff Shipyard. Источник: ru.wikipedia.org
    Титаник в сухом доке Harland & Wolff Shipyard. Источник: ru.wikipedia.org
    Этот роман часто приводят в пример, как искусство может предсказывать будущее. Morgan Robertson «The Wreck of the Titan Or Futility»
    Этот роман часто приводят в пример, как искусство может предсказывать будущее. Morgan Robertson «The Wreck of the Titan Or Futility»

    Когда бывший юнга Морган Робертсон в 1898 году написал повесть «Тщетность», посвященную гибели корабля «Титан», хоть сколько-нибудь значимым событием в мире литературы это не стало. Слава к автору пришла 14 лет спустя, когда лайнер «Титаник» столкнулся с айсбергом.

    Книгоиздатели моментально возвели Робертсона в ранг если не гения, то провидца. Книгу переиздали, чуть изменив детали и, конечно, название — теперь это была «Тщетность, или Гибель „Титана“» (в оригинале «Futility, or the Wreck of the Titan»). Правда, радости такая популярность писателю не принесла — ему регулярно стали приходить письма от родственников погибших, которые всячески проклинали «пророка».

    В продолжении читайте о вирусном ролике с реакцией людей на телекинез


    Read more »
  • Дмитрий Быков размышляет о Высоцком, Максим Ильяхов советует пользоваться ершиком. Читаем соцсети пи

    Продолжаем изучать соцсети писателей и рассказывать о самом интересном, что происходит на их страницах в фейсбуке, инстаграме и твиттере.

    Иллюстратор Marco Melgrati
    Иллюстратор Marco Melgrati

    На прошлой неделе поклонники Владимира Высоцкого вспоминали о поэте, со дня смерти которого прошло ровно 40 лет. Писатель и публицист Дмитрий Быков опубликовал в фейсбуке пост-эссе, где разбирает культовость личности Высоцкого и пытается дать ответ на вопрос, что же такого особенного в нем было.

    «Жизнь Высоцкого — сорок два с половиной года — описана едва ли не по минутам, его наследие издано полностью, есть десятки биографических книг, лучшая из которых — работа Владимира Новикова в серии „ЖЗЛ“. Новые публикации появляются еженедельно, фонограммы систематизированы, связи отслежены, тайн не осталось. При этом все труднее понять, каким образом и за что страна так полюбила этого человека и почему именно его».

    Среди особенностей популярности Высоцкого Быков выделил сложность его лирики, искренность, профессионализм, способность выразить и описать сложный период, в котором ему выпало жить, вместе с умением дать надежду на светлое будущее. Но главное:

    «Высоцкого, думаю, любят в России за то, что он представляет нации ее идеальный образ: мы любим не только тех, с кем нам нравится разговаривать, или спать, или появляться на людях, — а тех, с кем нравимся себе. Россия любит не столько Высоцкого — было бы наивно ожидать от массового слушателя/читателя такой продвинутости, — сколько свои черты, воплощенные в нем».

    Еще одна тема, о которой говорили многие в русскоязычном фейсбуке, — громкое дело историка Юрия Дмитриева, которого осудили по анонимному доносу и на прошлой неделе приговорили к трем с половиной годам колонии. Историка и главу карельского отделения «Международного Мемориала» обвиняли «в насильственных действиях сексуального характера в отношении своей приемной дочери». Но многие называют его сфабрикованным и политическим: Юрий Дмитриев активно критиковал сталинский режим и вел списки памяти репрессированных жителей Карелии. Писатель Борис Акунин высказался о приговоре в своих соцсетях:

    «Все радуются, что Юрию Алексеевичу засчитают уже отбытые мытарства и через полтора месяца выпустят на свободу, а по-моему это делает всю историю еще мерзее. Суд отлично знает, что человек невиновен и держать его в тюрьме не за что, но все равно заляпывает его грязью. Вот что самое отвратительное в этом режиме: тех, кто ему не нравится, он все время пытается вывалять в грязи. Одно слово — порнократия».

    И к личным новостям. Ася Казанцева, автор научно-популярных бестселлеров, попыталась найти логику в мужских тиндер-анкетах, где парни в основном постят фотографии «в обществе других девиц».

    «Мои версии:
    а) что он ищет вторую девушку для ЖМЖ (но тогда почему девицы на разных фотографиях разные?)
    б) что он читал про то, что привлекательность токующего тетерева повышается, если поместить на его участок чучело тетерки, и хочет эксплуатировать этот эффект;
    в) что он вообще ничего не имеет в виду, а просто ему понравилось, как он выглядит на этих фотографиях, или хотел выложить побольше разных, а они все с девицами».

    Из 200 комментариев лучшим, пожалуй, можно назвать ответ Ольги Бабаниной:

    «Я думаю, это его коллеги по научной работе. Демонстрация таких фото в профиле тиндера — это попытка вывести молодых женщин-ученых из зоны невидимости и повлиять таким образом на других женщин, которые еще не определились со своими ролевыми моделями».

    Алексей Поляринов, автор книг «Центр тяжести» и «Почти два килограмма слов», писал на этой неделе про видеоигры. А точнее — защищал эту индустрию от критики. Он репостнул видео, в котором американский комик Джо Роган называет видеоигры «пустой тратой времени». Как будто в ответ Алексей подметил, что гораздо больше полезного времени можно потратить при прослушивании подкастов самого Джо Рогана.

    Хорошие новости для фанатов творчества Джоан Роулинг и Ирвина Уэлша. Роулинг показала официальную обложку ее новой книги «Икабог», выход которой намечен на 10 ноября. Как говорила сама писательница, это сказка, предназначенная для детей и их родителей, оказавшихся на карантине.

    «Мы рады поделиться с вами обложкой The Ickabog, которая будет опубликована 10 ноября 2020 года. Блестящая сказка о силе надежды и дружбе, которая побеждает все трудности».

    А Ирвин Уэлш перепостил анонс нового фильма, сценарий для которого он написал в соавторстве со сценаристом Дином Кэвэной. В фильме рассказывается о легендарном британском независимом музыкальном лейбле Creation и о том, как он изменил культуру целой страны.

    «Скоро от писателей Ирвина Уэлша и Дина Кэвэны. Режиссер Ник Моран. Продюсер Дэнни Бойл. Кастинг Дэн Хаббард. Подлинная история Creation Records и [его сооснователя] Алана МакГи. Будьте готовы жить вечно».

    Стивен Кинг тем временем продолжает вести кампанию против Дональда Трампа и при любом удобном случае напоминает, как важно идти и голосовать против него (в ноябре этого года в США должны пройти выборы президента). Самый популярный его твит за неделю набрал 28 тысяч репостов и 165 тысяч лайков — однако в комментариях, надо сказать, не все так же рьяно готовы критиковать Трампа.

    «В последнее время вижу много упоминаний Трампа в моем окружении, и каждый раз это вызывает одно и то же чувство нереальности. Я думаю: „Правда? После всех смертей и всего, что он сделал, чтобы разрушить экономику? СЕРЬЕЗНО?“»

    Писатель Александр Пелевин на волне актуальных обсуждений «новой этики» написал стихотворение в жанре «крик души» на тему, которая уже давно делит человечество на два лагеря. Стихотворение называется «О чем нельзя шутить в 2020 году». В запретный список попало примерно все: от веганов до «Наруто» и Гитлера, от Кавказа до арабов и, что особенно важно, «авфрг38387кнеа2» вместе с «38угвгын7 нуязорг777773ап». Вот фрагмент из стихотворения:

    «нельзя шутить про кривого и горбатого
    нельзя шутить про тетю Гришу из Саратова
    нельзя шутить про араба и про еврея
    нельзя шутить про апостола Варфоломея»

    Факты о корги и важности ершика ищите в продолжении материала на Bookmate Journal

    Автор материала — Анна Устюжанинова

    Read more »

 

Новости, которые я читаю.

I am text block. Click edit button to change this text. Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit. Ut elit tellus, luctus nec ullamcorper mattis, pulvinar dapibus leo.